Гальфрид Монмутский

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Гальфрид Монмутский
К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Га́льфрид Мо́нмутский (лат. Galfridus Monemutensis, также Monmutensis, Monemuthensis, валл. Sieffre o Fynwy, Gruffydd ap Arthur, англ. Geoffrey of Monmouth) (ок. 1100 — 1154/1155) — священник и писатель, сыгравший важную роль в развитии истории в Британии и заложивший основы артуровской традиции в известном сегодня виде.





Биография

Место рождения Гальфрида неизвестно, но не исключено, что это был Монмут, город на юго-востоке Уэльса возле границы с Англией. Отцом писателя был Артур, капеллан графа Вильгельма Фландрского. В любом случае его жизнь явно была связана с этим местами (как указывает уже его прозвище), а его описания окрестностей Кайрлеона (ныне пригород Ньюпорта) показывают, что он хорошо знал эти места. Гальфрид учился в Оксфорде, где он встретил некоего Уолтера, тамошнего архидиакона. 21 февраля 1152 году Теобальд, архиепископ Кентерберийский, рукоположил Гальфрида в епископа Сент-Асафа (лишь за 10 дней до того Гальфрид стал священником). Как замечает Л. Торп, «нет свидетельств того, чтобы он когда-нибудь посещал свою кафедру; собственно, из-за войн Оуайна Гвинеда это было, скорее всего, невозможно»[1]. Известно шесть хартий, подписанных Гальфридом (от 1129 до 1151 г.). Дата его смерти отмечена в валлийских рукописях.

Произведения

Гальфрид создал несколько заметных литературных произведений. Самое раннее из них — «Пророчества Мерлина» (Prophetiae Merlini), написанное до 1135 года и опубликованное по просьбе Александра, епископа Линкольна[2]. Они представляют собой несколько апокалиптических текстов, которые Гальфрид представил как принадлежащие волшебнику Мерлину. Именно к Гальфриду восходит эта версия его имени (в валлийской традиции оно выглядит как Myrddin)[3]. «Пророчества» были первым приписываемым Мерлину произведением, известным вне Уэльса. «Пророчества» получили большую известность, и многие им верили. Дж. Дж. Пэрри и Р. Колдуэлл замечают, что они «воспринимались весьма серьёзно, даже учёными и мудрыми людьми, во многих странах»: примеры этого можно было встретить даже в 1445 году[4].

Ещё один труд Гальфрида — «История королей Британии» (Historia Regum Britanniae)[5]. Гальфрид представил её как истинную историю Британии от заселения её Брутом, потомком троянского героя Энея, до смерти Кадваладра в VII веке. В частности, в этом труде содержатся рассказы о вторжении Цезаря, Леире и Кимбелине (пересказанные Шекспиром в «Короле Лире» и «Цимбелине»), и короле Артуре. Гальфрид утверждает, что их источником послужила «некая весьма древняя книга на языке бриттов» (Britannici sermonis librum vetustissimum), которую ему якобы вручил Уолтер Оксфордский, однако в самом существовании этой книги большинство учёных сомневаются. Несомненно, что помимо собственного воображения Гальфрид руководствовался «Историей бриттов» Ненния (IX век), «О погибели Британии» Гильды Премудрого (VI век), «Церковной историей народа англов» Беды Достопочтенного, латинскими хрониками, валлийскими генеалогиями и другими источниками (не исключено, в частности, что он был знаком с какой-то из версий повести, известной как «Килхух и Олвен»)[6]. В «Истории королей» почти не содержится собственно исторических сведений, и уже в 1190 году Уильям Ньюбургский писал: «Совершенно ясно, что все, написанное этим человеком об Артуре и его наследниках, да и его предшественниках от Вортигерна, было придумано отчасти им самим, отчасти другими — либо из неуёмной любви ко лжи, либо чтобы потешить бриттов»[7]. Тем не менее, созданные им заново образы Мерлина и Артура оказали огромное воздействие на распространение этих персонажей в валлийской и общеевропейской традиции. Можно считать, что именно с него начинается артуровский канон[8]

Наконец, когда-то между 1149 и 1151 годом Гальфрид написал «Жизнь Мерлина» (Vita Merlini). Это эпическое повествование, написанное гекзаметром, является пересказом валлийских традиций о Мерлине (точнее, о «дикаре Мерлине», Myrddin Wyllt). Все свои произведения Гальфрид создавал на латыни, так что они были хорошо известны по всей средневековой Европе.

Влияние

Труды Гальфрида были хорошо известны по всей Европе; кроме того, весьма скоро стали появляться переложения его произведений на «народные» языки. Валлийский перевод «Истории королей Британии» известен как Brut y Brenhinedd и сохранился в нескольких версиях (Чёрная Книга из Бэзингверка (конец XV века), рукопись Cotton Cleopatra (конец XIII века) и др.). Нормандский поэт Вас пересказал «Историю» в стихах («Роман о Бруте»); на его версии был основан «Брут» Лайамона — одно из первых литературных произведений среднеанглийского периода.

Напишите отзыв о статье "Гальфрид Монмутский"

Примечания

  1. The History of the Kings of Britain (London: Penguin Books, 1966), стр. 12.
  2. Михайлов, А. Д. Книга Гальфрида Монмутского и её судьба / Гальфрид Монмутский. История бриттов. Жизнь Мерлина. М.: Наука, 1984. стр. 199
  3. По замечанию Рэйчел Бромвич, переход dd в l весьма странен. Как полагает Гастон Пари, Гальфрид, написав на латыни Merlinus вместо ожидаемого Merdinus, хотел избежать неприятных ассоциаций, связанных с французским словом merde (Bromwich, Trioedd Ynys Prydein: The Welsh Triads, стр. 472)
  4. Arthurian Literature in the Middle Ages, стр. 79.
  5. В русском переводе, вышедшем в 1984 году в издательстве «Наука», книга называется «История бриттов»; не следует путать «Историю» Гальфрида с «Историей бриттов» Ненния.
  6. Thorpe, Kings of Britain, стр. 14-19.
  7. Цитируется в Thorpe, Kings of Britain, p. 17.
  8. Thorpe, Kings of Britain, стр. 20 и слл., особенно 20—22 и 28—31.

Литература

  • Гальфрид Монмутский. История бриттов. Жизнь Мерлина / Послеслов. А. Д. Михайлова. М.: Наука, 1984. (Литературные памятники).
  • Geoffrey of Monmouth. The History of the Kings of Britain. (Trans. Lewis Thorpe). London: Penguin Books, 1966. ISBN 0-14-044170-0
  • John Jay Parry & Robert Caldwell. Geoffrey of Monmouth // Arthurian Literature in the Middle Ages / Roger S. Loomis (ed.). Oxford: Clarendon, 1959. ISBN 0-19-811588-1
  • John Morris. The Age of Arthur: A History of the British Isles from 350 to 650. New York: Barnes & Noble Books: 1996 (1973). ISBN 1-84212-477-3

Ссылки

  • [www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/G.phtml?id=2044 Гальфрид Монмутский]. Восточная литература. Проверено 3 марта 2011. [www.webcitation.org/61BuVZCHN Архивировано из первоисточника 25 августа 2011].
  • [www.bartleby.com/211/0909.html Latin Chroniclers from the Eleventh to the Thirteenth Centuries: Geoffrey of Monmouth]  (англ.)
  • [www.llgc.org.uk/drych/drych_s011.htm Факсимиле Чёрной Книги из Бэзингверка] на сайте Национальной библиотеки Уэльса
  • [www.llgc.org.uk/drych/drych_c099.htm Факсимиле рукописи Peniarth 20], где содержится ещё одна версия Brut y Tywysogion

Переводы

«История королей Британии»

  • [www.lib.ru/INOOLD/ENGLAND/br_history.txt Перевод А. Бобовича по изданию 1984 года]
  • [www.yorku.ca/inpar/geoffrey_thompson.pdf Перевод А. Томпсона, редакция Дж. А. Джайлза]  (англ.)
  • [www.lib.rochester.edu/camelot/geofhkb.htm Артуровские отрывки, перевод Дж. А. Джайлза]  (англ.)
  • [www.annomundi.co.uk/history/chronicle_of_the_early_britons.htm Перевод Brut y Bryttaniait, ранней валлийской версии с интересными разночтениями]  (англ.)

«Жизнь Мерлина»

  • [castle.kulichki.net/artur/galfrid_merlin.shtml Перевод А. Бобовича по изданию 1984 года]
  • [www.maryjones.us/ctexts/merlini.html Перевод Бэзила Кларка (Life of Merlin: Vita Merlini Cardiff: University of Wales Press, 1973)]  (англ.)

Отрывок, характеризующий Гальфрид Монмутский

– Я говорил и говорил в Дворянском собрании, – перебил князь Василий, – но меня не послушали. Я говорил, что избрание его в начальники ополчения не понравится государю. Они меня не послушали.
– Все какая то мания фрондировать, – продолжал он. – И пред кем? И все оттого, что мы хотим обезьянничать глупым московским восторгам, – сказал князь Василий, спутавшись на минуту и забыв то, что у Элен надо было подсмеиваться над московскими восторгами, а у Анны Павловны восхищаться ими. Но он тотчас же поправился. – Ну прилично ли графу Кутузову, самому старому генералу в России, заседать в палате, et il en restera pour sa peine! [хлопоты его пропадут даром!] Разве возможно назначить главнокомандующим человека, который не может верхом сесть, засыпает на совете, человека самых дурных нравов! Хорошо он себя зарекомендовал в Букарещте! Я уже не говорю о его качествах как генерала, но разве можно в такую минуту назначать человека дряхлого и слепого, просто слепого? Хорош будет генерал слепой! Он ничего не видит. В жмурки играть… ровно ничего не видит!
Никто не возражал на это.
24 го июля это было совершенно справедливо. Но 29 июля Кутузову пожаловано княжеское достоинство. Княжеское достоинство могло означать и то, что от него хотели отделаться, – и потому суждение князя Василья продолжало быть справедливо, хотя он и не торопился ого высказывать теперь. Но 8 августа был собран комитет из генерал фельдмаршала Салтыкова, Аракчеева, Вязьмитинова, Лопухина и Кочубея для обсуждения дел войны. Комитет решил, что неудачи происходили от разноначалий, и, несмотря на то, что лица, составлявшие комитет, знали нерасположение государя к Кутузову, комитет, после короткого совещания, предложил назначить Кутузова главнокомандующим. И в тот же день Кутузов был назначен полномочным главнокомандующим армий и всего края, занимаемого войсками.
9 го августа князь Василий встретился опять у Анны Павловны с l'homme de beaucoup de merite [человеком с большими достоинствами]. L'homme de beaucoup de merite ухаживал за Анной Павловной по случаю желания назначения попечителем женского учебного заведения императрицы Марии Федоровны. Князь Василий вошел в комнату с видом счастливого победителя, человека, достигшего цели своих желаний.
– Eh bien, vous savez la grande nouvelle? Le prince Koutouzoff est marechal. [Ну с, вы знаете великую новость? Кутузов – фельдмаршал.] Все разногласия кончены. Я так счастлив, так рад! – говорил князь Василий. – Enfin voila un homme, [Наконец, вот это человек.] – проговорил он, значительно и строго оглядывая всех находившихся в гостиной. L'homme de beaucoup de merite, несмотря на свое желание получить место, не мог удержаться, чтобы не напомнить князю Василью его прежнее суждение. (Это было неучтиво и перед князем Василием в гостиной Анны Павловны, и перед Анной Павловной, которая так же радостно приняла эту весть; но он не мог удержаться.)
– Mais on dit qu'il est aveugle, mon prince? [Но говорят, он слеп?] – сказал он, напоминая князю Василью его же слова.
– Allez donc, il y voit assez, [Э, вздор, он достаточно видит, поверьте.] – сказал князь Василий своим басистым, быстрым голосом с покашливанием, тем голосом и с покашливанием, которым он разрешал все трудности. – Allez, il y voit assez, – повторил он. – И чему я рад, – продолжал он, – это то, что государь дал ему полную власть над всеми армиями, над всем краем, – власть, которой никогда не было ни у какого главнокомандующего. Это другой самодержец, – заключил он с победоносной улыбкой.
– Дай бог, дай бог, – сказала Анна Павловна. L'homme de beaucoup de merite, еще новичок в придворном обществе, желая польстить Анне Павловне, выгораживая ее прежнее мнение из этого суждения, сказал.
– Говорят, что государь неохотно передал эту власть Кутузову. On dit qu'il rougit comme une demoiselle a laquelle on lirait Joconde, en lui disant: «Le souverain et la patrie vous decernent cet honneur». [Говорят, что он покраснел, как барышня, которой бы прочли Жоконду, в то время как говорил ему: «Государь и отечество награждают вас этой честью».]
– Peut etre que la c?ur n'etait pas de la partie, [Может быть, сердце не вполне участвовало,] – сказала Анна Павловна.
– О нет, нет, – горячо заступился князь Василий. Теперь уже он не мог никому уступить Кутузова. По мнению князя Василья, не только Кутузов был сам хорош, но и все обожали его. – Нет, это не может быть, потому что государь так умел прежде ценить его, – сказал он.
– Дай бог только, чтобы князь Кутузов, – сказала Анпа Павловна, – взял действительную власть и не позволял бы никому вставлять себе палки в колеса – des batons dans les roues.
Князь Василий тотчас понял, кто был этот никому. Он шепотом сказал:
– Я верно знаю, что Кутузов, как непременное условие, выговорил, чтобы наследник цесаревич не был при армии: Vous savez ce qu'il a dit a l'Empereur? [Вы знаете, что он сказал государю?] – И князь Василий повторил слова, будто бы сказанные Кутузовым государю: «Я не могу наказать его, ежели он сделает дурно, и наградить, ежели он сделает хорошо». О! это умнейший человек, князь Кутузов, et quel caractere. Oh je le connais de longue date. [и какой характер. О, я его давно знаю.]
– Говорят даже, – сказал l'homme de beaucoup de merite, не имевший еще придворного такта, – что светлейший непременным условием поставил, чтобы сам государь не приезжал к армии.
Как только он сказал это, в одно мгновение князь Василий и Анна Павловна отвернулись от него и грустно, со вздохом о его наивности, посмотрели друг на друга.


В то время как это происходило в Петербурге, французы уже прошли Смоленск и все ближе и ближе подвигались к Москве. Историк Наполеона Тьер, так же, как и другие историки Наполеона, говорит, стараясь оправдать своего героя, что Наполеон был привлечен к стенам Москвы невольно. Он прав, как и правы все историки, ищущие объяснения событий исторических в воле одного человека; он прав так же, как и русские историки, утверждающие, что Наполеон был привлечен к Москве искусством русских полководцев. Здесь, кроме закона ретроспективности (возвратности), представляющего все прошедшее приготовлением к совершившемуся факту, есть еще взаимность, путающая все дело. Хороший игрок, проигравший в шахматы, искренно убежден, что его проигрыш произошел от его ошибки, и он отыскивает эту ошибку в начале своей игры, но забывает, что в каждом его шаге, в продолжение всей игры, были такие же ошибки, что ни один его ход не был совершенен. Ошибка, на которую он обращает внимание, заметна ему только потому, что противник воспользовался ею. Насколько же сложнее этого игра войны, происходящая в известных условиях времени, и где не одна воля руководит безжизненными машинами, а где все вытекает из бесчисленного столкновения различных произволов?
После Смоленска Наполеон искал сражения за Дорогобужем у Вязьмы, потом у Царева Займища; но выходило, что по бесчисленному столкновению обстоятельств до Бородина, в ста двадцати верстах от Москвы, русские не могли принять сражения. От Вязьмы было сделано распоряжение Наполеоном для движения прямо на Москву.