Генерал-адмирал

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Генера́л-адмира́л — одно из высших воинских званий во флотах ряда государств.





Россия

Знаки различия
«Генерал-адмирала»

погон c 1899

</div>

</div>
<center>... c 1904
<center>... c 1917

</div>

</div>

В Российской империи — высший военный чин (звание) и должность на флоте. Согласно Табелю о рангах Петра I 1722 года, приравнено чину (званию) генерал-фельдмаршала в сухопутных войсках, а также гражданским чинам канцлера и действительного тайного советника I класса.

В истории русского флота генерал-адмиралов было шесть; иногда к этому списку добавляют также петровских сподвижников Ф. Я. Лефорта (1696) и Ф. А. Головина (1699).

Франц Лефорт, носивший звание полного генерала русских полков иноземного строя, во Втором Азовском походе (1696) командовал флотом и получил звание адмирала. Возможно, именно так появилось звание генерал-адмирала российского флота. К этому времени звание генерал-адмирала уже существовало в Соединённых провинциях и Швеции.

После смерти Ф. Лефорта в 1699 году Ф. А. Головин, занимавший должность генерал-кригскомиссара и занимавшийся набором европейских специалистов для флота, был наименован «воинского каравана (флота) генерал-адмиралом». В 1700 году он также получил чин генерал-фельдмаршала, и таким образом, также объединил звания адмирала и главнокомандующего генерала.

В эпоху Петра I нередко военачальники получали воинские звания в армии и во флоте разного ранга:

Последовательность военного звания 1917г.
младшее звание:
Адмирал


Генерал-aдмирал
старшее звание:
нет

Генерал-адмиралы российского флота

В 1796 граф Иван Григорьевич Чернышев (1726—1797) получил от императора Павла I (который с момента рождения носил звание генерал-адмирала) звание генерал-фельдмаршала по флоту «с тем, однакож, чтобы он не был генерал-адмиралом».

Германия

В немецком флоте генерал-адмирал (нем. Generaladmiral) — второе по старшинству звание на флоте (Kriegsmarine), ниже гросс-адмирала, но выше адмирала, соответствовало сухопутному чину генерал-полковника.

Генерал-адмиралы Кригсмарине Третьего рейха:

Примечание:
Адмирал Карл Дёниц был произведён в гросс-адмиралы, минуя звание генерал-адмирала.

Швеция

Великий адмирал (шведск. Storamiral) — высшее военно-морское звание и должность в Швеции. Соответствовало чину фельдмаршала в армии Швеции (шведск. Fältmarskalk). Оно было присвоено только двум адмиралам: герцогу Сёдерманландскому Карлу (впоследствии король Швеции Карл XIII) и кронпринцу Оскару (впоследствии король Швеции Оскар I)

Риксадмирал (шведск. Riksamiral) — одна из высших военно-морских должностей в Швеции в XVI—XVII веках. Риксадмиралы вначале возглавляли различные морские экспедиции, позже стояли во главе Адмиралтейств-коллегии Швеции.

Имя Изображение Дата рождения Назначение на должность Увольнение от должности Дата смерти Примечания
Клас-Эрикссон Флеминг
имел титул Svea rikes amiral
около 1530 1571 1595 13 апреля 1597
Аксель-Нильссон Райнинг
имел титул Riksens amiral
1552 1602 1611 1620
Гёран-Нильссон Гилленштерна 31 декабря 1575 1611 24 августа 1618
Карл Карлссон Гилленхельм 4 марта 1574 1620 17 марта 1650
Габриэль-Бенгтссон Оксенштерна 18 марта 1586 1652 12 декабря 1656
Карл Густав Врангель 23 декабря 1613 1657 1664 25 июня 1676
Густав-Отто Стенбок 7 сентября 1614 1664 1675 24 сентября 1685
Имя Изображение Дата рождения Назначение на должность Увольнение от должности Дата смерти Примечания

Густав-Отто Стенбок, уволенный королём Швеции Карлом XI в 1675 году от должности риксадмирала, стал последним адмиралом в ВМС Швеции, занимавшим эту должность. Вместо должности риксадмирала была введена должность Высшего или Главного адмирала (шведск. Oversteamiral) которую и занял Стенбок. После его смерти в 1685 году должность Высшего адмирала была упразднена.

Адмирал-генерал (шведск. Amiralgeneral) — одна из высших должностей в Швеции во время царствования короля Карла XI. Эту должность в 1681 году занял адмирал Ганс Вахтмейстер (1641—1714). В 1680—1700 он провёл реорганизацию и модернизацию шведского флота. Наряду с Хенриком Тролле и Класом Ларссоном Флемингом считается одним из лучших администраторов и организаторов шведских ВМС.

Генерал-адмирал (шведск. Generalamiral) — одна из высших должностей в ВМС Швеции. Впервые права и обязанности генерал-адмиралов были сформулированы королём Швеции Густавом III. Генерал-адмиралы заседали в Королевском совете и ведали вопросами развития и боевой деятельности ВМС. Список генерал-адмиралов (в скобках время нахождения в должности):

Португалия

Звание генерал-адмирала (almirante-general) с 1892 по 1910 было высшим военно-морским званием в Португалии. Его имел только король Португалии как Главнокомандующий ВМС. В сухопутных силах этому званию соответствовало звание главного маршала Португалии (marechal-general), которое также имел король Португалии.

См. также

Напишите отзыв о статье "Генерал-адмирал"

Отрывок, характеризующий Генерал-адмирал

Губернская жизнь в 1812 году была точно такая же, как и всегда, только с тою разницею, что в городе было оживленнее по случаю прибытия многих богатых семей из Москвы и что, как и во всем, что происходило в то время в России, была заметна какая то особенная размашистость – море по колено, трын трава в жизни, да еще в том, что тот пошлый разговор, который необходим между людьми и который прежде велся о погоде и об общих знакомых, теперь велся о Москве, о войске и Наполеоне.
Общество, собранное у губернатора, было лучшее общество Воронежа.
Дам было очень много, было несколько московских знакомых Николая; но мужчин не было никого, кто бы сколько нибудь мог соперничать с георгиевским кавалером, ремонтером гусаром и вместе с тем добродушным и благовоспитанным графом Ростовым. В числе мужчин был один пленный итальянец – офицер французской армии, и Николай чувствовал, что присутствие этого пленного еще более возвышало значение его – русского героя. Это был как будто трофей. Николай чувствовал это, и ему казалось, что все так же смотрели на итальянца, и Николай обласкал этого офицера с достоинством и воздержностью.
Как только вошел Николай в своей гусарской форме, распространяя вокруг себя запах духов и вина, и сам сказал и слышал несколько раз сказанные ему слова: vaut mieux tard que jamais, его обступили; все взгляды обратились на него, и он сразу почувствовал, что вступил в подобающее ему в губернии и всегда приятное, но теперь, после долгого лишения, опьянившее его удовольствием положение всеобщего любимца. Не только на станциях, постоялых дворах и в коверной помещика были льстившиеся его вниманием служанки; но здесь, на вечере губернатора, было (как показалось Николаю) неисчерпаемое количество молоденьких дам и хорошеньких девиц, которые с нетерпением только ждали того, чтобы Николай обратил на них внимание. Дамы и девицы кокетничали с ним, и старушки с первого дня уже захлопотали о том, как бы женить и остепенить этого молодца повесу гусара. В числе этих последних была сама жена губернатора, которая приняла Ростова, как близкого родственника, и называла его «Nicolas» и «ты».
Катерина Петровна действительно стала играть вальсы и экосезы, и начались танцы, в которых Николай еще более пленил своей ловкостью все губернское общество. Он удивил даже всех своей особенной, развязной манерой в танцах. Николай сам был несколько удивлен своей манерой танцевать в этот вечер. Он никогда так не танцевал в Москве и счел бы даже неприличным и mauvais genre [дурным тоном] такую слишком развязную манеру танца; но здесь он чувствовал потребность удивить их всех чем нибудь необыкновенным, чем нибудь таким, что они должны были принять за обыкновенное в столицах, но неизвестное еще им в провинции.
Во весь вечер Николай обращал больше всего внимания на голубоглазую, полную и миловидную блондинку, жену одного из губернских чиновников. С тем наивным убеждением развеселившихся молодых людей, что чужие жены сотворены для них, Ростов не отходил от этой дамы и дружески, несколько заговорщически, обращался с ее мужем, как будто они хотя и не говорили этого, но знали, как славно они сойдутся – то есть Николай с женой этого мужа. Муж, однако, казалось, не разделял этого убеждения и старался мрачно обращаться с Ростовым. Но добродушная наивность Николая была так безгранична, что иногда муж невольно поддавался веселому настроению духа Николая. К концу вечера, однако, по мере того как лицо жены становилось все румянее и оживленнее, лицо ее мужа становилось все грустнее и бледнее, как будто доля оживления была одна на обоих, и по мере того как она увеличивалась в жене, она уменьшалась в муже.


Николай, с несходящей улыбкой на лице, несколько изогнувшись на кресле, сидел, близко наклоняясь над блондинкой и говоря ей мифологические комплименты.
Переменяя бойко положение ног в натянутых рейтузах, распространяя от себя запах духов и любуясь и своей дамой, и собою, и красивыми формами своих ног под натянутыми кичкирами, Николай говорил блондинке, что он хочет здесь, в Воронеже, похитить одну даму.
– Какую же?
– Прелестную, божественную. Глаза у ней (Николай посмотрел на собеседницу) голубые, рот – кораллы, белизна… – он глядел на плечи, – стан – Дианы…
Муж подошел к ним и мрачно спросил у жены, о чем она говорит.
– А! Никита Иваныч, – сказал Николай, учтиво вставая. И, как бы желая, чтобы Никита Иваныч принял участие в его шутках, он начал и ему сообщать свое намерение похитить одну блондинку.
Муж улыбался угрюмо, жена весело. Добрая губернаторша с неодобрительным видом подошла к ним.
– Анна Игнатьевна хочет тебя видеть, Nicolas, – сказала она, таким голосом выговаривая слова: Анна Игнатьевна, что Ростову сейчас стало понятно, что Анна Игнатьевна очень важная дама. – Пойдем, Nicolas. Ведь ты позволил мне так называть тебя?
– О да, ma tante. Кто же это?
– Анна Игнатьевна Мальвинцева. Она слышала о тебе от своей племянницы, как ты спас ее… Угадаешь?..
– Мало ли я их там спасал! – сказал Николай.
– Ее племянницу, княжну Болконскую. Она здесь, в Воронеже, с теткой. Ого! как покраснел! Что, или?..
– И не думал, полноте, ma tante.
– Ну хорошо, хорошо. О! какой ты!
Губернаторша подводила его к высокой и очень толстой старухе в голубом токе, только что кончившей свою карточную партию с самыми важными лицами в городе. Это была Мальвинцева, тетка княжны Марьи по матери, богатая бездетная вдова, жившая всегда в Воронеже. Она стояла, рассчитываясь за карты, когда Ростов подошел к ней. Она строго и важно прищурилась, взглянула на него и продолжала бранить генерала, выигравшего у нее.
– Очень рада, мой милый, – сказала она, протянув ему руку. – Милости прошу ко мне.
Поговорив о княжне Марье и покойнике ее отце, которого, видимо, не любила Мальвинцева, и расспросив о том, что Николай знал о князе Андрее, который тоже, видимо, не пользовался ее милостями, важная старуха отпустила его, повторив приглашение быть у нее.
Николай обещал и опять покраснел, когда откланивался Мальвинцевой. При упоминании о княжне Марье Ростов испытывал непонятное для него самого чувство застенчивости, даже страха.
Отходя от Мальвинцевой, Ростов хотел вернуться к танцам, но маленькая губернаторша положила свою пухленькую ручку на рукав Николая и, сказав, что ей нужно поговорить с ним, повела его в диванную, из которой бывшие в ней вышли тотчас же, чтобы не мешать губернаторше.
– Знаешь, mon cher, – сказала губернаторша с серьезным выражением маленького доброго лица, – вот это тебе точно партия; хочешь, я тебя сосватаю?
– Кого, ma tante? – спросил Николай.
– Княжну сосватаю. Катерина Петровна говорит, что Лили, а по моему, нет, – княжна. Хочешь? Я уверена, твоя maman благодарить будет. Право, какая девушка, прелесть! И она совсем не так дурна.
– Совсем нет, – как бы обидевшись, сказал Николай. – Я, ma tante, как следует солдату, никуда не напрашиваюсь и ни от чего не отказываюсь, – сказал Ростов прежде, чем он успел подумать о том, что он говорит.
– Так помни же: это не шутка.
– Какая шутка!
– Да, да, – как бы сама с собою говоря, сказала губернаторша. – А вот что еще, mon cher, entre autres. Vous etes trop assidu aupres de l'autre, la blonde. [мой друг. Ты слишком ухаживаешь за той, за белокурой.] Муж уж жалок, право…
– Ах нет, мы с ним друзья, – в простоте душевной сказал Николай: ему и в голову не приходило, чтобы такое веселое для него препровождение времени могло бы быть для кого нибудь не весело.
«Что я за глупость сказал, однако, губернаторше! – вдруг за ужином вспомнилось Николаю. – Она точно сватать начнет, а Соня?..» И, прощаясь с губернаторшей, когда она, улыбаясь, еще раз сказала ему: «Ну, так помни же», – он отвел ее в сторону:
– Но вот что, по правде вам сказать, ma tante…
– Что, что, мой друг; пойдем вот тут сядем.
Николай вдруг почувствовал желание и необходимость рассказать все свои задушевные мысли (такие, которые и не рассказал бы матери, сестре, другу) этой почти чужой женщине. Николаю потом, когда он вспоминал об этом порыве ничем не вызванной, необъяснимой откровенности, которая имела, однако, для него очень важные последствия, казалось (как это и кажется всегда людям), что так, глупый стих нашел; а между тем этот порыв откровенности, вместе с другими мелкими событиями, имел для него и для всей семьи огромные последствия.