Гамбит Урусова

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Гамбит Урусова
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Начальные ходы См. статью
ECO C24, С43
Первое упоминание 1853 год
Названо в честь Князя Сергея Урусова
Другое название Гамбит Кейданского[1]
Категория дебюта Открытый дебют
В базе данных [www.365chess.com/eco/C24_Bishop's_opening_Urusov_gambit 365chess]
[www.365chess.com/eco/C43_Petrov_Urusov_gambit 365chess]

Гамбит Урусова — шахматный дебют, разработанный русским шахматистом XIX века Сергеем Урусовым и названный впоследствии его именем.

Позиция, указанная на диаграмме, может стать разновидностью следующих дебютов:

Дебют слона: 1. e2-e4 e7-e5 2. Cf1-c4 Kg8-f6 3. d2-d4 e5:d4 4. Kg1-f3;

Русская партия: 1. e2-e4 e7-e5 2. Kg1-f3 Kg8-f6 3. d2-d4 e5:d4 4. Cf1-c4;

Центральный гамбит: 1. e2-e4 e7-e5 2. d2-d4 e5:e4 3. Cf1-c4 Kg8-f6 4. Kg1-f3.

В современной шахматной теории нет единого подхода, ответвлением какого начала является гамбит Урусова, часть исследователей рассматривают его в рамках дебюта слона, другие — как продолжение русской партии.





Идеи дебюта

Белые жертвуют пешку с тем, чтобы после 4. …Kf6:d4 5. Фd1:d4 получить опережение в развитии и возможности для развития атаки. Оценивая сложившуюся позицию (см. диаграмму № 2), А.Алехин писал: «У белых очень сильная атака. Я принципиально избегаю подобного материального выигрыша в дебюте, ведущего лишь к потере времени и задержке в развитии».

Как позывает практика, чёрные при грамотной игре всё же способны удержать позицию. Помимо этого, чёрные могут уклониться от взятия пешки е4, переведя партию в иное русло.

abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Позиция после 5. Фd1:d4

Варианты

Принятый гамбит Урусова

После 4. …Kf6:e4 5. Фd1:d4 возможны следующие продолжения:

  • 5. …Ke4-f6 6. Cc1-g5 Cf8-e7 7. Kb1-c3
    • 7. …c7-c6 8. 0-0-0 d7-d5 9. Лh1-e1! Cc8-e6 10. Cc4-d3 Kb8-d7 11. Фd4-h4 Kd7-c5 12. Kf3-d4 Kf6-g8! 13. f2-f4 Ce7:g5 14. f4:g5 Kg8-e7 15. Cd3-f5 Ce6:f5 16. Kd4:f5 Kc5-e6 17. Лe1:e6! f7:e6 18. Kf5:g7+ — в обмен на пожертвованное качество белые получают активную позицию с сильными угрозами.
    • 7. …Kb8-c6 8. Фd4-h4
      • 8. …d7-d5 9. 0-0-0 Cc8-e6 10. Лh1-e1 0-0 11. Cc4-d3 — ведёт к сложной и неясной игре.
      • 8. …d7-d6 9. 0-0-0 Cc8-e6 10. Cc4-d3 Фd8-d7 11. Лh1-d1 a7-a6 12. Kc3-e4 Kf6:e4 13. Cd3:e4 0-0-0 14. Ce4:c6 Ce7:g5+ 15. Kf3:g5 Фd7:c6 16. Kg5:e6 f7:e6 18. Фh4-g4 — с равной игрой.

Отказанный гамбит Урусова

  • 4. …Kb8-c6 — сводит игру к защите двух коней.
  • 4. …d7-d5 5. e4:d5 Cf8-b4+
    • 6. Крe1-f1!? — с острой игрой.
    • 6. c2-c3 Фd8-e7+ — вариант Панова.
  • 4. …Cf8-c5 5. e4-e5 d7-d5 6. e5:f6 d5:c4 7. Фd1-d2+ Cc8-e6 8. f6:g7 Лh8-g8 — сводит игру к Атаке Макса Ланге в защите двух коней.
  • 4. …c7-c5? 5. Фd1-e2! d7-d6? 6. e4-e5! d6:e5 7. Kf3:e5 Cc8-e6 8. Ke5:f7! Фd8-e7 9. Фe2:e6 — у белых выигрышная позиция.
  • 4. …Cf8-b4+? 5. c2-c3 d4:c3 6. b2:c3!
    • 6. …Cb4-a5 7. e4-e5 Фd8-e7 8. Cc1-a3 d7-d6 9. 0-0 Kf6-e4 10. Фd1-a4+ Kb8-c6 11. Cc4-d5 — с прeимуществом у белых
    • 6. …Cb4-e7 7. e4-e5 Kf6-g4 8. h2-h3 Kg4-h6 9. Cc1:h6 g7:h6 10. Фd1-d5 — с прeимуществом у белых

Примерная партия

Сергиенко — Колесник, Киев, 1982

1. e2-e4 e7-e5 2. Cf1-c4 Kg8-f6 3. d2-d4 e5:d4 4. Kg1-f3 Kf6:e4 5. Фd1:d4 Ke4-d6? 6. 0-0 Kb8-c6? 7. Лf1-e1+ Kc6-e7 8. Cc4-b3 b7-b6 9. Kf3-g5 Cc8-b7 10. Фd4:d6! 1-0 Взятие ферзя невозможно ввиду 11. Cb3:f7х.

Напишите отзыв о статье "Гамбит Урусова"

Примечания

  1. Словарь шахматиста / под общей редакцией проф. А. А. Смирнова. — Л.: Шахматный листок, 1929. — С. 103. — 6000 экз.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Гамбит Урусова

– Ась? – проговорил Платон (он уже было заснул). – Читал что? Богу молился. А ты рази не молишься?
– Нет, и я молюсь, – сказал Пьер. – Но что ты говорил: Фрола и Лавра?
– А как же, – быстро отвечал Платон, – лошадиный праздник. И скота жалеть надо, – сказал Каратаев. – Вишь, шельма, свернулась. Угрелась, сукина дочь, – сказал он, ощупав собаку у своих ног, и, повернувшись опять, тотчас же заснул.
Наружи слышались где то вдалеке плач и крики, и сквозь щели балагана виднелся огонь; но в балагане было тихо и темно. Пьер долго не спал и с открытыми глазами лежал в темноте на своем месте, прислушиваясь к мерному храпенью Платона, лежавшего подле него, и чувствовал, что прежде разрушенный мир теперь с новой красотой, на каких то новых и незыблемых основах, воздвигался в его душе.


В балагане, в который поступил Пьер и в котором он пробыл четыре недели, было двадцать три человека пленных солдат, три офицера и два чиновника.
Все они потом как в тумане представлялись Пьеру, но Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего русского, доброго и круглого. Когда на другой день, на рассвете, Пьер увидал своего соседа, первое впечатление чего то круглого подтвердилось вполне: вся фигура Платона в его подпоясанной веревкою французской шинели, в фуражке и лаптях, была круглая, голова была совершенно круглая, спина, грудь, плечи, даже руки, которые он носил, как бы всегда собираясь обнять что то, были круглые; приятная улыбка и большие карие нежные глаза были круглые.
Платону Каратаеву должно было быть за пятьдесят лет, судя по его рассказам о походах, в которых он участвовал давнишним солдатом. Он сам не знал и никак не мог определить, сколько ему было лет; но зубы его, ярко белые и крепкие, которые все выкатывались своими двумя полукругами, когда он смеялся (что он часто делал), были все хороши и целы; ни одного седого волоса не было в его бороде и волосах, и все тело его имело вид гибкости и в особенности твердости и сносливости.
Лицо его, несмотря на мелкие круглые морщинки, имело выражение невинности и юности; голос у него был приятный и певучий. Но главная особенность его речи состояла в непосредственности и спорости. Он, видимо, никогда не думал о том, что он сказал и что он скажет; и от этого в быстроте и верности его интонаций была особенная неотразимая убедительность.
Физические силы его и поворотливость были таковы первое время плена, что, казалось, он не понимал, что такое усталость и болезнь. Каждый день утром а вечером он, ложась, говорил: «Положи, господи, камушком, подними калачиком»; поутру, вставая, всегда одинаково пожимая плечами, говорил: «Лег – свернулся, встал – встряхнулся». И действительно, стоило ему лечь, чтобы тотчас же заснуть камнем, и стоило встряхнуться, чтобы тотчас же, без секунды промедления, взяться за какое нибудь дело, как дети, вставши, берутся за игрушки. Он все умел делать, не очень хорошо, но и не дурно. Он пек, парил, шил, строгал, тачал сапоги. Он всегда был занят и только по ночам позволял себе разговоры, которые он любил, и песни. Он пел песни, не так, как поют песенники, знающие, что их слушают, но пел, как поют птицы, очевидно, потому, что звуки эти ему было так же необходимо издавать, как необходимо бывает потянуться или расходиться; и звуки эти всегда бывали тонкие, нежные, почти женские, заунывные, и лицо его при этом бывало очень серьезно.
Попав в плен и обросши бородою, он, видимо, отбросил от себя все напущенное на него, чуждое, солдатское и невольно возвратился к прежнему, крестьянскому, народному складу.