Гарнерен, Андре Жак

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Гарнерен Андре Жак
Дата рождения:

31 января 1769(1769-01-31)

Гражданство:

Франция Франция

Дата смерти:

18 августа 1823(1823-08-18) (54 года)

Андре-Жак Гарнерен (фр. Andre-Jacques Garnerin; 31 января 1769 — 18 августа 1823) — известный французский воздухоплаватель и первый в мире парашютист. Муж Жанны-Женевьевы Лябросс (1775—1847).

Гарнерен родился в Париже. Во время первого этапа революцонных войн 1792—1797 гг. он попал в плен к австрийцам и провёл в заключении в венгерской Буде три года, мечтая сбежать оттуда по воздуху[1].

22 октября 1797 года А. Ж. Гарнерен совершил первый в истории человечества прыжок с парашютом с воздушного шара[2], спрыгнув с высоты около 1 км над парижским парком Монсо[2].

В 1793 году, после того как он стал техническим инспектором французской армии, Андре-Жак стал активно заниматься возможностями технической реализации использования воздушных шаров в военных целях.

В 1803 году побывал в России, где 30 июля 1803 года по повелению императора Александра I Гарнерен вместе с генералом С. Л. Львовым совершил полёт на воздушном шаре над Петербургом. Спустя несколько месяцев на шаре его конструкции совершили полёт первые русские женщины-воздухоплавательницы. 8 мая 1804 года княгиня Прасковья Юрьевна Гагарина поднялись в воздух на воздушном шаре и приземлилась в имении Вяземских Остафьеве. В этот же день, несмотря на грозу и дождь, Гарнерен, потратившей на все приготовления 4000 рублей, пустил шар со своей женой и Александрой Турчаниновой вдоль Калужского шоссе, после получасового полета он приземлился в Царицыно[3].





Галерея

См. также

Напишите отзыв о статье "Гарнерен, Андре Жак"

Примечания

  1. William Shepard Walsh. [books.google.com/books?id=5a6Klw-eNr4C&focus=searchwithinvolume&q=Garnerin A Handy Book of Curious Information: Comprising Strange Happenings in the Life of Men and Animals, Odd Statistics, Extraordinary Phenomena, and Out of the Way Facts Concerning the Wonderlands of the Earth]. — J. B. Lippincott Company, 1913. — P. 604.
  2. 1 2 By Garrett Soden. [books.google.com/books?id=B4K0rfx_E_kC&pg=PA18&dq=Garnerin&ei=dEejSai1CY2ONubj2YoC#PPA21,M1 Defying Gravity: Land Divers, Roller Coasters, Gravity Bums, and the Human Obsession with Falling]. — W. W. Norton & Company, 2005. — P. 21–22. — ISBN 9780393326567.
  3. Письма Я. И. Булгакова к сыну // Русский Архив. 1898. Вып. 1—4. — С. 534.

Ссылки

  • [www.spartacus.schoolnet.co.uk/AVgarnerin.htm Brief biography and picture]  (англ.) (недоступная ссылка с 22-10-2015 (1341 день))
  • [art.thelib.ru/science/inventions/andrezhak_garneren.html Андре-Жак Гарнерен]


Отрывок, характеризующий Гарнерен, Андре Жак

– Да теперь все равно, – невольно сказал Пьер.
– Эх, милый человек ты, – возразил Платон. – От сумы да от тюрьмы никогда не отказывайся. – Он уселся получше, прокашлялся, видимо приготовляясь к длинному рассказу. – Так то, друг мой любезный, жил я еще дома, – начал он. – Вотчина у нас богатая, земли много, хорошо живут мужики, и наш дом, слава тебе богу. Сам сем батюшка косить выходил. Жили хорошо. Христьяне настоящие были. Случилось… – И Платон Каратаев рассказал длинную историю о том, как он поехал в чужую рощу за лесом и попался сторожу, как его секли, судили и отдали ь солдаты. – Что ж соколик, – говорил он изменяющимся от улыбки голосом, – думали горе, ан радость! Брату бы идти, кабы не мой грех. А у брата меньшого сам пят ребят, – а у меня, гляди, одна солдатка осталась. Была девочка, да еще до солдатства бог прибрал. Пришел я на побывку, скажу я тебе. Гляжу – лучше прежнего живут. Животов полон двор, бабы дома, два брата на заработках. Один Михайло, меньшой, дома. Батюшка и говорит: «Мне, говорит, все детки равны: какой палец ни укуси, все больно. А кабы не Платона тогда забрили, Михайле бы идти». Позвал нас всех – веришь – поставил перед образа. Михайло, говорит, поди сюда, кланяйся ему в ноги, и ты, баба, кланяйся, и внучата кланяйтесь. Поняли? говорит. Так то, друг мой любезный. Рок головы ищет. А мы всё судим: то не хорошо, то не ладно. Наше счастье, дружок, как вода в бредне: тянешь – надулось, а вытащишь – ничего нету. Так то. – И Платон пересел на своей соломе.
Помолчав несколько времени, Платон встал.
– Что ж, я чай, спать хочешь? – сказал он и быстро начал креститься, приговаривая:
– Господи, Иисус Христос, Никола угодник, Фрола и Лавра, господи Иисус Христос, Никола угодник! Фрола и Лавра, господи Иисус Христос – помилуй и спаси нас! – заключил он, поклонился в землю, встал и, вздохнув, сел на свою солому. – Вот так то. Положи, боже, камушком, подними калачиком, – проговорил он и лег, натягивая на себя шинель.
– Какую это ты молитву читал? – спросил Пьер.
– Ась? – проговорил Платон (он уже было заснул). – Читал что? Богу молился. А ты рази не молишься?
– Нет, и я молюсь, – сказал Пьер. – Но что ты говорил: Фрола и Лавра?
– А как же, – быстро отвечал Платон, – лошадиный праздник. И скота жалеть надо, – сказал Каратаев. – Вишь, шельма, свернулась. Угрелась, сукина дочь, – сказал он, ощупав собаку у своих ног, и, повернувшись опять, тотчас же заснул.
Наружи слышались где то вдалеке плач и крики, и сквозь щели балагана виднелся огонь; но в балагане было тихо и темно. Пьер долго не спал и с открытыми глазами лежал в темноте на своем месте, прислушиваясь к мерному храпенью Платона, лежавшего подле него, и чувствовал, что прежде разрушенный мир теперь с новой красотой, на каких то новых и незыблемых основах, воздвигался в его душе.


В балагане, в который поступил Пьер и в котором он пробыл четыре недели, было двадцать три человека пленных солдат, три офицера и два чиновника.
Все они потом как в тумане представлялись Пьеру, но Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего русского, доброго и круглого. Когда на другой день, на рассвете, Пьер увидал своего соседа, первое впечатление чего то круглого подтвердилось вполне: вся фигура Платона в его подпоясанной веревкою французской шинели, в фуражке и лаптях, была круглая, голова была совершенно круглая, спина, грудь, плечи, даже руки, которые он носил, как бы всегда собираясь обнять что то, были круглые; приятная улыбка и большие карие нежные глаза были круглые.