Гашение (почта)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Гаше́ние — совокупность различных способов аннулирования знаков почтовой оплаты, отдельных либо находящихся на почтовых отправлениях, с помощью определённых пометок, предотвращающих дальнейшее использование знаков для оплаты почтовых услуг. Гашение следует отличать от надпечатки и франкотипа.

Гашение знаков почтовой оплаты спецштемпелем в связи с памятной датой называется спецгашением и также исключает возможность приёма и обработки почтовых отправлений с погашенными спецштемпелем знаками, имея тем самым лишь коллекционное значение.





Часто к гашениям относят и нанесение штемпельных пометок на сами почтовые отправления, не затрагивающие поверхности знаков почтовой оплаты.

История

Введённые в оборот с 1840 года почтовые марки[2] сразу же породили потребность в ясном указании на оплаченных (франкированных) марками почтовых отправлениях, что знак почтовой оплаты выполнил свою функцию и должен быть аннулирован. Наиболее ранние гашения — пером и чернилами. Однако до изобретения шариковой ручки этот процесс был более трудоёмок и занимал больше времени, чем применение ручного почтового штемпеля.

Кроме того, гашение единообразным штемпелем со всеми предписанными признаками (дата, место и т. д.) оставляло меньше возможностей для злоупотреблений. Поэтому большинство почтовых администраций ввело для сетей своих отделений обязанность использовать официально утверждённые штемпели — либо поставляемые самой администрацией, либо ручной работы начальника той или иной почты, либо заказанные им на стороне, но по утверждённому образцу. Любопытно, что почтовый штемпель более чем на 200 лет старше почтовой марки: впервые он был применён Генри Бишопом в 1661 году в Великобритании (см. домарочный период). С появлением марок функции штемпеля были расширены, а их важность переосмыслена.

Основной связанной с процессом гашения проблемой до середины XX века для почт стало изобретение и внедрение таких его способов, которые бы делали невозможным смыв чернил или краски с марки и последующее повторное её использование в ущерб почте: почтовые и смежные услуги поначалу стоили достаточно дорого, что вводило потребителя в соблазн. Технологическая мысль шла по нескольким направлениям:

  • изготовление возможно более несмываемой краски, чернил;
  • совершенствование материала марки с целью затруднения смыва чернил гашения (вафелирование и проч.);
  • изобретение способов необратимого и заметного глазу механического повреждения материала марки.

Уже в начале XX века в разных странах были выданы десятки патентов на свежеизобретённые способы, устройства и машины, позволяющие аннулировать марки со всё большей гарантией и не повреждая конверта и письма.[3] С течением времени, однако, большинство таких способов постепенно потеряло актуальность по экономическим причинам: стоимость почтовых услуг становилась всё меньше и мошенничество в ущерб почте потеряло смысл. Ныне с подобной опасностью порой сталкиваются лишь филателисты: в среднем стоимость негашёных марок в 5—8 раз выше аналогичных гашёных экземпляров.

Способы гашений

1. Загрязнение поверхности знаков почтовой оплаты
Ручное Механическое
чернилами перьевой или шариковой ручки фломастером, маркером карандашом краской оттиск почтового штемпеля или штампа (штемпелевание)
2. Повреждение материала знаков почтовой оплаты
надрез(ы) или разрез(ы) надрыв(ы) или разрыв(ы) прокол(ы) или пробо́й

В настоящее время для почтовых нужд в подавляющем большинстве случаев используется механическое гашение штемпелем, штемпелевание (post marking). Однако существуют и иные его способы (см. таблицу выше). Большинство их характерно для ранних этапов развития почтовой связи и, соответственно, почтовых марок классического периода, либо для марок специального назначения — газетных, посылочных, тренировочных и др. Например, первые марки Афганистана (1871—1891) при использовании разрывались, поэтому некоторые из них встречаются лишь в негашёном виде. Там же и в то же время (1871—1880) марки гасились пальцем, смоченным краской.

Разрывались пополам газетные марки в США и Австрии и посылочные — в Италии. Гашение надрезанием или разрезанием марок ножницами применялось, например, в Турции в 1908—1922 годах. В некоторых странах ранние выпуски знаков почтовой оплаты гасились от руки, чернилами (manuscript cancellation). В небольших, отдалённых отделениях связи такой способ иногда применяется и сейчас, хотя, как правило, почтовые отделения обладают как минимум ручными штемпелями. Гашение карандашом или пером, весьма распространённое в позапрошлом веке, ныне используется для аннулирования почтовых марок, случайно не погашенных обычным порядком, то есть почтовым штемпелем.

Повреждение бумаги почтовых марок[en] применяется в случае, если это контрольный экземпляр или образец. Книжечки марок (буклеты) могут аннулироваться проколом или пробоем отверстия с помощью компостера, специального пробойника или просто дырокола в случае, если они высылаются компаниям, разместившим в них свою рекламу, чтобы они могли видеть результат, но не могли использовать марки. Надрывами или проколами гасились почтовые марки, наклеенные на служебную документацию в почтовом отделении, для предотвращения их незаконного снятия и продажи коллекционерам или повторного использования. В частности, подобный вид гашения применялся в середине 1920-х годов в СССР на марках денежных почтовых переводов и сопроводительных адресов к посылкам.

Существовали и ещё более экзотические виды гашения — например, широко применявшееся в конце XIX века в Австро-Венгрии, Франции и др. странах гашение газетной печатью, когда наклеенные на чистые бумажные листы газетные марки запечатывались типографским набором одновременно с печатанием самих газет (в филателии оно классифицируется обычно как род предварительного гашения), и т. д.

Виды гашений

Поскольку в настоящее время в подавляющем большинстве случаев гашение производится с помощью почтового штемпеля, виды гашений де-факто являются подразделом в классификации самих штемпелей. По назначению и значимости в почтовом деле различают основные, вторичные (или дополнительные) и служебные штемпели (подробнее см. почтовый штемпель). Все категории штемпелей технологически пригодны для гашения марок, однако не все предназначены для этого. С этой точки зрения обычно выделяют:

  • штемпель гашения, или «немой» штемпель, — предназначен только для гашения и не несёт никакой информации;
  • комбинированный штемпель — содержит дату гашения, номер почтового отделения и, часто, название города, провинции и/или страны;
    • календарный штемпель — содержит дату и, часто, время гашения;
    • территориальный штемпель — содержит название административной единицы, города, провинции;
    • номерной штемпель — содержит номер почтового отделения или комбинацию букв, иных символов, по которым можно его определить;
  • сопроводительный штемпель — содержит дополнительную информацию об особенностях отправления и/или маршруте прохождения им почты;
  • информационно-рекламный штемпель — содержит агитационно-рекламные надписи.

  • специальный, или художественный, штемпель (pictorial cancellation) — имеет нестандартную форму, хотя и содержащую все штатные элементы (дату, место и проч.), и представляет собой художественное произведение, изготовленное по особому случаю.

Филателистические аспекты

Целью гашения является аннулирование марки, однако это можно сделать двояко: затронув лишь край марки или большую часть её поверхности. В английской терминологии в первом случае говорят о «лёгком гашении» (light cancel), во втором — о наличии полного штемпеля — гашение «бычий глаз», или «удар по носу [предполагаемого портрета на рисунке марки]» (bulls-eye cancel или socked on the nose). В зависимости от вида филателистической коллекции для её обладателя становится предпочтительнее либо тот, либо иной тип гашений.

В случаях, когда гашение нечёткое, смазанное, неочищенное, жирное, расплывшееся, со следами комков и/или излишним содержанием штемпельной краски и т. д., говорят о «грязном» или «грубом» штемпеле. Такое гашение как правило снижает филателистическую ценность марки. В связи с этим за рубежом даже практикуются специальные наклейки на конверты с текстом: «Гасите, пожалуйста, чисто» (то есть аккуратно). Подобным образом филателисты призывают почтовых работников производить чёткие оттиски почтовых штемпелей[4].

Коллекционерам стоит также опасаться фальшивых гашений, особенно некоторых марок классического периода, которые в гашёном виде редки. Иногда подделывается не оттиск целиком, но лишь его часть — дата, место гашения, номер отделения и проч.

Гашения от руки технологически подделать наиболее легко, однако в этом случае подделку часто выдаёт неестественный для соответствующего времени состав чернил, манера написания букв и т. д.

См. также

Напишите отзыв о статье "Гашение (почта)"

Примечания

  1. Подробнее об этом см. также информацию к термину [alphabetilately.com/x.html «x-cancel»] на сайте [alphabetilately.com/index1.html «Alphabetilately».] (англ.)
  2. См. статью Чёрный пенни.
  3. См. краткое описание одного из таких патентов [www.google.com/patents/US6,672,623 U.S. Patent 6 672 623] (англ.)
  4. Кисин Б. М. [db.chgk.info/files/ekatbr99.2-a.html Страна Филателия] / Ред. В. Нездвецкий. — М.: Просвещение, 1969. — С. 194. — 240 с. — 100 000 экз. (Проверено 1 апреля 2010) [web.archive.org/web/20070403103002/db.chgk.info/files/ekatbr99.2-a.html Архивировано] из первоисточника 3 апреля 2007.

Литература

  • [www.philately.h14.ru/BS/G.html Большой филателистический словарь] / Под общ. ред. Н. И. Владинца и В. А. Якобса. — М.: Радио и связь, 1988. — 320 с. — ISBN 5-256-00175-2. (См. статьи, начинающиеся на Гашение.)
  • Граллерт В., Грушке В. Филателистический словарь / Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — 272 с.
  • [www.philately.h14.ru/FS/G.html Филателистический словарь] / Сост. О. Я. Басин. — М.: Связь, 1968. — 164 с.
  • Якобс В. А. Почтовые гашения в филателистических коллекциях. — М.: Радио и связь, 1983. — 144 с. — (Библиотека юного филателиста; Вып. 14).

Ссылки

  • [www.belpost.by/stamps/dictionary/g/ Гашение; Гашение рукой]. Русско-английский толковый словарь филателистических терминов — Г. Юный филателист. Белпочта. Проверено 20 октября 2009. [www.webcitation.org/65kH4TRNn Архивировано из первоисточника 26 февраля 2012].
  • [www.belpost.by/stamps/dictionary/letter-d/ Двойное гашение]. Русско-английский толковый словарь филателистических терминов — Д. Юный филателист. Белпочта. Проверено 20 октября 2009. [www.webcitation.org/65laKR4Xz Архивировано из первоисточника 27 февраля 2012].
  • [alphabetilately.com/x.html «X-cancel»] — статья о гашении крест-накрест на сайте [alphabetilately.com/index1.html «Alphabetilately»] (англ.)

Отрывок, характеризующий Гашение (почта)

– Пойдемте, – сказал доктор.
Княжна Марья вошла к отцу и подошла к кровати. Он лежал высоко на спине, с своими маленькими, костлявыми, покрытыми лиловыми узловатыми жилками ручками на одеяле, с уставленным прямо левым глазом и с скосившимся правым глазом, с неподвижными бровями и губами. Он весь был такой худенький, маленький и жалкий. Лицо его, казалось, ссохлось или растаяло, измельчало чертами. Княжна Марья подошла и поцеловала его руку. Левая рука сжала ее руку так, что видно было, что он уже давно ждал ее. Он задергал ее руку, и брови и губы его сердито зашевелились.
Она испуганно глядела на него, стараясь угадать, чего он хотел от нее. Когда она, переменя положение, подвинулась, так что левый глаз видел ее лицо, он успокоился, на несколько секунд не спуская с нее глаза. Потом губы и язык его зашевелились, послышались звуки, и он стал говорить, робко и умоляюще глядя на нее, видимо, боясь, что она не поймет его.
Княжна Марья, напрягая все силы внимания, смотрела на него. Комический труд, с которым он ворочал языком, заставлял княжну Марью опускать глаза и с трудом подавлять поднимавшиеся в ее горле рыдания. Он сказал что то, по нескольку раз повторяя свои слова. Княжна Марья не могла понять их; но она старалась угадать то, что он говорил, и повторяла вопросительно сказанные им слона.
– Гага – бои… бои… – повторил он несколько раз. Никак нельзя было понять этих слов. Доктор думал, что он угадал, и, повторяя его слова, спросил: княжна боится? Он отрицательно покачал головой и опять повторил то же…
– Душа, душа болит, – разгадала и сказала княжна Марья. Он утвердительно замычал, взял ее руку и стал прижимать ее к различным местам своей груди, как будто отыскивая настоящее для нее место.
– Все мысли! об тебе… мысли, – потом выговорил он гораздо лучше и понятнее, чем прежде, теперь, когда он был уверен, что его понимают. Княжна Марья прижалась головой к его руке, стараясь скрыть свои рыдания и слезы.
Он рукой двигал по ее волосам.
– Я тебя звал всю ночь… – выговорил он.
– Ежели бы я знала… – сквозь слезы сказала она. – Я боялась войти.
Он пожал ее руку.
– Не спала ты?
– Нет, я не спала, – сказала княжна Марья, отрицательно покачав головой. Невольно подчиняясь отцу, она теперь так же, как он говорил, старалась говорить больше знаками и как будто тоже с трудом ворочая язык.
– Душенька… – или – дружок… – Княжна Марья не могла разобрать; но, наверное, по выражению его взгляда, сказано было нежное, ласкающее слово, которого он никогда не говорил. – Зачем не пришла?
«А я желала, желала его смерти! – думала княжна Марья. Он помолчал.
– Спасибо тебе… дочь, дружок… за все, за все… прости… спасибо… прости… спасибо!.. – И слезы текли из его глаз. – Позовите Андрюшу, – вдруг сказал он, и что то детски робкое и недоверчивое выразилось в его лице при этом спросе. Он как будто сам знал, что спрос его не имеет смысла. Так, по крайней мере, показалось княжне Марье.
– Я от него получила письмо, – отвечала княжна Марья.
Он с удивлением и робостью смотрел на нее.
– Где же он?
– Он в армии, mon pere, в Смоленске.
Он долго молчал, закрыв глаза; потом утвердительно, как бы в ответ на свои сомнения и в подтверждение того, что он теперь все понял и вспомнил, кивнул головой и открыл глаза.
– Да, – сказал он явственно и тихо. – Погибла Россия! Погубили! – И он опять зарыдал, и слезы потекли у него из глаз. Княжна Марья не могла более удерживаться и плакала тоже, глядя на его лицо.
Он опять закрыл глаза. Рыдания его прекратились. Он сделал знак рукой к глазам; и Тихон, поняв его, отер ему слезы.
Потом он открыл глаза и сказал что то, чего долго никто не мог понять и, наконец, понял и передал один Тихон. Княжна Марья отыскивала смысл его слов в том настроении, в котором он говорил за минуту перед этим. То она думала, что он говорит о России, то о князе Андрее, то о ней, о внуке, то о своей смерти. И от этого она не могла угадать его слов.
– Надень твое белое платье, я люблю его, – говорил он.
Поняв эти слова, княжна Марья зарыдала еще громче, и доктор, взяв ее под руку, вывел ее из комнаты на террасу, уговаривая ее успокоиться и заняться приготовлениями к отъезду. После того как княжна Марья вышла от князя, он опять заговорил о сыне, о войне, о государе, задергал сердито бровями, стал возвышать хриплый голос, и с ним сделался второй и последний удар.
Княжна Марья остановилась на террасе. День разгулялся, было солнечно и жарко. Она не могла ничего понимать, ни о чем думать и ничего чувствовать, кроме своей страстной любви к отцу, любви, которой, ей казалось, она не знала до этой минуты. Она выбежала в сад и, рыдая, побежала вниз к пруду по молодым, засаженным князем Андреем, липовым дорожкам.
– Да… я… я… я. Я желала его смерти. Да, я желала, чтобы скорее кончилось… Я хотела успокоиться… А что ж будет со мной? На что мне спокойствие, когда его не будет, – бормотала вслух княжна Марья, быстрыми шагами ходя по саду и руками давя грудь, из которой судорожно вырывались рыдания. Обойдя по саду круг, который привел ее опять к дому, она увидала идущих к ней навстречу m lle Bourienne (которая оставалась в Богучарове и не хотела оттуда уехать) и незнакомого мужчину. Это был предводитель уезда, сам приехавший к княжне с тем, чтобы представить ей всю необходимость скорого отъезда. Княжна Марья слушала и не понимала его; она ввела его в дом, предложила ему завтракать и села с ним. Потом, извинившись перед предводителем, она подошла к двери старого князя. Доктор с встревоженным лицом вышел к ней и сказал, что нельзя.
– Идите, княжна, идите, идите!
Княжна Марья пошла опять в сад и под горой у пруда, в том месте, где никто не мог видеть, села на траву. Она не знала, как долго она пробыла там. Чьи то бегущие женские шаги по дорожке заставили ее очнуться. Она поднялась и увидала, что Дуняша, ее горничная, очевидно, бежавшая за нею, вдруг, как бы испугавшись вида своей барышни, остановилась.
– Пожалуйте, княжна… князь… – сказала Дуняша сорвавшимся голосом.
– Сейчас, иду, иду, – поспешно заговорила княжна, не давая времени Дуняше договорить ей то, что она имела сказать, и, стараясь не видеть Дуняши, побежала к дому.
– Княжна, воля божья совершается, вы должны быть на все готовы, – сказал предводитель, встречая ее у входной двери.
– Оставьте меня. Это неправда! – злобно крикнула она на него. Доктор хотел остановить ее. Она оттолкнула его и подбежала к двери. «И к чему эти люди с испуганными лицами останавливают меня? Мне никого не нужно! И что они тут делают? – Она отворила дверь, и яркий дневной свет в этой прежде полутемной комнате ужаснул ее. В комнате были женщины и няня. Они все отстранились от кровати, давая ей дорогу. Он лежал все так же на кровати; но строгий вид его спокойного лица остановил княжну Марью на пороге комнаты.
«Нет, он не умер, это не может быть! – сказала себе княжна Марья, подошла к нему и, преодолевая ужас, охвативший ее, прижала к щеке его свои губы. Но она тотчас же отстранилась от него. Мгновенно вся сила нежности к нему, которую она чувствовала в себе, исчезла и заменилась чувством ужаса к тому, что было перед нею. «Нет, нет его больше! Его нет, а есть тут же, на том же месте, где был он, что то чуждое и враждебное, какая то страшная, ужасающая и отталкивающая тайна… – И, закрыв лицо руками, княжна Марья упала на руки доктора, поддержавшего ее.
В присутствии Тихона и доктора женщины обмыли то, что был он, повязали платком голову, чтобы не закостенел открытый рот, и связали другим платком расходившиеся ноги. Потом они одели в мундир с орденами и положили на стол маленькое ссохшееся тело. Бог знает, кто и когда позаботился об этом, но все сделалось как бы само собой. К ночи кругом гроба горели свечи, на гробу был покров, на полу был посыпан можжевельник, под мертвую ссохшуюся голову была положена печатная молитва, а в углу сидел дьячок, читая псалтырь.
Как лошади шарахаются, толпятся и фыркают над мертвой лошадью, так в гостиной вокруг гроба толпился народ чужой и свой – предводитель, и староста, и бабы, и все с остановившимися испуганными глазами, крестились и кланялись, и целовали холодную и закоченевшую руку старого князя.


Богучарово было всегда, до поселения в нем князя Андрея, заглазное именье, и мужики богучаровские имели совсем другой характер от лысогорских. Они отличались от них и говором, и одеждой, и нравами. Они назывались степными. Старый князь хвалил их за их сносливость в работе, когда они приезжали подсоблять уборке в Лысых Горах или копать пруды и канавы, но не любил их за их дикость.
Последнее пребывание в Богучарове князя Андрея, с его нововведениями – больницами, школами и облегчением оброка, – не смягчило их нравов, а, напротив, усилило в них те черты характера, которые старый князь называл дикостью. Между ними всегда ходили какие нибудь неясные толки, то о перечислении их всех в казаки, то о новой вере, в которую их обратят, то о царских листах каких то, то о присяге Павлу Петровичу в 1797 году (про которую говорили, что тогда еще воля выходила, да господа отняли), то об имеющем через семь лет воцариться Петре Феодоровиче, при котором все будет вольно и так будет просто, что ничего не будет. Слухи о войне в Бонапарте и его нашествии соединились для них с такими же неясными представлениями об антихристе, конце света и чистой воле.
В окрестности Богучарова были всё большие села, казенные и оброчные помещичьи. Живущих в этой местности помещиков было очень мало; очень мало было также дворовых и грамотных, и в жизни крестьян этой местности были заметнее и сильнее, чем в других, те таинственные струи народной русской жизни, причины и значение которых бывают необъяснимы для современников. Одно из таких явлений было проявившееся лет двадцать тому назад движение между крестьянами этой местности к переселению на какие то теплые реки. Сотни крестьян, в том числе и богучаровские, стали вдруг распродавать свой скот и уезжать с семействами куда то на юго восток. Как птицы летят куда то за моря, стремились эти люди с женами и детьми туда, на юго восток, где никто из них не был. Они поднимались караванами, поодиночке выкупались, бежали, и ехали, и шли туда, на теплые реки. Многие были наказаны, сосланы в Сибирь, многие с холода и голода умерли по дороге, многие вернулись сами, и движение затихло само собой так же, как оно и началось без очевидной причины. Но подводные струи не переставали течь в этом народе и собирались для какой то новой силы, имеющей проявиться так же странно, неожиданно и вместе с тем просто, естественно и сильно. Теперь, в 1812 м году, для человека, близко жившего с народом, заметно было, что эти подводные струи производили сильную работу и были близки к проявлению.
Алпатыч, приехав в Богучарово несколько времени перед кончиной старого князя, заметил, что между народом происходило волнение и что, противно тому, что происходило в полосе Лысых Гор на шестидесятиверстном радиусе, где все крестьяне уходили (предоставляя казакам разорять свои деревни), в полосе степной, в богучаровской, крестьяне, как слышно было, имели сношения с французами, получали какие то бумаги, ходившие между ними, и оставались на местах. Он знал через преданных ему дворовых людей, что ездивший на днях с казенной подводой мужик Карп, имевший большое влияние на мир, возвратился с известием, что казаки разоряют деревни, из которых выходят жители, но что французы их не трогают. Он знал, что другой мужик вчера привез даже из села Вислоухова – где стояли французы – бумагу от генерала французского, в которой жителям объявлялось, что им не будет сделано никакого вреда и за все, что у них возьмут, заплатят, если они останутся. В доказательство того мужик привез из Вислоухова сто рублей ассигнациями (он не знал, что они были фальшивые), выданные ему вперед за сено.
Наконец, важнее всего, Алпатыч знал, что в тот самый день, как он приказал старосте собрать подводы для вывоза обоза княжны из Богучарова, поутру была на деревне сходка, на которой положено было не вывозиться и ждать. А между тем время не терпело. Предводитель, в день смерти князя, 15 го августа, настаивал у княжны Марьи на том, чтобы она уехала в тот же день, так как становилось опасно. Он говорил, что после 16 го он не отвечает ни за что. В день же смерти князя он уехал вечером, но обещал приехать на похороны на другой день. Но на другой день он не мог приехать, так как, по полученным им самим известиям, французы неожиданно подвинулись, и он только успел увезти из своего имения свое семейство и все ценное.
Лет тридцать Богучаровым управлял староста Дрон, которого старый князь звал Дронушкой.
Дрон был один из тех крепких физически и нравственно мужиков, которые, как только войдут в года, обрастут бородой, так, не изменяясь, живут до шестидесяти – семидесяти лет, без одного седого волоса или недостатка зуба, такие же прямые и сильные в шестьдесят лет, как и в тридцать.
Дрон, вскоре после переселения на теплые реки, в котором он участвовал, как и другие, был сделан старостой бурмистром в Богучарове и с тех пор двадцать три года безупречно пробыл в этой должности. Мужики боялись его больше, чем барина. Господа, и старый князь, и молодой, и управляющий, уважали его и в шутку называли министром. Во все время своей службы Дрон нн разу не был ни пьян, ни болен; никогда, ни после бессонных ночей, ни после каких бы то ни было трудов, не выказывал ни малейшей усталости и, не зная грамоте, никогда не забывал ни одного счета денег и пудов муки по огромным обозам, которые он продавал, и ни одной копны ужи на хлеба на каждой десятине богучаровских полей.