Гвардейский полевой жандармский эскадрон

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Гвардейский полевой жандармский эскадрон

Обер-офицер Лейб-Гвардии Жандармского полуэскадрона и рядовой Жандармского полка. 1857 г.[1]
Годы существования

27 декабря 1815 г - 1918

Страна

Россия

Входит в

Гвардейский Корпус

Тип

Кавалерия, Военная полиция

Дислокация

Санкт-Петербург

Участие в

Русско-турецкая война 1828—1829, Подавление Польского мятежа 1831 года,
Венгерская кампания 1849 г.,
Русско-турецкая война 1877—1878,
Первая мировая война

Гвардейский полевой жандармский эскадрон (Гвардейский жандармский полуэскадрон, Леб-Гвардии жандармский полуэскадрон, гвардейская жандармская команда, Гвардейский жандармский эскадрон) — кавалерийская часть русской императорской гвардии.

Старшинство: 27 декабря (8 января1815 года.

Полковой праздник: 6 декабря, день св. Николая Чудотворца

Дислокация: Санкт-Петербург





История

  • 27 декабря 1815 — сформирован Гвардейский Жандармский полуэскадрон.
  • 6 января 1816 — дарованы права старой гвардии.
  • 16 марта 1816 — переименован в Лейб-Гвардии Жандармский полуэскадрон.
  • 1828 г. — находился на театре военных действий при штабе Гвардейского корпуса.
  • 18 сентября 1876 — переформирован в Гвардейскую Жандармскую кадровую команду.
  • 24 августа 1877 — в связи с мобилизацией Гвардейского корпуса команда развернута в Гвардейский жандармский эскадрон.
  • 1877—1878 гг. — русско-турецкая война:

6.10.1877 г. — участвовал в сражении при д. Горный Дубняк.

16.10.1877 гг. — участвовал в занятии д. Телиш.

  • 23 октября 1878 — по возвращении с боевых действий эскадрон вновь свернут в кадровую команду.
  • 12 августа 1887 — команда переименована в Гвардейский полевой жандармский эскадрон.
  • 1914-1918 гг. — Первая мировая война:

2 августа 1914 — заступил на охрану и внутреннюю службу при Ставке Верховного Главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича в Барановичах.

6 августа 1915 — передислоцирован в Могилев в Ставку Главковерха Императора Николая II.

  • 4 марта 1917 — Гвардейский полевой дежурный (ординарческий) эскадрон.
  • 13 февраля 1918 — прибыл с фронта в Петроград.
  • 3 апреля 1918 — расформирован.

Командиры

Обмундирование (униформа) чинов эскадрона

Внешние изображения
[listat.ru/T15/Ris/2130.jpg Рядовой и унтер-офицер Л-Гв.Жандармского полуэскадрона. ]
[listat.ru/T15/Ris/2131.jpg Обер-офицеры Л-Гв.Жп/э (1815-1816)]
[listat.ru/T15/Ris/2133.jpg Трубач и обер-офицер 1816-1817]
[listat.ru/T15/Ris/2134.jpg Обер офицер в перчатках кирасирского образца (1817-1825)]
[listat.ru/T24/Ris/759.jpg Обер-офицер и рядовой 1826 (292, 788, 491 ПСЗРИ)]
[listat.ru/T24/Ris/760.jpg Трубач Л-Гв.Жп/э 1827-1829]
[listat.ru/T24/Ris/761.jpg Офицеры Л-Гв.Жп/э с 1927 (1191)]
[listat.ru/T24/Ris/762.jpg Рядовой Л-ГВ.Жп/э 1835-1843]
[listat.ru/T24/Ris/763.jpg Обер-офицер и трубач Л-Гв.Жп/э (1849-1855)]
[listat.ru/T24/Ris/764.jpg Обер-офицер и рядовой Л-Гв.Жп/э (1849-1855)]
[www.nlr.ru/e-res/law_r/show_page.php?page=37&root=2/37/3/pict/ Обер-офицер Л-Гв.Жп/э, унтер-офицер ЖД (с 1862); (38814; рис 37)]
[www.sammler.ru/uploads/monthly_09_2015/post-16678-0-88457400-1443254966_thumb.jpg Мл.унер-офицер ГПЖЭ 80-е - 90-е гг. XIX в.]

Эскадрон комплектовался исключительно из рядовых и унтер-офицеров гвардейской кавалерии, отслуживших не менее года. Масть коней в эскадроне — серая.

За основу формы чинов эскадрона была принята форма гвардейской кавалерии — с светло-синим базовым цветом, красным прибором и серебряным металлом. У всех чинов на воротнике и обшлагах размещались гвардейские петлицы, а на головном уборе — изображение Андреевской звезды. Всем чинам был положен аксельбант и цветной вальтрап, а также каски и вооружение кирасирского образца. Эти особенности униформы эскадрон в общих чертах сохранил вплоть до конца своего существования, в отличие, например, от Корпуса жандармов, сменившего светло-синюю основу на темно-синюю. Следует заметить, что, как и некоторые другие части гвардейской кавалерии, эскадрон пережил достаточно бурную эпоху двух последних царствований практически без существенных изменений во внешнем виде обмундирования, в отличие от пехоты (в том числе, гвардейской), артиллерии, армейской кавалерии.

27 декабря 1815 года — новоучрежденному Лейб-Гвардии Жандармскому полуэскадрону (Л-Гв. Жп/э) установлено то же обмундирование, что и Жандармскому полку, но у нижних чинов с желтыми гвардейскими нашивками; с желтыми эполетами, вместо погон, и с желтым аксельбантом, вместо белого, а у офицеров кроме серебряных петлиц, еще с серебряным вышитым кантом на воротнике, рукавных клапанах и обшлагах; вальтрапы назначены также как у Жандармского полка, но с двумя рядами желтого басона (у офицеров серебрянаго галуна), и с желтыми у нижних чинов вензелями и коронами, обшитым красным шнуром; амуниция и вооружение как и у Гвардейских драгун.

3 апреля 1816 г. — всем строевым чинам полуэскадрона в будни установлено ношение светло-синих панталон под цвет мундира, белые же установлены только при параде; в походе иметь серые рейтузы с светло-синими лампасами и красною выпушкой.

24 июня 1816 г. — тем же чинам иметь обшлага разрезные, без клапанов; у офицеров с двумя серебряными петлицами.

15 Мая 1817 г. — офицерам в строю и при параде быть в перчатках с крагами, по образцу кирасирских.

В 1820 году нашивки на мундиры трубачей начали нашивать чаще прежнего, вокругъ всего воротника.

29 Марта 1825 г. — для нижних, строевых чинов, за беспорочную службу, установлены нашивки, на левом рукаве: за 10-ти летнюю службу — одна, за 15-ти летнюю — две, за 20-ти летнюю — три, одна, над другой; все из желтой тесьмы.

12 апреля 1826 г. — Всем строевым чинам, вместо бывших у них белых панталон и ботфорт, даны чакчиры уланского образца, по цвету мундира из светло-синего сукна, с выпушкой в боковых швах и красными лампасами; у нижних чинов с кожаной обшивкой внизу; такие же лампасы установлены и на рейтузах, вместо прежних светло-синих.

15 сентября 1826 г. — Нижним чинам, выслужившим беспорочно установленные годы и добровольно остающимся на службе, установлены на левом рукаве нашивки из золотого галуна, как указано выше в статье о гренадерских полках.

30 декабря 1826 г. — Вместо палашей установлены сабли, образца введенного 8 октября 1827 г. во всех гвардейских и армейских кавалерийских полках.

1 января 1827 г. — На офицерских эполетах, для различия чинов, установлены кованые звездочки цвета противоположного прибору.

9 мая 1827 г. — Всем строевым чинам даны каски нового образца с висящим плюмажем, шире и длиннее прежнего, с прежним прибором, одинаковые с утверждёнными в это же время для армейских кирасирских полков.

19 июня 1827 г. — Офицерам указано носить сюртуки и шинели светло-синего сукна по цвету мундиров, с красной выпушкой, с красными же на воротниках шинелей клапанами (петлицами).

14 декабря 1827 г. — Установленную 15 сент. 1826 г. нашивку на левом рукаве у нижних чинов указано иметь серебряную из унтер.-офицерского галуна.

24 марта 1828 г. — У мундиров н. ч. воспрещено носить перетяжки.

9 июля 1829 г.- На рейтузах офицеров и нижних чинов отменены лампасы, оставлены только одни выпушки в боковых швах.

26 декабря 1829 г. — Всем строевым чинам установлены пуговицы на обмундировании с выпуклые изображением двуглавого орла.

8 июня 1832 г. — Офицерам дозволено носить усы.

15 апреля 1834 г. — Лядунки и перевязи установлены по новому образцу с уменьшением величины крышек и ширины перевязей.

2 мая 1834 г. — Для более удобного действия саблями, эфесы их указано переделать по новому образцу, как в армейских драгунских полках.

4 февраля 1835 г. — Утверждены каски нового образца, ниже прежних, одинаковые с введенными в армейских кирасирских полках.

28 февраля 1835 г. — Нижним чинам как конным, так и пешим, присвоено по одному пистолету.

27 марта 1835 г. — Нижним чинам в пешем строю указано носить ружья в правой руке по примеру Л.-гв. Конно-Гренадерского полка, а в конном — по-прежнему в бушматах.

11 августа 1835 г. — Унтер-офицерам по примеру рядовых, присвоены ружья.

31 января 1838 г. — На шинелях н. ч., вместо 12, установлено 11 пуговиц, как в армейских кирасирских полках.

9 октября 1836 г. — Трубачам для помещения пистолетов установлены чушки особого образца, пристегиваемые к седлу сверх вальтрапа с левой стороны, а для патронов иметь лядунки с перевязями, как у прочих нижних чинов.

17 января 1837 г. — Утверждены правила ношения сабли при сюртуке для офицеров, аналогичные принятым в гренадерских и уланских полках.

14 февраля 1837 г. — Трубачам, которым в конном строю присвоены пистолеты, а для патронов — лядунки с перевязями, указано надевать эти лядунки и в пешем строю.

15 июля 1837 г. — Утверждена новая форма офицерских шарфов, одинаковая с гренадерскими полками.

17 декабря 1837 г. — Утверждена новая форма офицерских эполет с прибавлением 4-го тонкого витка.

11 января 1838 г. — Утверждено описание офицерского седла, аналогичного принятому в армейских драгунских полках.

23 февраля 1838 г. — Утверждены правила о установленных 9 окт. 1836 г. пистолетных чушках при седлах, аналогичные принятым в армейских драгунских полках.

4 января 1839 г. — Офицерам на чакчирах и рейтузах указано спереди бантов не иметь и вообще носить их совершенно гладкими, согласно с формой, установленной для нижних чинов.

Внешние изображения
[www.ljplus.ru/img4/n/i/nikzubkoff/zhandarm.jpg Обер-офицер Л-Гв. Жп/э. 1815-1827 г.]
[imperskiy-fund.com/images/rjadovoiy-Zhandarmskiy-Polueskadron.jpg Рядовой Л-Гв. Жп/э]
[s3.hostingkartinok.com/uploads/images/2013/11/593d313796177c9a06b721bc8a2edbb1.jpeg Начальник Третьего отделения СЕИВК, шеф ОКЖ генерал-адъютант граф А.Х. Бенкендорф в форме Лейб-Гвардии Жандармского полуэскадрона Рис. 1. ]
[coollib.com/i/8/312108/i_063.jpg Начальник Третьего отделения СЕИВК, шеф ОКЖ генерал-адъютант граф А.Х. Бенкендорф в форме Лейб-Гвардии Жандармского полуэскадрона Рис. 2]
[www.imha.ru/uploads/posts/2012-02/1330250878_leyb-gvardii-zhandarmskiy-polueskadron-1853-54.jpg Нижние чины Л-Гв. Жп/э (конец 40-х – 50-е гг.).]
[geglov2.narod.ru/jpg/Gebens/P1000238.jpg Чины Л-Гв.Жп/э. 1857 г.]
[img-fotki.yandex.ru/get/6213/158908885.1c/0_7cc45_d9565881_orig Трубач Эскадрона. 1880 г.]
[i2.guns.ru/forums/icons/forum_pictures/008667/8667724.jpg Обер-офицер, 1892 г.]
[img-fotki.yandex.ru/get/6313/158908885.20/0_7d32b_6dbb9257_orig Обер-офицер в конном строю. 1892 г.]
[antikvar.ucoz.ru/_ld/3/75641.jpg Униформа (по таблице Шенка) Эскадрона в 1907 - 1914 гг.]

16 октября 1840 г. — Утверждено правило о серебряных шевронах для нижних чинов, аналогичное принятому в гренадерских полках.

23 января 1841 г. — Большие воротники офицерских шинелей установлены длиною в 1 арш., начиная от нижнего края малого воротника. 8 апреля 1843 г. — Всем стр. чинам на конце аксельбантов, между петлями и металлическими наконечниками, указано узлов не иметь; бывшие прежде у темляков нижних чинов шерстяные кисти заменены, по примеру полков легкой кавалерии, кожаными. Этого же числа, для взаимного отличия нижних чинов, установлены нашивки на эполетах и погонах в порядке, присвоенном для Жандармского полка, но с заменой армейского басона гвардейским.

10 мая 1843 г. — Крышки на лядунках, пришитые к ящику, установлены в длину 4.5, в ширину по верхнему краю 4 7/8, в ширину по нижнему краю 5 5/8 в-ка.

2 января 1844 г. — На околыше офицерских фуражек установлена кокарда общего образца.

27 января 1845 г. — Прежние каски с высоким плюмажем заменены новыми с висячим султаном, у трубачей из красного, у прочих чинов из белого конского волоса, по образцу касок, введенных в гвардейских кирасирских полках, гербы на них оставлены прежние. На тех же касках, вместо гренад с султанами, для употребления, когда будет приказано, указано иметь высеребренные двуглавые орлы.

13 сентября 1840 г. — Утверждены кобуры к ударным пистолетам.

9 января 1848 г. — Штаб и обер-офицерам в те дни, когда после развода назначена праздничная форма, дозволено для прогулок надевать сюртуки при чакчирах и касках с султанами.

25 апреля 1848 г. — На чемоданах отменен клапан с пуговицами.

24 декабря 1849 г. — У золотых сабель, жалуемых за храбрость, установлен золотой гриф эфеса.

30 марта 1851 г. — Лядуночные перевязи установлены шириною в 1 в-к с прежней капсюльной сумочкой.

13 августа 1853 г. — Офицерам в походной форме, при сюртуках без шарфов, указано носить портупеи поверх сюртуков.

15 ноября 1853 г. — Утверждены описания сворачивания солдатских шинелей, офицерского вьюка и мелочных вещей, необходимых кавалеристу — как в кирасирских полках.

18 февраля 1854 г. — Правила, установленные для легко-кавалерийского вьюка 15 нояб. 1853 г., распространены и на Л.-гв. Жандармский полуэскадрон.

29 апреля 1854 г. — Генералам и офицерам в военное время установлены походные шинели одного цвета и покроя с солдатскими, с галунными погонами приборного металла[2].

1855-1856 гг. — Мундиры и вицмундиры фрачного типа заменены полукафтанами; на мундирах в определенных случаях офицерам разрешено ношение погон (по типу — как на шинелях, но не вшивных, а съемных) вместо эполет.

1856 г. — уточненная форма звезды на касках чинов Л-Гв Жп/э (30345[3]); в том же году дополнительно уточнено ношение султана (при походной форме) и орла на каске (30797).

5 марта 1857 г. О некотором изменении головных уборов жандармов. Офицерам и нижним чинам Л-Гв. Жп/э, ЖП и ЖК при корпусах вместо кожаной каски установлена стальная как в 1 кирасирской дивизии с медным прибором. В Л-Гв. Жп/э — на каске Андреевская звезда, белый двуглавый орел или белый султан — в соответствии с формой (31567).

20 октбря 1862 г. (38814) — Введена новая форма одежды для чинов Эскадрона. Для офицеров — все без изменений, кроме частичной измененной формы аксельбанта. Для нижних чинов: каска стальная с медным прибором, орлом белого цвета и султаном белого цвета (у трубачей — красного); шапка синего цвета с красными выпушками, желтым бассоном с синей полосой на околыше, черным лакированным ремешком; мундир двубортный на 8 пуговицах, синего сукна, воротник скошенный и обшлага прямые одного сукна с мундиром, красные выпушки: воротник, борт, полы, обшлага, тремысковые карманные клапаны, желтые петлицы с синей полосой (две или одна — для унтер-офицеров) на воротнике и обшлагах (две) — последние с пуговицами на верхних концах). На мундирах трубачей — красные наплечники и бассонная желтая расшивка рукавов и наплечников. Эполеты нижних чинов из желтой шерсти с красным подбоем, из той же шерсти — аксельбанты на левом плече. Чачкиры синие с лампасами и кантом красного цвета. Шаровары — светло-синего сукна с красной выпушкой. Галун унтер-офицеров, пуговицы и т. д. — белого прибора. Белые перчатки — лосиной кожи. Из той же кожи — портупея с медной фурнитурой; кобура (чушка) белой кожи. На лето устанавливался полотняный китель. Шинель серая, с синими петлицами и красной выпушкой; погоны — красные, пуговицы оловянные с орлом. Вальтрап легко-кавалерийского образца, синий, с красной выпушкой, проложен двумя рядами желтой тесьмы, вензель — желтого цвета.

2 августа 1872 г. Л-Гв. Жп/э при всех формах установлена каска по примеру кирасирских полков, ношение шапки прежнего образца без герба и султана — для «домашнего употребления». Все отмененные гербы и султаны шапок нижних чинов сдаются на интендантские склады (51165). 16 сентября 1872 г. (в дополнение к ВП от 2 августа т.г. (51165)) Прежние шапки-кепи в Л-Гв. Жп/Э (как и во всем КЖ) заменяются фуражками по примеру кирасир. Каски остаются существующего образца (51303).

1908 г. В рамках общей реформы военной формы частично изменена униформа чинов эскадрона. При парадной форме 1908 г. полагалась такая же каска, как и гвардейским кирасирам, но посеребренная. На парадах в присутствии Императора и вне строя на неё надевался орел, в других случаях — гренада. Мундир — светло-синий, с такими же воротником и обшлагами (воротник, обшлага, борт, боковые карманы — с алой выпушкой). У офицеров — серебряные, у нижних чинов — оранжевые петлицы; галун на воротнике и обшлагах — серебряный. Синие шаровары с алой выпушкой. Чакчиры — цвета мундира, с алым двухрядным лампасом. Офицерские эполеты — гвардейского пехотного образца, серебряные с алой выпушкой, у нижних чинов — оранжевые с алыми выпушкой и двумя такими же полосками. На правом плече у офицеров серебряный аксельбант, у нижних чинов оранжевый. Лядунка — серебряная, с Андреевской звездой, перевязь — серебряная, без выпушек. Портупея с посеребренным галуном, ремни — с белым шелковым подбоем. Пояс у нижних чинов — белый, лосиный, с серебряной пряжкой. Сабля — офицерская кавалерийская, обр. 1909 г. Фуражка: тулья и окатыш — светло-синие, на тулье и околыше алые выпушки. Погоны — алые со светло-синей выпушкой, петлицы — светло-синие. Вальтрап — светло-синий с алой выпушкой, лампас — такой же, вензеля — золотые (желтые). Револьверный шнур — белый, с оранжевыми и черными нитями.

Знаки отличия

  1. 17 апреля 1878 года пожалованы знаки на головные уборы с надписью: «За отличие в Турецкую войну в 1877 и 1878 годах»

Напишите отзыв о статье "Гвардейский полевой жандармский эскадрон"

Ссылки

  • [dlib.rsl.ru/viewer/01005105931#?page=1 Нагрудные знаки и жетоны]
  • [www.imha.ru/1144524371-gvardejjskijj-polevojj-zhandarmskijj-jeskadron.html#.VpT4cv-LRkg Гвардейский полевой Жандармский Эскадрон.]
  • [regiment.ru/reg/I/B/16/1.htm РИА: Гвардейский полевой Жандармский эскадрон]

См. также

Примечания

  1. Илл. 276. Обер-офицер Лейб-Гвардии Жандармского полуэскадрона и рядовой Жандармского полка. (В парадной форме.) 3 марта 1857 // Перемены в обмундировании и вооружении войск Российской Императорской армии с восшествия на престол Государя Императора Александра Николаевича (с дополнениями) : Составлено по Высочайшему повелению / Сост. Александр II (император российский), илл. Балашов Петр Иванович и Пиратский Карл Карлович. — СПб.: Военная типография, 1857—1881. — До 500 экз. — Тетради 1—111 : (С рисунками № 1—661). — 47×35 см.
  2. Данные за 20-50 гг., приведенные выше, взяты из [listat.ru/T11/T11_06.htm Историческое описание одежды и вооружения…]
  3. Здесь и далее при ссылкеи на ПСЗ РИ дается номер документа во втором (1825—1881) или третьем Собрании.
все даты приведены по старому стилю


Отрывок, характеризующий Гвардейский полевой жандармский эскадрон

За балаганом послышался опять удаляющийся крик Денисова и слова: «Седлай! Второй взвод!»
«Куда это собрались?» подумал Ростов.
Через пять минут Денисов вошел в балаган, влез с грязными ногами на кровать, сердито выкурил трубку, раскидал все свои вещи, надел нагайку и саблю и стал выходить из землянки. На вопрос Ростова, куда? он сердито и неопределенно отвечал, что есть дело.
– Суди меня там Бог и великий государь! – сказал Денисов, выходя; и Ростов услыхал, как за балаганом зашлепали по грязи ноги нескольких лошадей. Ростов не позаботился даже узнать, куда поехал Денисов. Угревшись в своем угле, он заснул и перед вечером только вышел из балагана. Денисов еще не возвращался. Вечер разгулялся; около соседней землянки два офицера с юнкером играли в свайку, с смехом засаживая редьки в рыхлую грязную землю. Ростов присоединился к ним. В середине игры офицеры увидали подъезжавшие к ним повозки: человек 15 гусар на худых лошадях следовали за ними. Повозки, конвоируемые гусарами, подъехали к коновязям, и толпа гусар окружила их.
– Ну вот Денисов всё тужил, – сказал Ростов, – вот и провиант прибыл.
– И то! – сказали офицеры. – То то радешеньки солдаты! – Немного позади гусар ехал Денисов, сопутствуемый двумя пехотными офицерами, с которыми он о чем то разговаривал. Ростов пошел к нему навстречу.
– Я вас предупреждаю, ротмистр, – говорил один из офицеров, худой, маленький ростом и видимо озлобленный.
– Ведь сказал, что не отдам, – отвечал Денисов.
– Вы будете отвечать, ротмистр, это буйство, – у своих транспорты отбивать! Наши два дня не ели.
– А мои две недели не ели, – отвечал Денисов.
– Это разбой, ответите, милостивый государь! – возвышая голос, повторил пехотный офицер.
– Да вы что ко мне пристали? А? – крикнул Денисов, вдруг разгорячась, – отвечать буду я, а не вы, а вы тут не жужжите, пока целы. Марш! – крикнул он на офицеров.
– Хорошо же! – не робея и не отъезжая, кричал маленький офицер, – разбойничать, так я вам…
– К чог'ту марш скорым шагом, пока цел. – И Денисов повернул лошадь к офицеру.
– Хорошо, хорошо, – проговорил офицер с угрозой, и, повернув лошадь, поехал прочь рысью, трясясь на седле.
– Собака на забог'е, живая собака на забог'е, – сказал Денисов ему вслед – высшую насмешку кавалериста над верховым пехотным, и, подъехав к Ростову, расхохотался.
– Отбил у пехоты, отбил силой транспорт! – сказал он. – Что ж, не с голоду же издыхать людям?
Повозки, которые подъехали к гусарам были назначены в пехотный полк, но, известившись через Лаврушку, что этот транспорт идет один, Денисов с гусарами силой отбил его. Солдатам раздали сухарей в волю, поделились даже с другими эскадронами.
На другой день, полковой командир позвал к себе Денисова и сказал ему, закрыв раскрытыми пальцами глаза: «Я на это смотрю вот так, я ничего не знаю и дела не начну; но советую съездить в штаб и там, в провиантском ведомстве уладить это дело, и, если возможно, расписаться, что получили столько то провианту; в противном случае, требованье записано на пехотный полк: дело поднимется и может кончиться дурно».
Денисов прямо от полкового командира поехал в штаб, с искренним желанием исполнить его совет. Вечером он возвратился в свою землянку в таком положении, в котором Ростов еще никогда не видал своего друга. Денисов не мог говорить и задыхался. Когда Ростов спрашивал его, что с ним, он только хриплым и слабым голосом произносил непонятные ругательства и угрозы…
Испуганный положением Денисова, Ростов предлагал ему раздеться, выпить воды и послал за лекарем.
– Меня за г'азбой судить – ох! Дай еще воды – пускай судят, а буду, всегда буду подлецов бить, и госудаг'ю скажу. Льду дайте, – приговаривал он.
Пришедший полковой лекарь сказал, что необходимо пустить кровь. Глубокая тарелка черной крови вышла из мохнатой руки Денисова, и тогда только он был в состоянии рассказать все, что с ним было.
– Приезжаю, – рассказывал Денисов. – «Ну, где у вас тут начальник?» Показали. Подождать не угодно ли. «У меня служба, я зa 30 верст приехал, мне ждать некогда, доложи». Хорошо, выходит этот обер вор: тоже вздумал учить меня: Это разбой! – «Разбой, говорю, не тот делает, кто берет провиант, чтоб кормить своих солдат, а тот кто берет его, чтоб класть в карман!» Так не угодно ли молчать. «Хорошо». Распишитесь, говорит, у комиссионера, а дело ваше передастся по команде. Прихожу к комиссионеру. Вхожу – за столом… Кто же?! Нет, ты подумай!…Кто же нас голодом морит, – закричал Денисов, ударяя кулаком больной руки по столу, так крепко, что стол чуть не упал и стаканы поскакали на нем, – Телянин!! «Как, ты нас с голоду моришь?!» Раз, раз по морде, ловко так пришлось… «А… распротакой сякой и… начал катать. Зато натешился, могу сказать, – кричал Денисов, радостно и злобно из под черных усов оскаливая свои белые зубы. – Я бы убил его, кабы не отняли.
– Да что ж ты кричишь, успокойся, – говорил Ростов: – вот опять кровь пошла. Постой же, перебинтовать надо. Денисова перебинтовали и уложили спать. На другой день он проснулся веселый и спокойный. Но в полдень адъютант полка с серьезным и печальным лицом пришел в общую землянку Денисова и Ростова и с прискорбием показал форменную бумагу к майору Денисову от полкового командира, в которой делались запросы о вчерашнем происшествии. Адъютант сообщил, что дело должно принять весьма дурной оборот, что назначена военно судная комиссия и что при настоящей строгости касательно мародерства и своевольства войск, в счастливом случае, дело может кончиться разжалованьем.
Дело представлялось со стороны обиженных в таком виде, что, после отбития транспорта, майор Денисов, без всякого вызова, в пьяном виде явился к обер провиантмейстеру, назвал его вором, угрожал побоями и когда был выведен вон, то бросился в канцелярию, избил двух чиновников и одному вывихнул руку.
Денисов, на новые вопросы Ростова, смеясь сказал, что, кажется, тут точно другой какой то подвернулся, но что всё это вздор, пустяки, что он и не думает бояться никаких судов, и что ежели эти подлецы осмелятся задрать его, он им ответит так, что они будут помнить.
Денисов говорил пренебрежительно о всем этом деле; но Ростов знал его слишком хорошо, чтобы не заметить, что он в душе (скрывая это от других) боялся суда и мучился этим делом, которое, очевидно, должно было иметь дурные последствия. Каждый день стали приходить бумаги запросы, требования к суду, и первого мая предписано было Денисову сдать старшему по себе эскадрон и явиться в штаб девизии для объяснений по делу о буйстве в провиантской комиссии. Накануне этого дня Платов делал рекогносцировку неприятеля с двумя казачьими полками и двумя эскадронами гусар. Денисов, как всегда, выехал вперед цепи, щеголяя своей храбростью. Одна из пуль, пущенных французскими стрелками, попала ему в мякоть верхней части ноги. Может быть, в другое время Денисов с такой легкой раной не уехал бы от полка, но теперь он воспользовался этим случаем, отказался от явки в дивизию и уехал в госпиталь.


В июне месяце произошло Фридландское сражение, в котором не участвовали павлоградцы, и вслед за ним объявлено было перемирие. Ростов, тяжело чувствовавший отсутствие своего друга, не имея со времени его отъезда никаких известий о нем и беспокоясь о ходе его дела и раны, воспользовался перемирием и отпросился в госпиталь проведать Денисова.
Госпиталь находился в маленьком прусском местечке, два раза разоренном русскими и французскими войсками. Именно потому, что это было летом, когда в поле было так хорошо, местечко это с своими разломанными крышами и заборами и своими загаженными улицами, оборванными жителями и пьяными и больными солдатами, бродившими по нем, представляло особенно мрачное зрелище.
В каменном доме, на дворе с остатками разобранного забора, выбитыми частью рамами и стеклами, помещался госпиталь. Несколько перевязанных, бледных и опухших солдат ходили и сидели на дворе на солнушке.
Как только Ростов вошел в двери дома, его обхватил запах гниющего тела и больницы. На лестнице он встретил военного русского доктора с сигарою во рту. За доктором шел русский фельдшер.
– Не могу же я разорваться, – говорил доктор; – приходи вечерком к Макару Алексеевичу, я там буду. – Фельдшер что то еще спросил у него.
– Э! делай как знаешь! Разве не всё равно? – Доктор увидал подымающегося на лестницу Ростова.
– Вы зачем, ваше благородие? – сказал доктор. – Вы зачем? Или пуля вас не брала, так вы тифу набраться хотите? Тут, батюшка, дом прокаженных.
– Отчего? – спросил Ростов.
– Тиф, батюшка. Кто ни взойдет – смерть. Только мы двое с Макеевым (он указал на фельдшера) тут трепемся. Тут уж нашего брата докторов человек пять перемерло. Как поступит новенький, через недельку готов, – с видимым удовольствием сказал доктор. – Прусских докторов вызывали, так не любят союзники то наши.
Ростов объяснил ему, что он желал видеть здесь лежащего гусарского майора Денисова.
– Не знаю, не ведаю, батюшка. Ведь вы подумайте, у меня на одного три госпиталя, 400 больных слишком! Еще хорошо, прусские дамы благодетельницы нам кофе и корпию присылают по два фунта в месяц, а то бы пропали. – Он засмеялся. – 400, батюшка; а мне всё новеньких присылают. Ведь 400 есть? А? – обратился он к фельдшеру.
Фельдшер имел измученный вид. Он, видимо, с досадой дожидался, скоро ли уйдет заболтавшийся доктор.
– Майор Денисов, – повторил Ростов; – он под Молитеном ранен был.
– Кажется, умер. А, Макеев? – равнодушно спросил доктор у фельдшера.
Фельдшер однако не подтвердил слов доктора.
– Что он такой длинный, рыжеватый? – спросил доктор.
Ростов описал наружность Денисова.
– Был, был такой, – как бы радостно проговорил доктор, – этот должно быть умер, а впрочем я справлюсь, у меня списки были. Есть у тебя, Макеев?
– Списки у Макара Алексеича, – сказал фельдшер. – А пожалуйте в офицерские палаты, там сами увидите, – прибавил он, обращаясь к Ростову.
– Эх, лучше не ходить, батюшка, – сказал доктор: – а то как бы сами тут не остались. – Но Ростов откланялся доктору и попросил фельдшера проводить его.
– Не пенять же чур на меня, – прокричал доктор из под лестницы.
Ростов с фельдшером вошли в коридор. Больничный запах был так силен в этом темном коридоре, что Ростов схватился зa нос и должен был остановиться, чтобы собраться с силами и итти дальше. Направо отворилась дверь, и оттуда высунулся на костылях худой, желтый человек, босой и в одном белье.
Он, опершись о притолку, блестящими, завистливыми глазами поглядел на проходящих. Заглянув в дверь, Ростов увидал, что больные и раненые лежали там на полу, на соломе и шинелях.
– А можно войти посмотреть? – спросил Ростов.
– Что же смотреть? – сказал фельдшер. Но именно потому что фельдшер очевидно не желал впустить туда, Ростов вошел в солдатские палаты. Запах, к которому он уже успел придышаться в коридоре, здесь был еще сильнее. Запах этот здесь несколько изменился; он был резче, и чувствительно было, что отсюда то именно он и происходил.
В длинной комнате, ярко освещенной солнцем в большие окна, в два ряда, головами к стенам и оставляя проход по середине, лежали больные и раненые. Большая часть из них были в забытьи и не обратили вниманья на вошедших. Те, которые были в памяти, все приподнялись или подняли свои худые, желтые лица, и все с одним и тем же выражением надежды на помощь, упрека и зависти к чужому здоровью, не спуская глаз, смотрели на Ростова. Ростов вышел на середину комнаты, заглянул в соседние двери комнат с растворенными дверями, и с обеих сторон увидал то же самое. Он остановился, молча оглядываясь вокруг себя. Он никак не ожидал видеть это. Перед самым им лежал почти поперек середняго прохода, на голом полу, больной, вероятно казак, потому что волосы его были обстрижены в скобку. Казак этот лежал навзничь, раскинув огромные руки и ноги. Лицо его было багрово красно, глаза совершенно закачены, так что видны были одни белки, и на босых ногах его и на руках, еще красных, жилы напружились как веревки. Он стукнулся затылком о пол и что то хрипло проговорил и стал повторять это слово. Ростов прислушался к тому, что он говорил, и разобрал повторяемое им слово. Слово это было: испить – пить – испить! Ростов оглянулся, отыскивая того, кто бы мог уложить на место этого больного и дать ему воды.
– Кто тут ходит за больными? – спросил он фельдшера. В это время из соседней комнаты вышел фурштадский солдат, больничный служитель, и отбивая шаг вытянулся перед Ростовым.
– Здравия желаю, ваше высокоблагородие! – прокричал этот солдат, выкатывая глаза на Ростова и, очевидно, принимая его за больничное начальство.
– Убери же его, дай ему воды, – сказал Ростов, указывая на казака.
– Слушаю, ваше высокоблагородие, – с удовольствием проговорил солдат, еще старательнее выкатывая глаза и вытягиваясь, но не трогаясь с места.
– Нет, тут ничего не сделаешь, – подумал Ростов, опустив глаза, и хотел уже выходить, но с правой стороны он чувствовал устремленный на себя значительный взгляд и оглянулся на него. Почти в самом углу на шинели сидел с желтым, как скелет, худым, строгим лицом и небритой седой бородой, старый солдат и упорно смотрел на Ростова. С одной стороны, сосед старого солдата что то шептал ему, указывая на Ростова. Ростов понял, что старик намерен о чем то просить его. Он подошел ближе и увидал, что у старика была согнута только одна нога, а другой совсем не было выше колена. Другой сосед старика, неподвижно лежавший с закинутой головой, довольно далеко от него, был молодой солдат с восковой бледностью на курносом, покрытом еще веснушками, лице и с закаченными под веки глазами. Ростов поглядел на курносого солдата, и мороз пробежал по его спине.
– Да ведь этот, кажется… – обратился он к фельдшеру.
– Уж как просили, ваше благородие, – сказал старый солдат с дрожанием нижней челюсти. – Еще утром кончился. Ведь тоже люди, а не собаки…
– Сейчас пришлю, уберут, уберут, – поспешно сказал фельдшер. – Пожалуйте, ваше благородие.
– Пойдем, пойдем, – поспешно сказал Ростов, и опустив глаза, и сжавшись, стараясь пройти незамеченным сквозь строй этих укоризненных и завистливых глаз, устремленных на него, он вышел из комнаты.


Пройдя коридор, фельдшер ввел Ростова в офицерские палаты, состоявшие из трех, с растворенными дверями, комнат. В комнатах этих были кровати; раненые и больные офицеры лежали и сидели на них. Некоторые в больничных халатах ходили по комнатам. Первое лицо, встретившееся Ростову в офицерских палатах, был маленький, худой человечек без руки, в колпаке и больничном халате с закушенной трубочкой, ходивший в первой комнате. Ростов, вглядываясь в него, старался вспомнить, где он его видел.
– Вот где Бог привел свидеться, – сказал маленький человек. – Тушин, Тушин, помните довез вас под Шенграбеном? А мне кусочек отрезали, вот… – сказал он, улыбаясь, показывая на пустой рукав халата. – Василья Дмитриевича Денисова ищете? – сожитель! – сказал он, узнав, кого нужно было Ростову. – Здесь, здесь и Тушин повел его в другую комнату, из которой слышался хохот нескольких голосов.
«И как они могут не только хохотать, но жить тут»? думал Ростов, всё слыша еще этот запах мертвого тела, которого он набрался еще в солдатском госпитале, и всё еще видя вокруг себя эти завистливые взгляды, провожавшие его с обеих сторон, и лицо этого молодого солдата с закаченными глазами.
Денисов, закрывшись с головой одеялом, спал не постели, несмотря на то, что был 12 й час дня.
– А, Г'остов? 3до'ово, здо'ово, – закричал он всё тем же голосом, как бывало и в полку; но Ростов с грустью заметил, как за этой привычной развязностью и оживленностью какое то новое дурное, затаенное чувство проглядывало в выражении лица, в интонациях и словах Денисова.
Рана его, несмотря на свою ничтожность, все еще не заживала, хотя уже прошло шесть недель, как он был ранен. В лице его была та же бледная опухлость, которая была на всех гошпитальных лицах. Но не это поразило Ростова; его поразило то, что Денисов как будто не рад был ему и неестественно ему улыбался. Денисов не расспрашивал ни про полк, ни про общий ход дела. Когда Ростов говорил про это, Денисов не слушал.
Ростов заметил даже, что Денисову неприятно было, когда ему напоминали о полке и вообще о той, другой, вольной жизни, которая шла вне госпиталя. Он, казалось, старался забыть ту прежнюю жизнь и интересовался только своим делом с провиантскими чиновниками. На вопрос Ростова, в каком положении было дело, он тотчас достал из под подушки бумагу, полученную из комиссии, и свой черновой ответ на нее. Он оживился, начав читать свою бумагу и особенно давал заметить Ростову колкости, которые он в этой бумаге говорил своим врагам. Госпитальные товарищи Денисова, окружившие было Ростова – вновь прибывшее из вольного света лицо, – стали понемногу расходиться, как только Денисов стал читать свою бумагу. По их лицам Ростов понял, что все эти господа уже не раз слышали всю эту успевшую им надоесть историю. Только сосед на кровати, толстый улан, сидел на своей койке, мрачно нахмурившись и куря трубку, и маленький Тушин без руки продолжал слушать, неодобрительно покачивая головой. В середине чтения улан перебил Денисова.
– А по мне, – сказал он, обращаясь к Ростову, – надо просто просить государя о помиловании. Теперь, говорят, награды будут большие, и верно простят…
– Мне просить государя! – сказал Денисов голосом, которому он хотел придать прежнюю энергию и горячность, но который звучал бесполезной раздражительностью. – О чем? Ежели бы я был разбойник, я бы просил милости, а то я сужусь за то, что вывожу на чистую воду разбойников. Пускай судят, я никого не боюсь: я честно служил царю, отечеству и не крал! И меня разжаловать, и… Слушай, я так прямо и пишу им, вот я пишу: «ежели бы я был казнокрад…