Гальтон, Фрэнсис

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Фрэнсис Гальтон
Francis Galton
Дата рождения:

16 февраля 1822(1822-02-16)

Место рождения:

Бирмингем, Англия

Дата смерти:

17 января 1911(1911-01-17) (88 лет)

Место смерти:

Суррей, Англия

Страна:

Великобритания

Научная сфера:

Антропология

Научный руководитель:

Уильям Хопкинс

Известные ученики:

Пирсон, Карл

Известен как:

Доска Гальтона, Синоптическая карта

Награды и премии:

Королевская медаль (1886)
Медаль Дарвина — Уоллеса (1908)
Медаль Копли (1910)

Сэр Фрэнсис Га́льтон (Го́лтон; англ. Francis Galton; 16 февраля 1822 — 17 января 1911) — английский исследователь, географ, антрополог и психолог; основатель дифференциальной психологии и психометрики, статистик. Родился в Бирмингеме, в Англии.





Биография

Происхождение

Гальтон был двоюродным братом Чарльза Дарвина по их деду — Эразму Дарвину. Его отцом был Самюэль Тертиус Гальтон, сын Самюэля «Джона» Гальтона. Семья Гальтон была известной и весьма успешной в сфере изготовления оружия и банкирском деле, в то время как Дарвины были известны в областях медицины и науки.

Оба эти семейства могли похвастать тем, что их представители являлись членами Лондонского королевского общества, которое в будущем стало британским эквивалентом Академии наук, и любили изобретать в свободное время. И Эразм Дарвин, и Самюэль Гальтон были одними из основателей знаменитого Лунного общества Бирмингема, среди членов которого были: Маттью Болтон, Джеймс Уатт, Джозайя Уэджвуд, Джозеф Пристли и другие выдающиеся учёные и предприниматели. Также оба семейства могли похвастать литературными талантами: Эразмусом Дарвином, известным благодаря созданию длинных технических трактатов (учебников) в стихотворной форме, и тётей Мари Анной Гальтон, известной благодаря работам по эстетике и религии и её знаменитой автобиографии, подробно описывающей уникальное окружение её детства, состоящее из членов Лунного Общества.

Хронология

Рано проявил одарённость: с полутора лет знал все буквы алфавита, самостоятельно читал с двух с половиной лет, писал с трёх лет. С 1838 обучается медицине: Бирмингамский госпиталь, медицинская школа Лондона, в 1839 «Кингс-колледж» — медицинское отделение.

В 1840 поступил в Кэмбриджский университет (Тринити-колледж)[1] для занятий математикой и естественными науками. В 1844 умер отец, Фрэнсис не завершил медицинское образование и всю оставшуюся жизнь посвятил научной деятельности. В 1849 публикует первое научное сообщение, посвященное разработке печатного телеграфа — «телетайпа». Много путешествовал, в том числе с экспедициями по Ближнему Востоку и Южной Африке. В 1854 получил золотую медаль Географического общества за отчёт об африканском путешествии.

В 1855 публикует книги «Искусство путешествовать» и «Заметки о современной географии». С 1856 член Королевского общества. С конца 1850-х занимается климатологией и метеорологией. Публикует работу о климате Занзибара. Первым начинает выпускать метеорологические карты Европы. Открывает феномен антициклона. После выхода книги Происхождение видов своего двоюродного брата Чарльза Дарвина стал биологом. В 1860-е разрабатывает проблему наследования различных признаков у человека и животных. В 1864 выпустил «Путеводитель по Швейцарии». В 1865 статьи: «Наследственный талант и характер», «Первые шаги в направлении к одомашниванию животных».

В 1869 книга «Наследственный гений» — венец научной работы одного из периодов его творчества (В книге проанализирован обширный материал по «выдающимся людям». В рассуждениях он подошёл к пониманию феномена нормального распределения признаков в человеческой популяции (это открытие приписывают Кетле)). В 1872 статья «Стадность у коров и человека». В конце 1870-х разрабатывает методологию психометрических исследований. Публикует множество статей, изобретает первые приборы для психометрических опытов (в том числе свисток Гальтона). В 1884 на Международной выставке здравоохранения в Кензингтоне открывает первую в мире антропометрическую лабораторию. Разрабатывает методику составных портретов.

После публикаций в Nature Г. Фулдса и У. Гершеля в 1880 начинает интересоваться кожными узорами на пальцах человека. В 1892 монография об отпечатках пальцев «Finger prints» подводит итог исследованиям в этой области и закладывает основные принципы дерматоглифики (неизменность пальцевых узоров в течение жизни, строгую индивидуальность и простую возможность классификации на три типа — дуги (арки), петли, завитки). Занимается биологической статистикой, первым предложил то, как вычислить коэффициент корреляции. Предложил закон регрессии наследственных признаков, обозначивший целую эпоху в доменделевской генетике.

В последние годы жизни занимался разработкой основных положений науки евгеники о создании идеального во всех отношениях человека.

Научные интересы и достижения

Он занимал пост генерального секретаря с 1863 по 1867 гг, президента Географического отдела — в 1867 и 1872 гг и президента антропологического отдела — в 1877 и 1885. Он был активным участником совета Королевского Географического общества в течение более чем сорока лет, в различных комитетах Королевского общества и на Метеорологическом совете.

Круг вопросов, которым сэр Гальтон посвящал своё время, был чрезвычайно широк. Он был очень эрудированным человеком, что позволило ему сделать серьёзный вклад во многих областях науки, включая метеорологию (антициклон и первые общедоступные погодные карты), статистику (регрессия и корреляция), психологию (синестезия), биологию (природа и механизмы наследственности) и криминалистику (отпечатки пальцев). Высоко ценил и широко применял на практике математические методы. Многие открытия были сделаны им именно благодаря его склонности к подсчёту или измерению.

Психология

Известен своими исследованиями человеческого интеллекта. Им он посвятил целую книгу «Исследование человеческих способностей и их развитие», в которой описаны основы психологического тестирования.

Генетика

Занимался вопросами наследственности, первым начал изучение однояйцевых близнецов. Обнаружил, что некоторые человеческие признаки явственно передаются по наследству. Развивал учение о наследственной обусловленности индивидуально-психологических различий между людьми.

Именем Ф. Гальтона Жозеф Декен назвал род растений Гальтония (Galtonia) Decne. семейства Гиацинтовые.

Акустика

Гальтон изобрёл один из первых источников ультразвука — свисток Гальтона, конструкция которого оказалась настолько простой и эффективной, что его модификации были использованы впоследствии и для генерации инфразвука.

Дактилоскопия

Предоставил научное обоснование для использования отпечатков пальцев в криминалистике. Сам метод опознания преступников по их отпечаткам пальцев был разработан в 1860-х годах Уильямом Гершелем в Индии, а его потенциальное использование в судебной практике было впервые предложено доктором Генри Фаулдсом в 1880 году. Но внедрению метода в судебную практику мешал недостаток уверенности в том, что у двух людей не может быть одинаковых отпечатков пальцев. Именно Гальтон, проанализировав большое количество отпечатков пальцев, полученных от добровольцев, математически обосновал практическую невозможность совпадения отпечатков пальцев у людей.

Евгеника

Некоторые идеи, которые сейчас относятся к сфере евгеники, существовали и до Гальтона. Он впервые систематизировал их на основе эволюционного учения. Он также ввёл термин «евгеника».

В «Происхождении видов» своего кузена Чарльза его больше всего заинтересовала одна из первых глав «Изменчивость у одомашненных животных». Вдохновлённый прочитанным, он принялся за тщательное исследование изменчивости и наследственности у людей. Результаты своей работы Гальтон изложил в книге «Наследственный гений» (англ. "Hereditary genius")

В своих исследованиях широко применял экспериментальные и статистические методы. Изобрёл ряд приборов и экспериментальных процедур («метод близнецов», метод анализа образной памяти, ассоциативный метод). Для определения наследуемости способностей он изучил генеалогию выдающихся людей и установил, что среди их родственников процент талантливых людей (со способностями выше среднего) превышал средний процент среди остального населения.

В 1888 году научное общество «Ройял инститьюшен», заинтересовавшееся антропометрическим методом Бертильона, обратилось к Гальтону сделать оценку этого метода и выступить по этому вопросу на одном из заседаний общества. Гальтон принял приглашение, побывал в лаборатории у Бертильона. В своём докладе отметил тщательность проведения антропометрических обмеров и хорошую организацию. Но в докладе он отметил также, что, по всей видимости, кроме системы Бертильона, существует ещё один метод идентификации, а именно отпечатки пальцев.

Ещё в 1885 году он открыл в лондонском музее Саут-Кенингстог постоянную лабораторию, чтобы собирать статистические данные о мужчинах, женщинах и детях. Это ему нужно было для его занятий вопросами наследования физических и умственных особенностей и способностей. В лаборатории делались замеры размаха рук посетителей, роста, веса, силы рук, объём лёгких, оценивалась быстрота реакции, умение различать цвета, проверялись зрение и слух. После того, как Гальтон ознакомился со статьёй Гершеля и с его коллекцией отпечатков пальцев рук, распорядился, чтобы в лаборатории при музее стали снимать у посетителей ещё и отпечатки пальцев. Лаборатория в музее пользовалась успехом и интересом у посетителей, считалось хорошим тоном подвергнуться измерениям и исследованиям, которые проводил ассистент Гальтона, сержант Рэндл.

Через три года у Гальтона была коллекция отпечатков пальцев, значительно превосходящая коллекцию Гершеля. Гальтон убедился, что не было случая, чтобы узоры в отпечатках повторялись. Но его заинтересовал ещё один вопрос, до которого ни Фулдс, ни Гершель не дошли в своих исследованиях. Это идея использовать отпечатки пальцев не только для надёжной идентификации личности, но вместо бертильонажа создать систему их регистрации и каталогизации. При изучении исторических работ Гальтон установил, что вопросами классификации занимался, например, чешский профессор физиологии и патологии в Праге Йоганн Пуркинье. В 1823 году в своей работе «К вопросу об исследовании физиологии и кожного покрова человека» предпринял попытку классифицировать бесчисленное множество отпечатков пальцев, которыми он заинтересовался во время своих обследований. Пуркинье обратил внимание на большое число основных типов рисунков, которые повторялись в папиллярных узорах: спирали, эллипсы, круги, двойные завихрения и т. д.

Тщательным изучением большого количества узоров Гальтон убедился, что есть четыре основных типа, от которых происходят все прочие рисунки. Он постоянно встречал треугольное образование из папиллярных линий, находившееся в отпечатке либо слева, либо справа. Другие отпечатки имели по два или по нескольку треугольников. Были отпечатки, вообще не имевшие треугольников в своих узорах. Это явилось базой для создания системы дактилоскопической регистрации. В дальнейшем Эдвард Генри создаст дактилоскопическую формулу и основанную на ней систему классификации, за которой в криминалистике утвердится название Гальтона-Генри.

В 1853 году он получил высшую награду Королевского Географического Общества — одну из двух золотых медалей, вручаемых в том году, за его исследования и картографию юго-западной Африки. Он был избран членом престижного Атенеумского Клуба в 1855-м, а в 1860-м был принят в Товарищи Королевского Общества. На протяжении своей карьеры он получил все главные награды Викторианского научного учреждения. Он был посвящён в рыцари в 1909-м году, в том же году заболел туберкулёзом и 17 января 1911 года скончался.

Напишите отзыв о статье "Гальтон, Фрэнсис"

Примечания

  1. [tests.pp.ru/library/people/galton.phtml Биография Ф.Гальтона на tests.pp.ru]

Литература

  1. Юрген Торвальд. Сто лет криминалистики. — Москва, Издательство «Прогресс», 1974. С. 440.
  2. Эдмонд Локар. Руководство по криминалистике. — Москва, Юридическое издательство НКЮ СССР, 1941. С. 544.
  3. Михаил Ярошевский . ИСТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ ОТ АНТИЧНОСТИ ДО СЕРЕДИНЫ XX В. Учеб. пособие. — М., 1996. — 416 с.
  4. Иван Канаев. Фрэнсис Гальтон. - Ленинград, Издательство "Наука", Ленинградское отделение, 1972. - 136 с.

См. также

Ссылки

  • [galton.org/ Список работ Гальтона]
  • [www.indiana.edu/~intell/galton.shtml Биографическая справка на английском]
  • [www.psycheya.ru/history/galt/trud.html Биографическая справка на русском]
  • [en.wikipedia.org/wiki/Francis_Galton Биографическая справка на английском]

Отрывок, характеризующий Гальтон, Фрэнсис

– Да как тебе именно велено от генег'ала – сейчас вег'нуться? – спросил Денисов. Петя покраснел.
– Да он ничего не велел. Я думаю, можно? – сказал он вопросительно.
– Ну, ладно, – сказал Денисов. И, обратившись к своим подчиненным, он сделал распоряжения о том, чтоб партия шла к назначенному у караулки в лесу месту отдыха и чтобы офицер на киргизской лошади (офицер этот исполнял должность адъютанта) ехал отыскивать Долохова, узнать, где он и придет ли он вечером. Сам же Денисов с эсаулом и Петей намеревался подъехать к опушке леса, выходившей к Шамшеву, с тем, чтобы взглянуть на то место расположения французов, на которое должно было быть направлено завтрашнее нападение.
– Ну, бог'ода, – обратился он к мужику проводнику, – веди к Шамшеву.
Денисов, Петя и эсаул, сопутствуемые несколькими казаками и гусаром, который вез пленного, поехали влево через овраг, к опушке леса.


Дождик прошел, только падал туман и капли воды с веток деревьев. Денисов, эсаул и Петя молча ехали за мужиком в колпаке, который, легко и беззвучно ступая своими вывернутыми в лаптях ногами по кореньям и мокрым листьям, вел их к опушке леса.
Выйдя на изволок, мужик приостановился, огляделся и направился к редевшей стене деревьев. У большого дуба, еще не скинувшего листа, он остановился и таинственно поманил к себе рукою.
Денисов и Петя подъехали к нему. С того места, на котором остановился мужик, были видны французы. Сейчас за лесом шло вниз полубугром яровое поле. Вправо, через крутой овраг, виднелась небольшая деревушка и барский домик с разваленными крышами. В этой деревушке и в барском доме, и по всему бугру, в саду, у колодцев и пруда, и по всей дороге в гору от моста к деревне, не более как в двухстах саженях расстояния, виднелись в колеблющемся тумане толпы народа. Слышны были явственно их нерусские крики на выдиравшихся в гору лошадей в повозках и призывы друг другу.
– Пленного дайте сюда, – негромко сказал Денисоп, не спуская глаз с французов.
Казак слез с лошади, снял мальчика и вместе с ним подошел к Денисову. Денисов, указывая на французов, спрашивал, какие и какие это были войска. Мальчик, засунув свои озябшие руки в карманы и подняв брови, испуганно смотрел на Денисова и, несмотря на видимое желание сказать все, что он знал, путался в своих ответах и только подтверждал то, что спрашивал Денисов. Денисов, нахмурившись, отвернулся от него и обратился к эсаулу, сообщая ему свои соображения.
Петя, быстрыми движениями поворачивая голову, оглядывался то на барабанщика, то на Денисова, то на эсаула, то на французов в деревне и на дороге, стараясь не пропустить чего нибудь важного.
– Пг'идет, не пг'идет Долохов, надо бг'ать!.. А? – сказал Денисов, весело блеснув глазами.
– Место удобное, – сказал эсаул.
– Пехоту низом пошлем – болотами, – продолжал Денисов, – они подлезут к саду; вы заедете с казаками оттуда, – Денисов указал на лес за деревней, – а я отсюда, с своими гусаг'ами. И по выстг'елу…
– Лощиной нельзя будет – трясина, – сказал эсаул. – Коней увязишь, надо объезжать полевее…
В то время как они вполголоса говорили таким образом, внизу, в лощине от пруда, щелкнул один выстрел, забелелся дымок, другой и послышался дружный, как будто веселый крик сотен голосов французов, бывших на полугоре. В первую минуту и Денисов и эсаул подались назад. Они были так близко, что им показалось, что они были причиной этих выстрелов и криков. Но выстрелы и крики не относились к ним. Низом, по болотам, бежал человек в чем то красном. Очевидно, по нем стреляли и на него кричали французы.
– Ведь это Тихон наш, – сказал эсаул.
– Он! он и есть!
– Эка шельма, – сказал Денисов.
– Уйдет! – щуря глаза, сказал эсаул.
Человек, которого они называли Тихоном, подбежав к речке, бултыхнулся в нее так, что брызги полетели, и, скрывшись на мгновенье, весь черный от воды, выбрался на четвереньках и побежал дальше. Французы, бежавшие за ним, остановились.
– Ну ловок, – сказал эсаул.
– Экая бестия! – с тем же выражением досады проговорил Денисов. – И что он делал до сих пор?
– Это кто? – спросил Петя.
– Это наш пластун. Я его посылал языка взять.
– Ах, да, – сказал Петя с первого слова Денисова, кивая головой, как будто он все понял, хотя он решительно не понял ни одного слова.
Тихон Щербатый был один из самых нужных людей в партии. Он был мужик из Покровского под Гжатью. Когда, при начале своих действий, Денисов пришел в Покровское и, как всегда, призвав старосту, спросил о том, что им известно про французов, староста отвечал, как отвечали и все старосты, как бы защищаясь, что они ничего знать не знают, ведать не ведают. Но когда Денисов объяснил им, что его цель бить французов, и когда он спросил, не забредали ли к ним французы, то староста сказал, что мародеры бывали точно, но что у них в деревне только один Тишка Щербатый занимался этими делами. Денисов велел позвать к себе Тихона и, похвалив его за его деятельность, сказал при старосте несколько слов о той верности царю и отечеству и ненависти к французам, которую должны блюсти сыны отечества.
– Мы французам худого не делаем, – сказал Тихон, видимо оробев при этих словах Денисова. – Мы только так, значит, по охоте баловались с ребятами. Миродеров точно десятка два побили, а то мы худого не делали… – На другой день, когда Денисов, совершенно забыв про этого мужика, вышел из Покровского, ему доложили, что Тихон пристал к партии и просился, чтобы его при ней оставили. Денисов велел оставить его.
Тихон, сначала исправлявший черную работу раскладки костров, доставления воды, обдирания лошадей и т. п., скоро оказал большую охоту и способность к партизанской войне. Он по ночам уходил на добычу и всякий раз приносил с собой платье и оружие французское, а когда ему приказывали, то приводил и пленных. Денисов отставил Тихона от работ, стал брать его с собою в разъезды и зачислил в казаки.
Тихон не любил ездить верхом и всегда ходил пешком, никогда не отставая от кавалерии. Оружие его составляли мушкетон, который он носил больше для смеха, пика и топор, которым он владел, как волк владеет зубами, одинаково легко выбирая ими блох из шерсти и перекусывая толстые кости. Тихон одинаково верно, со всего размаха, раскалывал топором бревна и, взяв топор за обух, выстрагивал им тонкие колышки и вырезывал ложки. В партии Денисова Тихон занимал свое особенное, исключительное место. Когда надо было сделать что нибудь особенно трудное и гадкое – выворотить плечом в грязи повозку, за хвост вытащить из болота лошадь, ободрать ее, залезть в самую середину французов, пройти в день по пятьдесят верст, – все указывали, посмеиваясь, на Тихона.
– Что ему, черту, делается, меренина здоровенный, – говорили про него.
Один раз француз, которого брал Тихон, выстрелил в него из пистолета и попал ему в мякоть спины. Рана эта, от которой Тихон лечился только водкой, внутренне и наружно, была предметом самых веселых шуток во всем отряде и шуток, которым охотно поддавался Тихон.
– Что, брат, не будешь? Али скрючило? – смеялись ему казаки, и Тихон, нарочно скорчившись и делая рожи, притворяясь, что он сердится, самыми смешными ругательствами бранил французов. Случай этот имел на Тихона только то влияние, что после своей раны он редко приводил пленных.
Тихон был самый полезный и храбрый человек в партии. Никто больше его не открыл случаев нападения, никто больше его не побрал и не побил французов; и вследствие этого он был шут всех казаков, гусаров и сам охотно поддавался этому чину. Теперь Тихон был послан Денисовым, в ночь еще, в Шамшево для того, чтобы взять языка. Но, или потому, что он не удовлетворился одним французом, или потому, что он проспал ночь, он днем залез в кусты, в самую середину французов и, как видел с горы Денисов, был открыт ими.


Поговорив еще несколько времени с эсаулом о завтрашнем нападении, которое теперь, глядя на близость французов, Денисов, казалось, окончательно решил, он повернул лошадь и поехал назад.
– Ну, бг'ат, тепег'ь поедем обсушимся, – сказал он Пете.
Подъезжая к лесной караулке, Денисов остановился, вглядываясь в лес. По лесу, между деревьев, большими легкими шагами шел на длинных ногах, с длинными мотающимися руками, человек в куртке, лаптях и казанской шляпе, с ружьем через плечо и топором за поясом. Увидав Денисова, человек этот поспешно швырнул что то в куст и, сняв с отвисшими полями мокрую шляпу, подошел к начальнику. Это был Тихон. Изрытое оспой и морщинами лицо его с маленькими узкими глазами сияло самодовольным весельем. Он, высоко подняв голову и как будто удерживаясь от смеха, уставился на Денисова.
– Ну где пг'опадал? – сказал Денисов.
– Где пропадал? За французами ходил, – смело и поспешно отвечал Тихон хриплым, но певучим басом.
– Зачем же ты днем полез? Скотина! Ну что ж, не взял?..
– Взять то взял, – сказал Тихон.
– Где ж он?
– Да я его взял сперва наперво на зорьке еще, – продолжал Тихон, переставляя пошире плоские, вывернутые в лаптях ноги, – да и свел в лес. Вижу, не ладен. Думаю, дай схожу, другого поаккуратнее какого возьму.
– Ишь, шельма, так и есть, – сказал Денисов эсаулу. – Зачем же ты этого не пг'ивел?
– Да что ж его водить то, – сердито и поспешно перебил Тихон, – не гожающий. Разве я не знаю, каких вам надо?
– Эка бестия!.. Ну?..
– Пошел за другим, – продолжал Тихон, – подполоз я таким манером в лес, да и лег. – Тихон неожиданно и гибко лег на брюхо, представляя в лицах, как он это сделал. – Один и навернись, – продолжал он. – Я его таким манером и сграбь. – Тихон быстро, легко вскочил. – Пойдем, говорю, к полковнику. Как загалдит. А их тут четверо. Бросились на меня с шпажками. Я на них таким манером топором: что вы, мол, Христос с вами, – вскрикнул Тихон, размахнув руками и грозно хмурясь, выставляя грудь.
– То то мы с горы видели, как ты стречка задавал через лужи то, – сказал эсаул, суживая свои блестящие глаза.
Пете очень хотелось смеяться, но он видел, что все удерживались от смеха. Он быстро переводил глаза с лица Тихона на лицо эсаула и Денисова, не понимая того, что все это значило.
– Ты дуг'ака то не представляй, – сказал Денисов, сердито покашливая. – Зачем пег'вого не пг'ивел?
Тихон стал чесать одной рукой спину, другой голову, и вдруг вся рожа его растянулась в сияющую глупую улыбку, открывшую недостаток зуба (за что он и прозван Щербатый). Денисов улыбнулся, и Петя залился веселым смехом, к которому присоединился и сам Тихон.
– Да что, совсем несправный, – сказал Тихон. – Одежонка плохенькая на нем, куда же его водить то. Да и грубиян, ваше благородие. Как же, говорит, я сам анаральский сын, не пойду, говорит.
– Экая скотина! – сказал Денисов. – Мне расспросить надо…
– Да я его спрашивал, – сказал Тихон. – Он говорит: плохо зн аком. Наших, говорит, и много, да всё плохие; только, говорит, одна названия. Ахнете, говорит, хорошенько, всех заберете, – заключил Тихон, весело и решительно взглянув в глаза Денисова.
– Вот я те всыплю сотню гог'ячих, ты и будешь дуг'ака то ког'чить, – сказал Денисов строго.
– Да что же серчать то, – сказал Тихон, – что ж, я не видал французов ваших? Вот дай позатемняет, я табе каких хошь, хоть троих приведу.
– Ну, поедем, – сказал Денисов, и до самой караулки он ехал, сердито нахмурившись и молча.
Тихон зашел сзади, и Петя слышал, как смеялись с ним и над ним казаки о каких то сапогах, которые он бросил в куст.
Когда прошел тот овладевший им смех при словах и улыбке Тихона, и Петя понял на мгновенье, что Тихон этот убил человека, ему сделалось неловко. Он оглянулся на пленного барабанщика, и что то кольнуло его в сердце. Но эта неловкость продолжалась только одно мгновенье. Он почувствовал необходимость повыше поднять голову, подбодриться и расспросить эсаула с значительным видом о завтрашнем предприятии, с тем чтобы не быть недостойным того общества, в котором он находился.
Посланный офицер встретил Денисова на дороге с известием, что Долохов сам сейчас приедет и что с его стороны все благополучно.
Денисов вдруг повеселел и подозвал к себе Петю.
– Ну, г'асскажи ты мне пг'о себя, – сказал он.


Петя при выезде из Москвы, оставив своих родных, присоединился к своему полку и скоро после этого был взят ординарцем к генералу, командовавшему большим отрядом. Со времени своего производства в офицеры, и в особенности с поступления в действующую армию, где он участвовал в Вяземском сражении, Петя находился в постоянно счастливо возбужденном состоянии радости на то, что он большой, и в постоянно восторженной поспешности не пропустить какого нибудь случая настоящего геройства. Он был очень счастлив тем, что он видел и испытал в армии, но вместе с тем ему все казалось, что там, где его нет, там то теперь и совершается самое настоящее, геройское. И он торопился поспеть туда, где его не было.
Когда 21 го октября его генерал выразил желание послать кого нибудь в отряд Денисова, Петя так жалостно просил, чтобы послать его, что генерал не мог отказать. Но, отправляя его, генерал, поминая безумный поступок Пети в Вяземском сражении, где Петя, вместо того чтобы ехать дорогой туда, куда он был послан, поскакал в цепь под огонь французов и выстрелил там два раза из своего пистолета, – отправляя его, генерал именно запретил Пете участвовать в каких бы то ни было действиях Денисова. От этого то Петя покраснел и смешался, когда Денисов спросил, можно ли ему остаться. До выезда на опушку леса Петя считал, что ему надобно, строго исполняя свой долг, сейчас же вернуться. Но когда он увидал французов, увидал Тихона, узнал, что в ночь непременно атакуют, он, с быстротою переходов молодых людей от одного взгляда к другому, решил сам с собою, что генерал его, которого он до сих пор очень уважал, – дрянь, немец, что Денисов герой, и эсаул герой, и что Тихон герой, и что ему было бы стыдно уехать от них в трудную минуту.