Генерал-губернатор

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Генера́л-губерна́тор (англ. Governor-General, в Канаде и Индии Governor General) — назначенный представитель главы государства или правительства для управления некоторой территорией, обычно колониальной. Этот титул используется Британской Короной в Королевствах Содружества Наций, или в бывших британских владениях. Например, пост генерал-губернатора Индии существововал с 1773 по 1950 год. Представитель Короны — термин, используемых в различных конституциях для обозначения генерал-губернатора; неформально часто использовался термин вице-король.

Нидерланды также назначают генерал-губернаторов для заморских территорий, например для Арубы и Антилл.

Титул использовался в Императорской России. В 17031917 годах являлся высшей должностью местной администрации; обладал гражданской и военной властью, с 1775 года возглавлял генерал-губернаторство.





Использование в Содружестве наций

Сейчас титул Генерал-губернатор используется для стран, у которых королева Елизавета II — глава государства, или суверен, исключая Соединённое королевство.

Термин произошёл от британских колоний, ставших самоуправляемыми доминионами Британской империи; (например, Австралия, Канада и Новая Зеландия). С отделением Новой Зеландии, каждая из этих колоний имела свои части, которыми правил губернатор, и поэтому представителям королевы в «доминионе» давался более высокий титул генерал-губернатора. Новая Зеландия получила статус доминиона в 1907 году, но поскольку она не являлась федеральным государством, не было необходимости изменять титул губернатора. Наконец, 28 июня 1917 года Артур Фолджемб, 2-й граф Ливерпуль был назначен первым генерал-губернатором Новой Зеландии. Наоборот, Ньюфаундленд был доминионом 16 лет, но представитель Короны носил титул губернатора.

Власть

Генерал-губернатор может использовать почти любую власть («reserve power»), которую имеет королева. Кроме редких случаев, он действует в согласии с конституционным соглашением и по совету премьер-министра. Это проявилось в 1975 году, когда генерал-губернатор Австралии сэр Джон Керр отправил в отставку премьер-министра Гофа Уитлэма.

Назначения

До 1920 года генерал-губернаторы были британцами, назначенными по совету британского правительства и представляли британское правительство в каждом доминионе. Генерал-губернатор мог быть проинструктирован Министерством Колоний на предмет его функций и обязанностей, как например использование или выдача королевского согласия на законопроект. В 1931 году в результате обсуждения Конференции Содружества 1926 года и принятой на нём Декларации Бальфура, был принят Вестминстерский статут 1931 года и это полномочие было отменено. Генерал-губернатор стал только представителем Суверена, и отношения с Соединённым королевством передано в руки высокого комиссара в каждой стране.

Также в 1929 году австралийский премьер-министр Джеймс Скаллин установил право премьера доминиона прямо советовать монарху о назначении генерал-губернатора, настаивая, что его выбор выше рекомендаций британского правительства.

Первым генерал-губернатором Индии стал Луис Маунтбеттен, который стал последним вице-королём; второй и последний был Чакравартхи Раджагопалачари; после того, как в 1950 году была провозглашена республика, генерал-губернатор сменился президентом, не имеющим исполнительной власти согласно конституции.

Сейчас генерал-губернатор есть в следующих странах:

Королевство Содружества С
Канада 1867 [www.gg.ca/ Веб-сайт]
Австралия 1901 [www.gg.gov.au/ Веб-сайт]
Новая Зеландия 1917 [www.gg.govt.nz Веб-сайт]
Ямайка 1962
Барбадос 1966 [www.barbados.gov.bb/gg.htm Веб-сайт]
Багамы 1973 [www.bahamas.gov.bs/BahamasWeb/aboutthegovernment.nsf/Subjects/Governor+General Веб-сайт]
Гренада 1974
Папуа — Новая Гвинея 1975
Соломоновы Острова 1978
Тувалу 1978
Санта-Лючия 1979 [stluciagovernmenthouse.com/ Веб-сайт]
Сан-Винсент и Гренадины 1979
Антигуа и Барбуда 1981
Белиз 1981
Сент Китс и Невис 1983

Генерал-губернатор обычно лицо с отличным послужным списком. Часто это политик в отставке, судья или военный командир; некоторые страны назначали видные фигуры из спорта, науки, духовников, филантропов или журналистов новостей. Генерал-губернатор формально назначается королевой, по запросу премьер-министра нуждающейся страны. Папуа — Новая Гвинея и Соломоновы Острова выбирают генерал-губернаторов парламентом.

Прочие примеры использования в Европе

Восточные эквиваленты

Российская империя

В Российской империи так называлось должностное лицо, которому вверялось главное заведование одной или несколькими губерниями. Понятие возникло в связи с Указом Петра I от 18 декабря 1708 года о разделении России на 8 губерний: Пётр I назначил генерал-губернаторами в Ингерманландскую (переименованную в 1710 году в Санкт-Петербургскую) и Азовскую губернии соответственно светлейшего князя А. Д. Меншикова и генерал-адмирала Ф. М. Апраксина. Назначенные им руководители остальных 6 губерний именовались в царском указе как «губернаторы». Первоначально генерал-губернатор и губернатор ничем не отличались; титул носил лишь почётный характер. Первый генерал-губернатор Москвы был назначен в 1730 году. Впоследствии так назывались руководители наместничеств и генерал-губернаторств.

На рубеже XIX—XX вв. сложилась система, по которой принципиальное отличие генерал-губернатора от губернатора состояло в том, что первый подчинялся напрямую императору, а второй был чиновником МВД. Соответственно, у генерал-губернатора было намного больше полномочий. В конце XIX века в империи имелись следующие генерал-губернаторства:

В Великом княжестве Финляндском был особый генерал-губернатор, действующий по законам Финляндии.

Власть

В 1853 году была издана общая инструкция генерал-губернаторам, по которой генерал-губернатор являлся блюстителем неприкосновенности верховных прав самодержавия, пользы государства и точного исполнения законов и распоряжений высшего правительства по всем частям управления во вверенном ему крае. Он преследует всеми зависящими от него средствами излишнюю роскошь, расточительность, беспутство, мотовство. При чрезвычайных бедствиях народных он вникает со всей подробностью в нужды пострадавших для немедленного облегчения их положения. Он наблюдает, чтобы дворяне вели жизнь приличную их происхождению и служили примером прочим сословиям; чтобы юношество получало воспитание в правилах чистой веры, доброй нравственности и в чувствах преданности к престолу и отечеству; чтобы молодые дворяне не находились во вредной праздности; чтобы каждый во всех сословиях снискивал себе пропитание трудом честным и полезным. Он пользуется всяким случаем для указания истинных и прямых способов к развитию и улучшению сельского хозяйства; он не оставляет без внимания фабричную, заводскую и ремесленную промышленность, направляя её к предметам необходимых нужд и потребностей и к выгодам как производителей, так и потребителей. Он прилагает попечение к правильной разработке и пользованию естественными богатствами природы, без напрасного и несвоевременного их истощения. Он должен поощрять все частные общеполезные предприятия торговые и промышленные; вредные во всех отношениях для государства действия монополистов преследуются им со всей строгостью.

Все эти правила и другие, им аналогичные, имели, скорее характер наставления, чем обязательного предписания.

Начальник губернии (то есть губернатор) и все прочие места и лица, составляющие губернское управление, исполняют все законные требования, предложения и предписания генерал-губернатора. В местностях, в которых введены в действие судебные уставы императора Александра II, в делах судебных генерал-губернатор участия не принимает; в остальных же местностях по всем делам, подлежащим рассмотрению и решению судебных мест прежнего устройства, он руководствуется правилом, что он не судья, но только блюститель правосудия и установленного порядка. Посему он не вмешивается в обсуждение дела, когда по закону к тому не уполномочен.

Никакая новая мера или особое распоряжение, относящееся до благоустройства, общей пользы и казенного интереса в крае, не предпринимается иначе, как по предварительном истребовании соображений и заключений генерал-губернатора. Распоряжения министров и главноуправляющих по всем вообще предметам губернского управления передаются к исполнению в губернии не иначе, как через генерал-губернатора. Имея право представлять непосредственно на высочайшее усмотрение о всем, что признает нужным и необходимым, генерал-губернатор обязан пользоваться этим правом с должной осмотрительностью, делая представления только о делах особенной важности и в чрезвычайных случаях. Генерал-губернаторы определяются по непосредственному избранию и особому личному к ним доверию его императорского величества.

По высочайше утверждённому положению комитета министров от 25 (13) июля 1876 года (№ 56203), генерал-губернаторы получили право издавать обязательные постановления в видах правильного и успешного исполнения, сообразно с местными условиями, узаконений об общественном благочинии, порядке и безопасности. Они имели право изменять и отменять подобные постановления, изданные подчиненными им губернаторами.

Высочайший указ 5 апреля 1879 года, учреждая несколько должностей временных генерал-губернаторов (в Петербурге, Харькове, Одессе), предоставил как им, так и постоянным генерал-губернаторам обширные чрезвычайные права, точнее определенные законом 14 августа 1881 года. На основании этого закона в местностях, подведомственных генерал-губернаторам, последним с утверждения министра внутренних дел принадлежит право первоначального объявления какой-либо местности в положении усиленной охраны, после чего генерал-губернаторам предоставляется воспрещать всякие народные общественные и даже частные собрания; делать распоряжения о закрытии всяких вообще торговых и промышленных заведений; воспрещать отдельным личностям пребывание в данной местности; передавать на рассмотрение военного суда отдельные дела о преступлениях, общими уголовными законами предусмотренных; требовать рассмотрения при закрытых дверях всех тех судебных дел, публичное рассмотрение которых может послужить поводом к возбуждению умов и нарушению порядка; требовать рассмотрения дел о государственных преступлениях в том же порядке или с особыми, сверх того, ограничениями. Утверждение всех приговоров военного суда принадлежит генерал-губернатору. Все означенные правила сохраняют свою силу и в том случае, когда местности, вверенные генерал-губернатору, будут объявлены особым высочайше утверждённым положением комитета министров на положении чрезвычайной охраны.

По закону 18 июня 1892 года при объявлении какой-либо губернии, области, уезда, округа или отдельных населенных мест, входящих в районы театра военных действий и имеющих особо важное значение для интересов государственных или специально военных, состоящими на военном положении высшее направление действий по охранению государственного порядка и общественного спокойствия переходит к главнокомандующему и командующим армиями. В районе действий армии командующему ею подчиняется местный генерал-губернатор или лицо, которому присваиваются права последнего. В местностях, состоящих на военном положении, права и обязанности по охранению государственного порядка и общественной безопасности возлагаются на местного генерал-губернатора (или главноначальствующего), который имеет право: издавать обязательные постановления по предметам, относящимся к предупреждению нарушения общественного порядка и государственной безопасности; устанавливать за нарушение таковых обязательных постановлений взыскания, не превышающие штрафа до трех тысяч рублей или заключения в тюрьме или крепости до трех месяцев; передавать на рассмотрение военного суда отдельные дела о всяких преступлениях, общими уголовными законами предусмотренных; исключать из общей подсудности целые категории дел об известного рода преступлениях и проступках; окончательно утверждать приговоры военных судов по вышеозначенным делам. Равным образом генерал-губернатор имеет право воспрещать всякие собрания; закрывать всякие вообще торговые и промышленные заведения; закрывать и приостанавливать очередные собрания сословных, городских и земских учреждений; закрывать учебные заведения на срок до одного месяца; приостанавливать периодические издания на все время объявленного военного положения; воспрещать отдельным лицам пребывание в местностях, объявленных на военном положении; высылать из этих мест отдельных лиц во внутренние губернии с учреждением над ними полицейского надзора; налагать секвестр на недвижимые и арест на движимые имущества и доходы с них, когда путём распоряжения такими имуществами или доходами владельцем достигаются преступные цели; устранять от должности на время объявленного военного положения чиновников всех ведомств, не занимающих должностей первых трех классов, а также лиц, служащих по выборам в сословных, городских и земских учреждениях.

До 1892 года ответственность генерал-губернатора точно была определена только для Сибири (Свод законов Российской империи, т. II, ст. 428—434, Учр. Сиб.). 9 марта 1892 года постановлено распространить на генерал-губернаторов правила об ответственности членов Государственного совета и министров, высочайше утверждённые 15 февраля 1889 года.

Современная практика

В конце 2011 года, в рамках реорганизации системы вооруженных сил и создании войск территориальной обороны, президент республики Беларусь А. Г. Лукашенко присвоил воинские звания генерал-майоров 6 губернаторам областей и мэру города Минска[1]. В своём заявлении он подчернул, что главы регионов «становятся генерал-губернаторами»[2].

Напишите отзыв о статье "Генерал-губернатор"

Примечания

  1. [www.belta.by/ru/all_news/president/Lukashenko-vruchil-generalskie-pogony-rukovoditeljam-regionov-Belarusi_i_580710.html Лукашенко вручил генеральские погоны руководителям регионов Беларуси] (рус.). БелТА. [www.webcitation.org/65J96z9pF Архивировано из первоисточника 9 февраля 2012].
  2. [www.belta.by/ru/all_news/president/Lukashenko-v-Belarusi-sozdaetsja-novaja-armija_i_580720.html Лукашенко: в Беларуси создается новая армия] (рус.). БелТА. [www.webcitation.org/65J98xys0 Архивировано из первоисточника 9 февраля 2012].

Литература

В Викитеке есть тексты по теме
Генерал-губернатор
  • Ср. Градовский, «Русское государственное право» (т. III, 1883 год); его же «Политика, история, администрация» (стр. 415—450, исторический очерк учреждений генерал-губернаторов в России).
  • Лысенко Л. М. [www.mirknig.com/knigi/history/1181276606-gubernatory-i-general-gubernatory-rossijskoj-imperii-xviii-nachalo-xx-veka.html Губернаторы и генерал-губернаторы Российской империи (XVIII - начало XX века)]. — М.: Изд. МПГУ, 2001. — 358 с. — ISBN 5-7042-0972-6. Издание содержит полный список всех губернаторов и генерал-губернаторов.
  • МВД России, энциклопедия. Москва: Объед. ред-ция МВД России, «Олма-пресс», 2002.
  • Злобин Ю.П. [vestnik.osu.ru/2010_4/1.pdf Институт генерал-губернаторов в России в XVIII веке: становление и развитие] // Вестник ОГУ. — 2010. — № 4 (110).


К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Генерал-губернатор

– Успокойтесь, княгиня. Вам это так кажется, потому что я вас уверяю, я сам испытал… отчего… потому что… Нет, извините, чужой тут лишний… Нет, успокойтесь… Прощайте…
Князь Андрей остановил его за руку.
– Нет, постой, Пьер. Княгиня так добра, что не захочет лишить меня удовольствия провести с тобою вечер.
– Нет, он только о себе думает, – проговорила княгиня, не удерживая сердитых слез.
– Lise, – сказал сухо князь Андрей, поднимая тон на ту степень, которая показывает, что терпение истощено.
Вдруг сердитое беличье выражение красивого личика княгини заменилось привлекательным и возбуждающим сострадание выражением страха; она исподлобья взглянула своими прекрасными глазками на мужа, и на лице ее показалось то робкое и признающееся выражение, какое бывает у собаки, быстро, но слабо помахивающей опущенным хвостом.
– Mon Dieu, mon Dieu! [Боже мой, Боже мой!] – проговорила княгиня и, подобрав одною рукой складку платья, подошла к мужу и поцеловала его в лоб.
– Bonsoir, Lise, [Доброй ночи, Лиза,] – сказал князь Андрей, вставая и учтиво, как у посторонней, целуя руку.


Друзья молчали. Ни тот, ни другой не начинал говорить. Пьер поглядывал на князя Андрея, князь Андрей потирал себе лоб своею маленькою рукой.
– Пойдем ужинать, – сказал он со вздохом, вставая и направляясь к двери.
Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Всё, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить:
– Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет: не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал всё, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно; а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда негодным… А то пропадет всё, что в тебе есть хорошего и высокого. Всё истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя всё кончено, всё закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом… Да что!…
Он энергически махнул рукой.
Пьер снял очки, отчего лицо его изменилось, еще более выказывая доброту, и удивленно глядел на друга.
– Моя жена, – продолжал князь Андрей, – прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым! Это я тебе одному и первому говорю, потому что я люблю тебя.
Князь Андрей, говоря это, был еще менее похож, чем прежде, на того Болконского, который развалившись сидел в креслах Анны Павловны и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. Его сухое лицо всё дрожало нервическим оживлением каждого мускула; глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском. Видно было, что чем безжизненнее казался он в обыкновенное время, тем энергичнее был он в эти минуты почти болезненного раздражения.
– Ты не понимаешь, отчего я это говорю, – продолжал он. – Ведь это целая история жизни. Ты говоришь, Бонапарте и его карьера, – сказал он, хотя Пьер и не говорил про Бонапарте. – Ты говоришь Бонапарте; но Бонапарте, когда он работал, шаг за шагом шел к цели, он был свободен, у него ничего не было, кроме его цели, – и он достиг ее. Но свяжи себя с женщиной – и как скованный колодник, теряешь всякую свободу. И всё, что есть в тебе надежд и сил, всё только тяготит и раскаянием мучает тебя. Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество – вот заколдованный круг, из которого я не могу выйти. Я теперь отправляюсь на войну, на величайшую войну, какая только бывала, а я ничего не знаю и никуда не гожусь. Je suis tres aimable et tres caustique, [Я очень мил и очень едок,] – продолжал князь Андрей, – и у Анны Павловны меня слушают. И это глупое общество, без которого не может жить моя жена, и эти женщины… Ежели бы ты только мог знать, что это такое toutes les femmes distinguees [все эти женщины хорошего общества] и вообще женщины! Отец мой прав. Эгоизм, тщеславие, тупоумие, ничтожество во всем – вот женщины, когда показываются все так, как они есть. Посмотришь на них в свете, кажется, что что то есть, а ничего, ничего, ничего! Да, не женись, душа моя, не женись, – кончил князь Андрей.
– Мне смешно, – сказал Пьер, – что вы себя, вы себя считаете неспособным, свою жизнь – испорченною жизнью. У вас всё, всё впереди. И вы…
Он не сказал, что вы , но уже тон его показывал, как высоко ценит он друга и как много ждет от него в будущем.
«Как он может это говорить!» думал Пьер. Пьер считал князя Андрея образцом всех совершенств именно оттого, что князь Андрей в высшей степени соединял все те качества, которых не было у Пьера и которые ближе всего можно выразить понятием – силы воли. Пьер всегда удивлялся способности князя Андрея спокойного обращения со всякого рода людьми, его необыкновенной памяти, начитанности (он всё читал, всё знал, обо всем имел понятие) и больше всего его способности работать и учиться. Ежели часто Пьера поражало в Андрее отсутствие способности мечтательного философствования (к чему особенно был склонен Пьер), то и в этом он видел не недостаток, а силу.
В самых лучших, дружеских и простых отношениях лесть или похвала необходимы, как подмазка необходима для колес, чтоб они ехали.
– Je suis un homme fini, [Я человек конченный,] – сказал князь Андрей. – Что обо мне говорить? Давай говорить о тебе, – сказал он, помолчав и улыбнувшись своим утешительным мыслям.
Улыбка эта в то же мгновение отразилась на лице Пьера.
– А обо мне что говорить? – сказал Пьер, распуская свой рот в беззаботную, веселую улыбку. – Что я такое? Je suis un batard [Я незаконный сын!] – И он вдруг багрово покраснел. Видно было, что он сделал большое усилие, чтобы сказать это. – Sans nom, sans fortune… [Без имени, без состояния…] И что ж, право… – Но он не сказал, что право . – Я cвободен пока, и мне хорошо. Я только никак не знаю, что мне начать. Я хотел серьезно посоветоваться с вами.
Князь Андрей добрыми глазами смотрел на него. Но во взгляде его, дружеском, ласковом, всё таки выражалось сознание своего превосходства.
– Ты мне дорог, особенно потому, что ты один живой человек среди всего нашего света. Тебе хорошо. Выбери, что хочешь; это всё равно. Ты везде будешь хорош, но одно: перестань ты ездить к этим Курагиным, вести эту жизнь. Так это не идет тебе: все эти кутежи, и гусарство, и всё…
– Que voulez vous, mon cher, – сказал Пьер, пожимая плечами, – les femmes, mon cher, les femmes! [Что вы хотите, дорогой мой, женщины, дорогой мой, женщины!]
– Не понимаю, – отвечал Андрей. – Les femmes comme il faut, [Порядочные женщины,] это другое дело; но les femmes Курагина, les femmes et le vin, [женщины Курагина, женщины и вино,] не понимаю!
Пьер жил y князя Василия Курагина и участвовал в разгульной жизни его сына Анатоля, того самого, которого для исправления собирались женить на сестре князя Андрея.
– Знаете что, – сказал Пьер, как будто ему пришла неожиданно счастливая мысль, – серьезно, я давно это думал. С этою жизнью я ничего не могу ни решить, ни обдумать. Голова болит, денег нет. Нынче он меня звал, я не поеду.
– Дай мне честное слово, что ты не будешь ездить?
– Честное слово!


Уже был второй час ночи, когда Пьер вышел oт своего друга. Ночь была июньская, петербургская, бессумрачная ночь. Пьер сел в извозчичью коляску с намерением ехать домой. Но чем ближе он подъезжал, тем более он чувствовал невозможность заснуть в эту ночь, походившую более на вечер или на утро. Далеко было видно по пустым улицам. Дорогой Пьер вспомнил, что у Анатоля Курагина нынче вечером должно было собраться обычное игорное общество, после которого обыкновенно шла попойка, кончавшаяся одним из любимых увеселений Пьера.
«Хорошо бы было поехать к Курагину», подумал он.
Но тотчас же он вспомнил данное князю Андрею честное слово не бывать у Курагина. Но тотчас же, как это бывает с людьми, называемыми бесхарактерными, ему так страстно захотелось еще раз испытать эту столь знакомую ему беспутную жизнь, что он решился ехать. И тотчас же ему пришла в голову мысль, что данное слово ничего не значит, потому что еще прежде, чем князю Андрею, он дал также князю Анатолю слово быть у него; наконец, он подумал, что все эти честные слова – такие условные вещи, не имеющие никакого определенного смысла, особенно ежели сообразить, что, может быть, завтра же или он умрет или случится с ним что нибудь такое необыкновенное, что не будет уже ни честного, ни бесчестного. Такого рода рассуждения, уничтожая все его решения и предположения, часто приходили к Пьеру. Он поехал к Курагину.
Подъехав к крыльцу большого дома у конно гвардейских казарм, в которых жил Анатоль, он поднялся на освещенное крыльцо, на лестницу, и вошел в отворенную дверь. В передней никого не было; валялись пустые бутылки, плащи, калоши; пахло вином, слышался дальний говор и крик.
Игра и ужин уже кончились, но гости еще не разъезжались. Пьер скинул плащ и вошел в первую комнату, где стояли остатки ужина и один лакей, думая, что его никто не видит, допивал тайком недопитые стаканы. Из третьей комнаты слышались возня, хохот, крики знакомых голосов и рев медведя.
Человек восемь молодых людей толпились озабоченно около открытого окна. Трое возились с молодым медведем, которого один таскал на цепи, пугая им другого.
– Держу за Стивенса сто! – кричал один.
– Смотри не поддерживать! – кричал другой.
– Я за Долохова! – кричал третий. – Разними, Курагин.
– Ну, бросьте Мишку, тут пари.
– Одним духом, иначе проиграно, – кричал четвертый.
– Яков, давай бутылку, Яков! – кричал сам хозяин, высокий красавец, стоявший посреди толпы в одной тонкой рубашке, раскрытой на средине груди. – Стойте, господа. Вот он Петруша, милый друг, – обратился он к Пьеру.
Другой голос невысокого человека, с ясными голубыми глазами, особенно поражавший среди этих всех пьяных голосов своим трезвым выражением, закричал от окна: «Иди сюда – разойми пари!» Это был Долохов, семеновский офицер, известный игрок и бретёр, живший вместе с Анатолем. Пьер улыбался, весело глядя вокруг себя.
– Ничего не понимаю. В чем дело?
– Стойте, он не пьян. Дай бутылку, – сказал Анатоль и, взяв со стола стакан, подошел к Пьеру.
– Прежде всего пей.
Пьер стал пить стакан за стаканом, исподлобья оглядывая пьяных гостей, которые опять столпились у окна, и прислушиваясь к их говору. Анатоль наливал ему вино и рассказывал, что Долохов держит пари с англичанином Стивенсом, моряком, бывшим тут, в том, что он, Долохов, выпьет бутылку рому, сидя на окне третьего этажа с опущенными наружу ногами.
– Ну, пей же всю! – сказал Анатоль, подавая последний стакан Пьеру, – а то не пущу!
– Нет, не хочу, – сказал Пьер, отталкивая Анатоля, и подошел к окну.
Долохов держал за руку англичанина и ясно, отчетливо выговаривал условия пари, обращаясь преимущественно к Анатолю и Пьеру.
Долохов был человек среднего роста, курчавый и с светлыми, голубыми глазами. Ему было лет двадцать пять. Он не носил усов, как и все пехотные офицеры, и рот его, самая поразительная черта его лица, был весь виден. Линии этого рта были замечательно тонко изогнуты. В средине верхняя губа энергически опускалась на крепкую нижнюю острым клином, и в углах образовывалось постоянно что то вроде двух улыбок, по одной с каждой стороны; и всё вместе, а особенно в соединении с твердым, наглым, умным взглядом, составляло впечатление такое, что нельзя было не заметить этого лица. Долохов был небогатый человек, без всяких связей. И несмотря на то, что Анатоль проживал десятки тысяч, Долохов жил с ним и успел себя поставить так, что Анатоль и все знавшие их уважали Долохова больше, чем Анатоля. Долохов играл во все игры и почти всегда выигрывал. Сколько бы он ни пил, он никогда не терял ясности головы. И Курагин, и Долохов в то время были знаменитостями в мире повес и кутил Петербурга.
Бутылка рому была принесена; раму, не пускавшую сесть на наружный откос окна, выламывали два лакея, видимо торопившиеся и робевшие от советов и криков окружавших господ.
Анатоль с своим победительным видом подошел к окну. Ему хотелось сломать что нибудь. Он оттолкнул лакеев и потянул раму, но рама не сдавалась. Он разбил стекло.
– Ну ка ты, силач, – обратился он к Пьеру.
Пьер взялся за перекладины, потянул и с треском выворотип дубовую раму.
– Всю вон, а то подумают, что я держусь, – сказал Долохов.
– Англичанин хвастает… а?… хорошо?… – говорил Анатоль.
– Хорошо, – сказал Пьер, глядя на Долохова, который, взяв в руки бутылку рома, подходил к окну, из которого виднелся свет неба и сливавшихся на нем утренней и вечерней зари.
Долохов с бутылкой рома в руке вскочил на окно. «Слушать!»
крикнул он, стоя на подоконнике и обращаясь в комнату. Все замолчали.
– Я держу пари (он говорил по французски, чтоб его понял англичанин, и говорил не слишком хорошо на этом языке). Держу пари на пятьдесят империалов, хотите на сто? – прибавил он, обращаясь к англичанину.
– Нет, пятьдесят, – сказал англичанин.
– Хорошо, на пятьдесят империалов, – что я выпью бутылку рома всю, не отнимая ото рта, выпью, сидя за окном, вот на этом месте (он нагнулся и показал покатый выступ стены за окном) и не держась ни за что… Так?…
– Очень хорошо, – сказал англичанин.
Анатоль повернулся к англичанину и, взяв его за пуговицу фрака и сверху глядя на него (англичанин был мал ростом), начал по английски повторять ему условия пари.
– Постой! – закричал Долохов, стуча бутылкой по окну, чтоб обратить на себя внимание. – Постой, Курагин; слушайте. Если кто сделает то же, то я плачу сто империалов. Понимаете?
Англичанин кивнул головой, не давая никак разуметь, намерен ли он или нет принять это новое пари. Анатоль не отпускал англичанина и, несмотря на то что тот, кивая, давал знать что он всё понял, Анатоль переводил ему слова Долохова по английски. Молодой худощавый мальчик, лейб гусар, проигравшийся в этот вечер, взлез на окно, высунулся и посмотрел вниз.
– У!… у!… у!… – проговорил он, глядя за окно на камень тротуара.
– Смирно! – закричал Долохов и сдернул с окна офицера, который, запутавшись шпорами, неловко спрыгнул в комнату.
Поставив бутылку на подоконник, чтобы было удобно достать ее, Долохов осторожно и тихо полез в окно. Спустив ноги и расперевшись обеими руками в края окна, он примерился, уселся, опустил руки, подвинулся направо, налево и достал бутылку. Анатоль принес две свечки и поставил их на подоконник, хотя было уже совсем светло. Спина Долохова в белой рубашке и курчавая голова его были освещены с обеих сторон. Все столпились у окна. Англичанин стоял впереди. Пьер улыбался и ничего не говорил. Один из присутствующих, постарше других, с испуганным и сердитым лицом, вдруг продвинулся вперед и хотел схватить Долохова за рубашку.
– Господа, это глупости; он убьется до смерти, – сказал этот более благоразумный человек.
Анатоль остановил его:
– Не трогай, ты его испугаешь, он убьется. А?… Что тогда?… А?…
Долохов обернулся, поправляясь и опять расперевшись руками.
– Ежели кто ко мне еще будет соваться, – сказал он, редко пропуская слова сквозь стиснутые и тонкие губы, – я того сейчас спущу вот сюда. Ну!…
Сказав «ну»!, он повернулся опять, отпустил руки, взял бутылку и поднес ко рту, закинул назад голову и вскинул кверху свободную руку для перевеса. Один из лакеев, начавший подбирать стекла, остановился в согнутом положении, не спуская глаз с окна и спины Долохова. Анатоль стоял прямо, разинув глаза. Англичанин, выпятив вперед губы, смотрел сбоку. Тот, который останавливал, убежал в угол комнаты и лег на диван лицом к стене. Пьер закрыл лицо, и слабая улыбка, забывшись, осталась на его лице, хоть оно теперь выражало ужас и страх. Все молчали. Пьер отнял от глаз руки: Долохов сидел всё в том же положении, только голова загнулась назад, так что курчавые волосы затылка прикасались к воротнику рубахи, и рука с бутылкой поднималась всё выше и выше, содрогаясь и делая усилие. Бутылка видимо опорожнялась и с тем вместе поднималась, загибая голову. «Что же это так долго?» подумал Пьер. Ему казалось, что прошло больше получаса. Вдруг Долохов сделал движение назад спиной, и рука его нервически задрожала; этого содрогания было достаточно, чтобы сдвинуть всё тело, сидевшее на покатом откосе. Он сдвинулся весь, и еще сильнее задрожали, делая усилие, рука и голова его. Одна рука поднялась, чтобы схватиться за подоконник, но опять опустилась. Пьер опять закрыл глаза и сказал себе, что никогда уж не откроет их. Вдруг он почувствовал, что всё вокруг зашевелилось. Он взглянул: Долохов стоял на подоконнике, лицо его было бледно и весело.