Генерал-капитанство Гватемала
Генерал-капитанство Гватемала (исп. Capitanía General de Guatemala), иногда называемое Королевство Гватемала (исп. Reino de Guatemala) — административная единица Испанской империи, существовавшая в 1609—1821 годах.
Испанское завоевание территорий, впоследствии составивших генерал-капитанство, началось в 1524 году. На севере Педро де Альварадо и Эрнан Кортес возглавили экспедиции на территории современных Гватемалы и Гондураса; на юге Франсиско Эрнандес де Кордоба (основатель Никарагуа) вторгся на территорию современного Никарагуа. По мере завоевания Центральной Америки испанцами учреждались новые провинции — Чьяпас, Гватемала, Гондурас, Никарагуа. Королевским декретом от 20 ноября 1542 года эти провинции были ликвидированы, а на их месте учреждена Королевская аудиенсия Гватемалы.
В конце XVI века, чтобы предотвратить проникновение в Карибский регион других государств, испанские монархи начали создавать в отдельных областях генерал-капитанства. В 1609 году президент Аудиенсии Гватемалы получил дополнительный титул — «генерал-капитан», получив таким образом автономию в административных и военных делах (хотя и оставался в подчинённом положении по отношению к вице-королю Новой Испании). На тот момент в его подчинении находились территории современного мексиканского штата Чьяпас и современных государств Гватемала, Сальвадор, Гондурас, Никарагуа и Коста-Рика, резиденция находилась в городе Гватемала.
Реформы Бурбонов, начатые в 1786 году, заменили большинство коррехимьенто на интендантства, а генерал-капитан Гватемалы стал суперинтендантом Гватемалы (де-факто являясь одновременно ещё и интендантом города Гватемала). В 1812 году Кадисские кортесы разделили регион на две провинции: Гватемала (Гватемала, Чьяпас, Гондурас и Сальвадор) и Никарагуа-и-Коста-Рика (Никарагуа и Коста-Рика), при этом губернатор Гватемалы сохранил должность «генерал-капитана Центральной Америки и Чьяпас». В 1821 году генерал-капитанство формально прекратило существование, войдя в состав Мексиканской империи.[1] После падения империи в 1824 году на территории генерал-капитанства образовалось независимое государство — Соединённые Провинции Центральной Америки (лишь Чьяпас колебался, долгое время выбирая между тем, войти ли ему в состав этого государства или в состав Мексики; в итоге он был оккупирован мексиканскими войсками и насильно включён в состав Мексики). В 1840 году Соединённые Провинции распались на независимые государства Гватемала, Сальвадор, Гондурас, Никарагуа и Коста-Рика, чьи границы в целом соответствовали границам интендантств генерал-капитанства Гватемала.
Напишите отзыв о статье "Генерал-капитанство Гватемала"
Примечания
- ↑ [www.wdl.org/ru/item/57/ Карта провинций Никарагуа и Коста-Рики - Mировая цифровая библиотека]. Проверено 20 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GEkyOpRN Архивировано из первоисточника 29 апреля 2013].
|
Отрывок, характеризующий Генерал-капитанство Гватемала
– Да мне не сахар, мне только, чтоб вы помешали своей ручкой.Марья Генриховна согласилась и стала искать ложку, которую уже захватил кто то.
– Вы пальчиком, Марья Генриховна, – сказал Ростов, – еще приятнее будет.
– Горячо! – сказала Марья Генриховна, краснея от удовольствия.
Ильин взял ведро с водой и, капнув туда рому, пришел к Марье Генриховне, прося помешать пальчиком.
– Это моя чашка, – говорил он. – Только вложите пальчик, все выпью.
Когда самовар весь выпили, Ростов взял карты и предложил играть в короли с Марьей Генриховной. Кинули жребий, кому составлять партию Марьи Генриховны. Правилами игры, по предложению Ростова, было то, чтобы тот, кто будет королем, имел право поцеловать ручку Марьи Генриховны, а чтобы тот, кто останется прохвостом, шел бы ставить новый самовар для доктора, когда он проснется.
– Ну, а ежели Марья Генриховна будет королем? – спросил Ильин.
– Она и так королева! И приказания ее – закон.
Только что началась игра, как из за Марьи Генриховны вдруг поднялась вспутанная голова доктора. Он давно уже не спал и прислушивался к тому, что говорилось, и, видимо, не находил ничего веселого, смешного или забавного во всем, что говорилось и делалось. Лицо его было грустно и уныло. Он не поздоровался с офицерами, почесался и попросил позволения выйти, так как ему загораживали дорогу. Как только он вышел, все офицеры разразились громким хохотом, а Марья Генриховна до слез покраснела и тем сделалась еще привлекательнее на глаза всех офицеров. Вернувшись со двора, доктор сказал жене (которая перестала уже так счастливо улыбаться и, испуганно ожидая приговора, смотрела на него), что дождь прошел и что надо идти ночевать в кибитку, а то все растащат.
– Да я вестового пошлю… двух! – сказал Ростов. – Полноте, доктор.
– Я сам стану на часы! – сказал Ильин.
– Нет, господа, вы выспались, а я две ночи не спал, – сказал доктор и мрачно сел подле жены, ожидая окончания игры.
Глядя на мрачное лицо доктора, косившегося на свою жену, офицерам стало еще веселей, и многие не могла удерживаться от смеха, которому они поспешно старались приискивать благовидные предлоги. Когда доктор ушел, уведя свою жену, и поместился с нею в кибиточку, офицеры улеглись в корчме, укрывшись мокрыми шинелями; но долго не спали, то переговариваясь, вспоминая испуг доктора и веселье докторши, то выбегая на крыльцо и сообщая о том, что делалось в кибиточке. Несколько раз Ростов, завертываясь с головой, хотел заснуть; но опять чье нибудь замечание развлекало его, опять начинался разговор, и опять раздавался беспричинный, веселый, детский хохот.
В третьем часу еще никто не заснул, как явился вахмистр с приказом выступать к местечку Островне.
Все с тем же говором и хохотом офицеры поспешно стали собираться; опять поставили самовар на грязной воде. Но Ростов, не дождавшись чаю, пошел к эскадрону. Уже светало; дождик перестал, тучи расходились. Было сыро и холодно, особенно в непросохшем платье. Выходя из корчмы, Ростов и Ильин оба в сумерках рассвета заглянули в глянцевитую от дождя кожаную докторскую кибиточку, из под фартука которой торчали ноги доктора и в середине которой виднелся на подушке чепчик докторши и слышалось сонное дыхание.