Гвоздев, Алексей Александрович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Алексей Александрович Гвоздев
Дата рождения:

9 (21) марта 1887(1887-03-21)

Место рождения:

Санкт-Петербург,
Российская империя

Дата смерти:

10 апреля 1939(1939-04-10) (52 года)

Место смерти:

Ленинград,
РСФСР, СССР

Профессия:

театральный критик, театровед, литературовед

Гражданство:

СССР СССР

Годы активности:

19191939

Алексей Александрович Гвоздев (9 (21) марта 1887[1], Санкт-Петербург, — 10 апреля 1939, Ленинград) — советский театральный критик, театровед, литературовед и педагог.





Биография

Алексей Гвоздев родился 24 февраля 1887 года[2] в Петербурге в состоятельной купеческой семье. В 1897—1905 годах учился в гимназии Петра и Павла (Петришуле), где преподавание велось на немецком языке; в 1905—1908 годах продолжал своё образование за границей: слушал лекции по литературе, философии и языкознанию в Лейпциге и Мюнхене[2].

В 1908 году Гвоздев поступил на историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета, который окончил в 1913 году. В 1916 году приступил к преподаванию в университете (приват-доцент) и других учебных заведениях столицы зарубежной литературы; первый университетский курс был посвящён творчеству Ж. Б. Мольера[3]. В 1917—1920 годах преподавал в Томском университете, с 1919 года — профессор. В 1920 году Гвоздев вернулся в Петроград, с этого же года и до конца жизни преподавал в Ленинградском педагогическом институте, одновременно возглавлял сектор Института истории искусств (позже — Государственный научно-исследовательский институт театра, музыки и кинематографии)[1].

В печати Алексей Гвоздев дебютировал весной 1914 года, и первая статья был направлена против Всеволода Мейерхольда, который в дальнейшем станет его кумиром. Поводом для статьи послужила переделка пьесы-сказки К. Гоцци «Любовь к трем апельсинам», опубликованная Мейерхольдом в журнале с тем же названием. С 1915 года Гвоздев регулярно печатался в журнале либерально-демократической ориентации «Северные записки», где он вёл раздел «Литературная летопись»[3].

В театроведении Гвоздев стал основоположником не существовавшей в дореволюционной российской науке дисциплины — истории западноевропейского театра; автор фундаментального труда «Западноевропейский театр на рубеже XIX и XX столетий» (1939)[1].

Автор статьи «Балет» в первом издании БСЭ и нескольких статей в Литературной энциклопедии (подписаны А. Гвоздев).

Похоронен в Санкт-Петербурге на Литераторских мостках[4].

Сочинения

  • [teatr-lib.ru/Library/Gvozdev/Iz_istor/ Из истории театра и драмы]. — Пг., 1923.
  • [teatr-lib.ru/Library/Gvozdev/Theatre_meyer/ Театр имени Вс. Мейерхольда (1920—1926)]. — Л., 1927.
  • Художник в театре. — М. — Л., 1931.
  • Лебединое озеро. — Л., 1931.
  • Красный мак. — Л., 1931.
  • Театр послевоенной Германии. — Л. — М., 1933.
  • История западноевропейской литературы. Средние века и Возрождение. — М. — Л., 1935.
  • Западноевропейский театр на рубеже XIX—XX столетий. — Л., 1939.
  • [teatr-lib.ru/Library/Gvozdev/critic/ Театральная критика] / Сост. и примеч. Н. А. Таршис. Л.: Искусство, 1987. 279 с.

Напишите отзыв о статье "Гвоздев, Алексей Александрович"

Примечания

  1. 1 2 3 Альтшулер А. Я. [www.booksite.ru/fulltext/the/ate/theater/tom1/38.htm Гвоздев, Алексей Александрович] // Театральная энциклопедия (под ред. С. С. Мокульского). — М.: Советская энциклопедия, 1961. — Т. 1.
  2. 1 2 И. И. Шнейдерман [www.teatr-lib.ru/Library/Gvozdev/critic/#_Toc134087053 Алексей Александрович Гвоздев] // Гвоздев А. А. Театральная критика / Сост. и прим. Н. А. Таршис. Л.. — Л.: Искусство, 1987. — С. 3.
  3. 1 2 И. И. Шнейдерман [www.teatr-lib.ru/Library/Gvozdev/critic/#_Toc134087053 Алексей Александрович Гвоздев] // Гвоздев А. А. Театральная критика / Сост. и прим. Н. А. Таршис. Л.. — Л.: Искусство, 1987. — С. 4.
  4. [litmostki.ru/gvozdev Фотография памятника на могиле] на сайте «Литераторские мостки»

Литература, ссылки

  • [www.ballet-enc.ru/html/g/gvozdev.html Биография] в Энциклопедии «Балет» (М., 1981)
  • Профессор А. А. Гвоздев (1887—1939) // Учёные записки Ленинградского педагогического института им. А. И. Герцена. — Л., 1939. — Приводится библиографический список важнейших работ Гвоздева.
  • Павлова В. Библиография работ A. A. Гвоздева // Театр и драматургия: сборник. — Л., 1959.
  • Песочинский Н. [ptzh.theatre.ru/2004/35/113/ О Ленинградской театроведческой школе] // «Петербургский театральный журнал». — 2004, № 35.

Отрывок, характеризующий Гвоздев, Алексей Александрович

– Я желаю мира не менее императора Александра, – начал он. – Не я ли осьмнадцать месяцев делаю все, чтобы получить его? Я осьмнадцать месяцев жду объяснений. Но для того, чтобы начать переговоры, чего же требуют от меня? – сказал он, нахмурившись и делая энергически вопросительный жест своей маленькой белой и пухлой рукой.
– Отступления войск за Неман, государь, – сказал Балашев.
– За Неман? – повторил Наполеон. – Так теперь вы хотите, чтобы отступили за Неман – только за Неман? – повторил Наполеон, прямо взглянув на Балашева.
Балашев почтительно наклонил голову.
Вместо требования четыре месяца тому назад отступить из Номерании, теперь требовали отступить только за Неман. Наполеон быстро повернулся и стал ходить по комнате.
– Вы говорите, что от меня требуют отступления за Неман для начатия переговоров; но от меня требовали точно так же два месяца тому назад отступления за Одер и Вислу, и, несмотря на то, вы согласны вести переговоры.
Он молча прошел от одного угла комнаты до другого и опять остановился против Балашева. Лицо его как будто окаменело в своем строгом выражении, и левая нога дрожала еще быстрее, чем прежде. Это дрожанье левой икры Наполеон знал за собой. La vibration de mon mollet gauche est un grand signe chez moi, [Дрожание моей левой икры есть великий признак,] – говорил он впоследствии.
– Такие предложения, как то, чтобы очистить Одер и Вислу, можно делать принцу Баденскому, а не мне, – совершенно неожиданно для себя почти вскрикнул Наполеон. – Ежели бы вы мне дали Петербуг и Москву, я бы не принял этих условий. Вы говорите, я начал войну? А кто прежде приехал к армии? – император Александр, а не я. И вы предлагаете мне переговоры тогда, как я издержал миллионы, тогда как вы в союзе с Англией и когда ваше положение дурно – вы предлагаете мне переговоры! А какая цель вашего союза с Англией? Что она дала вам? – говорил он поспешно, очевидно, уже направляя свою речь не для того, чтобы высказать выгоды заключения мира и обсудить его возможность, а только для того, чтобы доказать и свою правоту, и свою силу, и чтобы доказать неправоту и ошибки Александра.
Вступление его речи было сделано, очевидно, с целью выказать выгоду своего положения и показать, что, несмотря на то, он принимает открытие переговоров. Но он уже начал говорить, и чем больше он говорил, тем менее он был в состоянии управлять своей речью.
Вся цель его речи теперь уже, очевидно, была в том, чтобы только возвысить себя и оскорбить Александра, то есть именно сделать то самое, чего он менее всего хотел при начале свидания.
– Говорят, вы заключили мир с турками?
Балашев утвердительно наклонил голову.
– Мир заключен… – начал он. Но Наполеон не дал ему говорить. Ему, видно, нужно было говорить самому, одному, и он продолжал говорить с тем красноречием и невоздержанием раздраженности, к которому так склонны балованные люди.
– Да, я знаю, вы заключили мир с турками, не получив Молдавии и Валахии. А я бы дал вашему государю эти провинции так же, как я дал ему Финляндию. Да, – продолжал он, – я обещал и дал бы императору Александру Молдавию и Валахию, а теперь он не будет иметь этих прекрасных провинций. Он бы мог, однако, присоединить их к своей империи, и в одно царствование он бы расширил Россию от Ботнического залива до устьев Дуная. Катерина Великая не могла бы сделать более, – говорил Наполеон, все более и более разгораясь, ходя по комнате и повторяя Балашеву почти те же слова, которые ои говорил самому Александру в Тильзите. – Tout cela il l'aurait du a mon amitie… Ah! quel beau regne, quel beau regne! – повторил он несколько раз, остановился, достал золотую табакерку из кармана и жадно потянул из нее носом.
– Quel beau regne aurait pu etre celui de l'Empereur Alexandre! [Всем этим он был бы обязан моей дружбе… О, какое прекрасное царствование, какое прекрасное царствование! О, какое прекрасное царствование могло бы быть царствование императора Александра!]
Он с сожалением взглянул на Балашева, и только что Балашев хотел заметить что то, как он опять поспешно перебил его.
– Чего он мог желать и искать такого, чего бы он не нашел в моей дружбе?.. – сказал Наполеон, с недоумением пожимая плечами. – Нет, он нашел лучшим окружить себя моими врагами, и кем же? – продолжал он. – Он призвал к себе Штейнов, Армфельдов, Винцингероде, Бенигсенов, Штейн – прогнанный из своего отечества изменник, Армфельд – развратник и интриган, Винцингероде – беглый подданный Франции, Бенигсен несколько более военный, чем другие, но все таки неспособный, который ничего не умел сделать в 1807 году и который бы должен возбуждать в императоре Александре ужасные воспоминания… Положим, ежели бы они были способны, можно бы их употреблять, – продолжал Наполеон, едва успевая словом поспевать за беспрестанно возникающими соображениями, показывающими ему его правоту или силу (что в его понятии было одно и то же), – но и того нет: они не годятся ни для войны, ни для мира. Барклай, говорят, дельнее их всех; но я этого не скажу, судя по его первым движениям. А они что делают? Что делают все эти придворные! Пфуль предлагает, Армфельд спорит, Бенигсен рассматривает, а Барклай, призванный действовать, не знает, на что решиться, и время проходит. Один Багратион – военный человек. Он глуп, но у него есть опытность, глазомер и решительность… И что за роль играет ваш молодой государь в этой безобразной толпе. Они его компрометируют и на него сваливают ответственность всего совершающегося. Un souverain ne doit etre a l'armee que quand il est general, [Государь должен находиться при армии только тогда, когда он полководец,] – сказал он, очевидно, посылая эти слова прямо как вызов в лицо государя. Наполеон знал, как желал император Александр быть полководцем.