Гамбит Блюменфельда

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Гамбит Блюменфельда
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Начальные ходы 1.d2-d4 Kg8-f6 2.c2-c4 e7-e6 3.Kg1-f3 c7-c5 4.d4-d5 b7-b5
ECO E10
Первое упоминание 1921
Названо в честь Бениамина Блюменфельда
Категория дебюта Полузакрытый дебют
В базе данных [www.365chess.com/opening.php 365chess]

Гамбит Блюменфельда — шахматный дебют, начинающийся ходами:
1. d2-d4 Кg8-f6
2. c2-c4 e7-e6
3. Kg1-f3 c7-c5
4. d4-d5 b7-b5

Относится к полузакрытым началам.





История

Этот гамбит, придуманный в двадцатых годах московским мастером Б. Блюменфельдом, основан на позиционной идее — ценой пешки овладеть центром. Он явился прообразом возник­шего позднее и завоевавшего большую популярность волжского гамбита. Гамбит Блюменфельда использовали А. Алехин, Р. Ваганян. В современной турнирной практике встречается редко.

Основные идеи

Черные путём жертвы пешки на ферзевом фланге пытаются получить взамен сильнейший пешечный центр. Идеи гамбита Блюменфельда во многом схожи с идеями защиты Бенони. В настоящее время для белых считается предпочтительным отклонить жертву, сыграв 5.Сg5 (основное продолжение) или 5. Кс3.

Примерная партия

Тарраш — Алехин (Пестьен, 1922)[1] d2—d4 Kg8—f6 2. Kgl— f3 e7—е6 3. c2—c4 c7—c5 4. d4—d5 Ь7—b5. 5. d5 : е6 f7 : е6 6. с4:Ь5 d7—d5 7.е2—еЗ Cf8—d6 8. КЫ—сЗ 0—0 9. Cfl—е2 Сс8—Ь7 10. Ь2—ЬЗ КЬ8—d7 11. Ccl—Ь2 Od8—е7 12. 0—0 JIa8—d8 13. Fdl—с2 е6—е5 14. Лf—el е4 15. Kf3-d2 Kd7—е5 16. КеЗ—dl Kf6—g4 17. Ce2:g4 Ke5:g4 18. Kd2—fl Фе7—g5! 19. Ь2—h3 Kg4—h6 20. Kpgl—hi Kh6— f5 21. Kfl—h2 d5—d4! 22. СЬ2—cl d4-d3 23. Фс2—с4+ Kpg8—h8 24. Ccl—Ь2 Kf5—g3+! 25. Kphl—gl СЬ7—d5 26. Фс4—а4 Kg3—е2 + 27. Kpgl—hi Л18—f7 28. Фа4—аб h7—h5! 29. Ь5—Ьб Ке2—g3+! 30. Kphl—gl а7 : Ьб 31. Фаб : Ьб d3—d2 32. Ле1—fl Kg3 : fl 33. Kh2 : fl Cd5—е6! 34. Kpgl—hi Се6 : h3! 35. g2:h3 JIf7— f3 36. Kfl— g3 h5—h4 37. Cb2— f6 Фg5 : f6 38. Kg3 : е4 Л13 : h3+ Белые сдались.

Напишите отзыв о статье "Гамбит Блюменфельда"

Литература

Примечания

  1. Котов А. А. Александр Алехин. — М.: Физкультура и спорт, 1973. — С. 111. — 255 с.

Отрывок, характеризующий Гамбит Блюменфельда

Но Пьер, не отвечая, продолжал свою речь.
– Нет, – говорил он, все более и более одушевляясь, – Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав всё хорошее – и равенство граждан, и свободу слова и печати – и только потому приобрел власть.
– Да, ежели бы он, взяв власть, не пользуясь ею для убийства, отдал бы ее законному королю, – сказал виконт, – тогда бы я назвал его великим человеком.
– Он бы не мог этого сделать. Народ отдал ему власть только затем, чтоб он избавил его от Бурбонов, и потому, что народ видел в нем великого человека. Революция была великое дело, – продолжал мсье Пьер, выказывая этим отчаянным и вызывающим вводным предложением свою великую молодость и желание всё полнее высказать.
– Революция и цареубийство великое дело?…После этого… да не хотите ли перейти к тому столу? – повторила Анна Павловна.
– Contrat social, [Общественный договор,] – с кроткой улыбкой сказал виконт.
– Я не говорю про цареубийство. Я говорю про идеи.
– Да, идеи грабежа, убийства и цареубийства, – опять перебил иронический голос.
– Это были крайности, разумеется, но не в них всё значение, а значение в правах человека, в эманципации от предрассудков, в равенстве граждан; и все эти идеи Наполеон удержал во всей их силе.
– Свобода и равенство, – презрительно сказал виконт, как будто решившийся, наконец, серьезно доказать этому юноше всю глупость его речей, – всё громкие слова, которые уже давно компрометировались. Кто же не любит свободы и равенства? Еще Спаситель наш проповедывал свободу и равенство. Разве после революции люди стали счастливее? Напротив. Mы хотели свободы, а Бонапарте уничтожил ее.
Князь Андрей с улыбкой посматривал то на Пьера, то на виконта, то на хозяйку. В первую минуту выходки Пьера Анна Павловна ужаснулась, несмотря на свою привычку к свету; но когда она увидела, что, несмотря на произнесенные Пьером святотатственные речи, виконт не выходил из себя, и когда она убедилась, что замять этих речей уже нельзя, она собралась с силами и, присоединившись к виконту, напала на оратора.
– Mais, mon cher m r Pierre, [Но, мой милый Пьер,] – сказала Анна Павловна, – как же вы объясняете великого человека, который мог казнить герцога, наконец, просто человека, без суда и без вины?
– Я бы спросил, – сказал виконт, – как monsieur объясняет 18 брюмера. Разве это не обман? C'est un escamotage, qui ne ressemble nullement a la maniere d'agir d'un grand homme. [Это шулерство, вовсе не похожее на образ действий великого человека.]