Гей

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Гей (англ. gay) — английское прилагательное, изначально означавшее «беззаботный», «весёлый», «яркий, театральный». Однако в современном английском языке (с 1960-х — 1970-х) это слово обычно используется как существительное или прилагательное, обозначающее однополую сексуальную ориентацию — гомосексуальность.

В своей книге «Любовь небесного цвета» социолог и сексолог И. С. Кон пишет: «Гей» — не просто мужчина, любящий мужчин, а носитель особого самосознания, член соответствующей субкультуры, общины или организации, борец за свои гражданские права и т. д.[1]

В английском языке слово «гей» может быть использовано для описания черт, ассоциируемых с квирами или с гомосексуалами, как с мужчинами, так и с женщинами, с субкультурой или образом жизни. В русском языке термин «гей» применяется преимущественно по отношению к мужчинам-гомосексуалам. Термин лесбиянка, с другой стороны, используется и в английском, и в русском языке одинаково гендерно-специфично, обозначая гомосексуальных женщин.





Этимология

Основное значение слова подверглось сильным изменениям в течение XX столетия. Однако это изменение не было неожиданным — оно возникло из более ранних примеров сексуализированного использования этого слова (а именно, для обозначения проституции, «лёгкого поведения»).

Само слово «gay», возможно, происходит от старофранцузского gai, в свою очередь, вероятно, заимствованного из одного из германских языков[2]. По другой этимологии, от старопровансальского gaya («весёлый»), откуда название трактата Ницше «Весёлая наука» («La gaya scienza»); а провансальское слово — от распространенного латинского глагола «gaudeo» (радоваться), откуда строка гимна студентов: «Gaudeamus igitur» («Будем веселиться!»).

Слово первоначально означало «беззаботный», «весёлый», «яркий, театральный» и широко использовалось в разговорной речи и в литературе в этом значении в английском и французском языках (ср., например, название оперетты Жака Оффенбаха Gaîté Parisienne — «Parisian Gaiety», «Парижское веселье»). В более поздние времена, начиная примерно с 1960-х — 1970-х, слово «gay» в английском языке уже не могло употребляться в таком значении без придания фразе оттенка двойного или скрытого смысла.

Слово «gay» начало приобретать в английском языке сексуальную окраску в конце XVII века, когда оно использовалось в значении «человек, пристрастившийся к удовольствиям», «предающийся сладострастию». Такое словоупотребление было расширением первоначального значения «беззаботный». Подразумевалось, что беззаботный человек не чувствует себя «связанным моральными ограничениями». В конце XIX века термин «gay life» (буквально: «гей-жизнь», «беззаботная жизнь») был широко используемым в английском языке эвфемизмом для обозначения проституции и других форм внебрачного сексуального поведения, которые воспринимались обществом как аморальные.

Имя Gay в качестве личного имени в англоязычных странах до сих пор изредка встречается, обычно как женское имя, хотя в последнее время его написание часто меняют на Gaye. По данным переписи населения 1990 года личное имя «Gay» было 795-м по распространённости в США[3]. Оно также иногда использовалось в качестве личного имени и для мужчин. Имя популярного ирландского теле-шоумена Габриэла Бирна (Gabriel Byrne) всегда сокращалось как «Gay» (Гей), и передача, которую он вёл на радио, называлась «Шоу Гея Бирна» (The Gay Byrne Show). Таким образом могут сокращаться также английское женское имя Gaynell и мужские имена Gaylen и Gaylord.

Слово Gaiety («Веселье») также раньше было распространённым названием для мест отдыха и развлечений. Одним из любимых мест Оскара Уайльда в Дублине был The Gaiety Theatre, основанный под таким названием в 1884 году.

В последние десятилетия слово «Gay» стало восприниматься, в том числе, и как аббревиатура со значением «Good As You» («такой же как ты»)[4].

Появление современного значения слова

Использование термина «gay» в применении к гомосексуальности происходит от расширения сексуализированной коннотации его исходного значения «беззаботный и раскованный», подразумевающего желание отбросить традиционные «условности» и сексуальную мораль. Такое использование этого слова в английском языке задокументировано ещё в начале 1920-х годов. Вначале это слово более широко применялось для описания раскованного сексуального поведения гетеросексуалов, как, например, в распространённой в своё время фразе gay Lothario («беззаботный Лотарио»)[5] или в заглавии книги и фильма The Gay Falcon, описывающей детектива, распутника и бабника по имени Гей Фэлкон. Вплоть до середины 20-го столетия человека можно было назвать по-английски «gay» без намёка на его сексуальную ориентацию и без оттенка предрассудков, имея в виду значение «бабник», «распутник».

Цитата из произведения Гертруды Стайн «Мисс Фурр и мисс Скин» (Miss Furr and Miss Skeene, 1922) является, по всей вероятности, первым документированным публичным использованием слова «gay» в применении к гомосексуальным отношениям. Однако и там из контекста остаётся неясным, использовала ли Стайн это слово для описания лесбийских отношений или весёлого характера: They were …gay, they learned little things that are things in being gay, … they were quite regularly gay.

Мюзикл 1929 года «Сладкая горечь» (Bitter Sweet) Ноэла Коуарда содержит другой пример использования слова «gay» в контексте, подразумевающем гомосексуальность. В песне, звучащей в этом мюзикле, «Зелёная гвоздика», четыре одетых с иголочки «дэнди» образца 1890-х годов поют:

Pretty boys, witty boys, You may sneer
At our disintegration.
Haughty boys, naughty boys,
Dear, dear, dear!
Swooning with affectation…
And as we are the reason
For the «Nineties» being gay,
We all wear a green carnation.

Название песни содержит аллюзию на Оскара Уайльда, известного привычкой к ношению зелёной гвоздики в петлице. Гомосексуальность Оскара Уайльда была широко известна. Однако фраза gay nineties («беззаботные 1890-е») была также широко используемым эпитетом для описания периода 1890-х годов. В частности, фильм, называвшийся The Gay Nineties or The Unfaithful Husband («Беззаботные 90-е, или неверный муж») был выпущен в том же году, что и вышеупомянутый мюзикл.

Песня «The Green Carnation» также использовала популярные сатирические образы Уайльда и движения «эстетов», восходящие к оперетте Гильберта и Салливэна «Терпение» (1881). Вследствие этого точное значение слова «gay» в контексте этого мюзикла определить затруднительно — то ли это намёк на гомосексуальность Уайльда, то ли критика эстетства и декаданса 1890-х годов.

См. также

Напишите отзыв о статье "Гей"

Примечания

  1. www.lib.ru/PSIH/KON/blove.txt
  2. [www.etymonline.com/index.php?term=gay "gay"]. Online Etymology Dictionary. Проверено 18 ноября 2012.
  3. www.census.gov/genealogy/names/dist.female.first
  4. Например, [www.digitalspy.co.uk/tv/news/a75447/davidson-departs-kitchen-after-gay-row.html Alex Fletcher. Davidson departs 'Kitchen' after gay row], Digital Spy, September 11 2007. Помимо прочего, название «Good As You» носит одна из гей-организаций Индии: [www.dnaindia.com/india/report_gay-pride-rally-turns-curious-heads-in-bangalore_1174555-all Gay pride rally turns curious heads in Bangalore], Daily News & Analysis, June 29, 2008.
  5. [www.bartleby.com/81/10549.html Словарь Бартлби]

Отрывок, характеризующий Гей

– Да, – сказал Ростов, как будто выговорить это слово стоило большого труда, и сел за соседний стол.
Оба молчали; в комнате сидели два немца и один русский офицер. Все молчали, и слышались звуки ножей о тарелки и чавканье поручика. Когда Телянин кончил завтрак, он вынул из кармана двойной кошелек, изогнутыми кверху маленькими белыми пальцами раздвинул кольца, достал золотой и, приподняв брови, отдал деньги слуге.
– Пожалуйста, поскорее, – сказал он.
Золотой был новый. Ростов встал и подошел к Телянину.
– Позвольте посмотреть мне кошелек, – сказал он тихим, чуть слышным голосом.
С бегающими глазами, но всё поднятыми бровями Телянин подал кошелек.
– Да, хорошенький кошелек… Да… да… – сказал он и вдруг побледнел. – Посмотрите, юноша, – прибавил он.
Ростов взял в руки кошелек и посмотрел и на него, и на деньги, которые были в нем, и на Телянина. Поручик оглядывался кругом, по своей привычке и, казалось, вдруг стал очень весел.
– Коли будем в Вене, всё там оставлю, а теперь и девать некуда в этих дрянных городишках, – сказал он. – Ну, давайте, юноша, я пойду.
Ростов молчал.
– А вы что ж? тоже позавтракать? Порядочно кормят, – продолжал Телянин. – Давайте же.
Он протянул руку и взялся за кошелек. Ростов выпустил его. Телянин взял кошелек и стал опускать его в карман рейтуз, и брови его небрежно поднялись, а рот слегка раскрылся, как будто он говорил: «да, да, кладу в карман свой кошелек, и это очень просто, и никому до этого дела нет».
– Ну, что, юноша? – сказал он, вздохнув и из под приподнятых бровей взглянув в глаза Ростова. Какой то свет глаз с быстротою электрической искры перебежал из глаз Телянина в глаза Ростова и обратно, обратно и обратно, всё в одно мгновение.
– Подите сюда, – проговорил Ростов, хватая Телянина за руку. Он почти притащил его к окну. – Это деньги Денисова, вы их взяли… – прошептал он ему над ухом.
– Что?… Что?… Как вы смеете? Что?… – проговорил Телянин.
Но эти слова звучали жалобным, отчаянным криком и мольбой о прощении. Как только Ростов услыхал этот звук голоса, с души его свалился огромный камень сомнения. Он почувствовал радость и в то же мгновение ему стало жалко несчастного, стоявшего перед ним человека; но надо было до конца довести начатое дело.
– Здесь люди Бог знает что могут подумать, – бормотал Телянин, схватывая фуражку и направляясь в небольшую пустую комнату, – надо объясниться…
– Я это знаю, и я это докажу, – сказал Ростов.
– Я…
Испуганное, бледное лицо Телянина начало дрожать всеми мускулами; глаза всё так же бегали, но где то внизу, не поднимаясь до лица Ростова, и послышались всхлипыванья.
– Граф!… не губите молодого человека… вот эти несчастные деньги, возьмите их… – Он бросил их на стол. – У меня отец старик, мать!…
Ростов взял деньги, избегая взгляда Телянина, и, не говоря ни слова, пошел из комнаты. Но у двери он остановился и вернулся назад. – Боже мой, – сказал он со слезами на глазах, – как вы могли это сделать?
– Граф, – сказал Телянин, приближаясь к юнкеру.
– Не трогайте меня, – проговорил Ростов, отстраняясь. – Ежели вам нужда, возьмите эти деньги. – Он швырнул ему кошелек и выбежал из трактира.


Вечером того же дня на квартире Денисова шел оживленный разговор офицеров эскадрона.
– А я говорю вам, Ростов, что вам надо извиниться перед полковым командиром, – говорил, обращаясь к пунцово красному, взволнованному Ростову, высокий штаб ротмистр, с седеющими волосами, огромными усами и крупными чертами морщинистого лица.
Штаб ротмистр Кирстен был два раза разжалован в солдаты зa дела чести и два раза выслуживался.
– Я никому не позволю себе говорить, что я лгу! – вскрикнул Ростов. – Он сказал мне, что я лгу, а я сказал ему, что он лжет. Так с тем и останется. На дежурство может меня назначать хоть каждый день и под арест сажать, а извиняться меня никто не заставит, потому что ежели он, как полковой командир, считает недостойным себя дать мне удовлетворение, так…
– Да вы постойте, батюшка; вы послушайте меня, – перебил штаб ротмистр своим басистым голосом, спокойно разглаживая свои длинные усы. – Вы при других офицерах говорите полковому командиру, что офицер украл…
– Я не виноват, что разговор зашел при других офицерах. Может быть, не надо было говорить при них, да я не дипломат. Я затем в гусары и пошел, думал, что здесь не нужно тонкостей, а он мне говорит, что я лгу… так пусть даст мне удовлетворение…
– Это всё хорошо, никто не думает, что вы трус, да не в том дело. Спросите у Денисова, похоже это на что нибудь, чтобы юнкер требовал удовлетворения у полкового командира?
Денисов, закусив ус, с мрачным видом слушал разговор, видимо не желая вступаться в него. На вопрос штаб ротмистра он отрицательно покачал головой.
– Вы при офицерах говорите полковому командиру про эту пакость, – продолжал штаб ротмистр. – Богданыч (Богданычем называли полкового командира) вас осадил.
– Не осадил, а сказал, что я неправду говорю.
– Ну да, и вы наговорили ему глупостей, и надо извиниться.
– Ни за что! – крикнул Ростов.
– Не думал я этого от вас, – серьезно и строго сказал штаб ротмистр. – Вы не хотите извиниться, а вы, батюшка, не только перед ним, а перед всем полком, перед всеми нами, вы кругом виноваты. А вот как: кабы вы подумали да посоветовались, как обойтись с этим делом, а то вы прямо, да при офицерах, и бухнули. Что теперь делать полковому командиру? Надо отдать под суд офицера и замарать весь полк? Из за одного негодяя весь полк осрамить? Так, что ли, по вашему? А по нашему, не так. И Богданыч молодец, он вам сказал, что вы неправду говорите. Неприятно, да что делать, батюшка, сами наскочили. А теперь, как дело хотят замять, так вы из за фанаберии какой то не хотите извиниться, а хотите всё рассказать. Вам обидно, что вы подежурите, да что вам извиниться перед старым и честным офицером! Какой бы там ни был Богданыч, а всё честный и храбрый, старый полковник, так вам обидно; а замарать полк вам ничего? – Голос штаб ротмистра начинал дрожать. – Вы, батюшка, в полку без году неделя; нынче здесь, завтра перешли куда в адъютантики; вам наплевать, что говорить будут: «между павлоградскими офицерами воры!» А нам не всё равно. Так, что ли, Денисов? Не всё равно?
Денисов всё молчал и не шевелился, изредка взглядывая своими блестящими, черными глазами на Ростова.
– Вам своя фанаберия дорога, извиниться не хочется, – продолжал штаб ротмистр, – а нам, старикам, как мы выросли, да и умереть, Бог даст, приведется в полку, так нам честь полка дорога, и Богданыч это знает. Ох, как дорога, батюшка! А это нехорошо, нехорошо! Там обижайтесь или нет, а я всегда правду матку скажу. Нехорошо!
И штаб ротмистр встал и отвернулся от Ростова.
– Пг'авда, чог'т возьми! – закричал, вскакивая, Денисов. – Ну, Г'остов! Ну!
Ростов, краснея и бледнея, смотрел то на одного, то на другого офицера.
– Нет, господа, нет… вы не думайте… я очень понимаю, вы напрасно обо мне думаете так… я… для меня… я за честь полка.да что? это на деле я покажу, и для меня честь знамени…ну, всё равно, правда, я виноват!.. – Слезы стояли у него в глазах. – Я виноват, кругом виноват!… Ну, что вам еще?…