Георг VI

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)
Георг VI
George VI<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Король Великобритании и Северной Ирландии
11 декабря 1936 — 6 февраля 1952
Коронация: 12 мая 1937
Предшественник: Эдуард VIII
Преемник: Елизавета II
Император Индии
11 декабря 1936 — 15 августа 1947
Коронация: не короновался
Предшественник: Эдуард VIII
Преемник: титул упразднен
Глава Содружества наций
23 апреля 1949 — 6 февраля 1952
Предшественник: титул учреждён
Преемник: Елизавета II
 
Вероисповедание: протестантизм
Рождение: 14 декабря 1895(1895-12-14)
Сандрингем, графство Норфолк
Смерть: 6 февраля 1952(1952-02-06) (56 лет)
Сандрингем, графство Норфолк
Место погребения: капелла Св. Георгия, Виндзорский замок, Беркшир
Род: Виндзорская династия
Отец: Георг V
Мать: Мария Текская
Супруга: Елизавета Боуз-Лайон
Дети: дочери: Елизавета и Маргарет
 
Монограмма:
 
Награды:

Медаль Альберта (Королевское общество искусств) (1951)

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Иностранных государств:

Гео́рг VI (англ. George VI, крестильные имена Альберт Фредерик Артур Георг; 14 декабря 1895, Йорк-Коттедж, Сандрингем, Норфолк, Англия — 6 февраля 1952, Сандрингем) — король Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии, Канады, Австралии и Южной Африки с 11 декабря 1936 года. Из династии Виндзоров.

Вступил на престол после отречения брата, Эдуарда VIII. Вошёл в историю прежде всего как символ борьбы Великобритании и стран Британской империи против нацистской Германии во Второй мировой войне.

Царствование Георга ознаменовано распадом Британской империи и преобразованием её в Содружество наций. Он был последним императором Индии (с 12 декабря 1936 по 15 августа 1947) и последним королём Ирландии (до 18 апреля 1949). Носил титул главы Содружества наций (англ. Head of the Commonwealth) с 29 апреля 1949 года.





До вступления на престол

Второй сын короля Георга V и его супруги, королевы Марии. У Альберта было четверо братьев: будущий король Эдуард VIII (1894—1972), Генри, герцог Глостерский (1900—1974), Георг, герцог Кентский (1902—1942), принц Джон (1905—1919), страдавший эпилепсией и аутизмом, и сестра Мария (1897—1965), в замужестве графиня Харвуд.

По характеру Альберт был скромным и застенчивым человеком, к тому же страдал от сильного заикания. Однако он упорно занимался под руководством австралийского логопеда-самоучки Лайонела Лога и в результате почти полностью избавился от недуга.

Образование получил в Осборне и Королевском военно-морском училище в Дортмуте; в 1915 году получил звание мичмана и затем младшего лейтенанта. Участвовал в Ютландском сражении в качестве командира орудийной башни на линкоре «Коллингвуд». Дальнейшей службе на флоте помешали болезни: сначала приступ аппендицита, затем язва желудка. В марте 1918 года был переведен в морскую авиацию Королевских военно-воздушных сил, служил летчиком на западном фронте, достиг должности командира звена. После войны в течение 1919 года изучал историю и экономику в Тринити-колледже Кембриджского университета.

В июне 1920 года стал герцогом Йоркским, 26 апреля 1923 года женился на леди Елизавете Боуз-Лайон, дочери 14-го графа Стратморского. С ней он познакомился ещё в 1905 году (5-летняя Елизавета угостила 10-летнего Альберта засахаренными вишнями с торта). В семье родились двое детей: 21 апреля 1926 года — принцесса Элизабет-Александра (будущая королева Елизавета II), а 21 августа 1930 года — принцесса Маргарет Роуз. В 1924—1925 годах герцог и герцогиня посетили Уганду и Судан, а в 1927-м — Австралию (в Канберре Альберт открыл здание австралийского парламента) и Новую Зеландию.

Правление

После отречения брата Эдуарда VIII 11 декабря 1936 года герцог Йоркский стал королём Георгом VI; короновался 12 мая 1937 года — в день, ранее намеченный для коронации старшего брата. В отличие от отца, Георг VI не был возведён на престол в Дели как император Индии. Спустя сутки после вступления Георга VI на престол парламент Свободного государства Ирландия принял закон, фактически устранивший власть британского короля на территории Ирландии. В мае — июне 1939 года король и королева путешествовали по Канаде и посетили США.

В преддверии Второй мировой войны король неоднократно намеревался лично обратиться к Гитлеру с «умиротворяющим» посланием, но неизменно получал отказ премьер-министра Чемберлена, считавшего, что его дипломатии будет вполне достаточно. В мае 1940 года король с большой неохотой поручил формирование нового правительства Уинстону Черчиллю, к которому относился с предубеждением. Однако затем их отношения стали очень тёплыми: король и премьер-министр каждый вторник встречались за ланчем, обсуждая важные вопросы в непринуждённой обстановке. Впоследствии монарх говорил, что лучшего премьер-министра, чем Черчилль, не могло быть.

Вторая мировая война

В годы Второй мировой войны королевская чета постоянно посещала войска, военные предприятия, доки и госпитали по всей стране. В декабре 1939 года король прибыл в расположение британской армии во Франции, а в июне 1943-го с борта самолета «Авро Йорк» вёл наблюдение за войсками союзников в Северной Африке. Он побывал также в Алжире, Триполи и на Мальте. В 1944 году Георг побывал в Нормандии — спустя 10 дней после высадки там войск союзников; в июле находился в южной части Италии, а в октябре — в Бельгии и Голландии.

В 1940 году резиденция монарха неоднократно подвергалась бомбовым ударам с воздуха; 12 сентября немецкая бомба взорвалась в 20 метрах от Букингемского дворца, что отразилось на здоровье короля: он не мог читать, часто с беспокойством смотрел на небо.

В случае оккупации Великобритании королевскую семью предполагалось эвакуировать в Канаду. Однако сам король уезжать не собирался: он намеревался остаться в стране и участвовать в Сопротивлении. С этой целью в 1940—1941 годах король регулярно упражнялся в стрельбе из разных видов оружия.

Несмотря на то что Великобритания была союзницей СССР, король с большой настороженностью относился к союзнику по коалиции.

Последние годы и смерть

В 1945 году после назначения премьер-министром Клемента Эттли король оказывал значительное влияние на главу правительства, в частности, настоял на том, чтобы министром иностранных дел был назначен известный своими антикоммунистическими взглядами Эрнст Бевин. Также Георг был против широкой национализации промышленности, начавшейся при лейбористах.

1 февраля 1947 года Георг VI, королева и принцессы отправились из Англии морем с государственным визитом в Южную Африку. Последние годы царствования Георга при лейбористском правительстве Эттли были ознаменованы ускорившимся распадом Британской империи и превращением её в Содружество наций. В 1948 году полную независимость получила Индия, в 1949-м — Ирландия. Предоставление Индии независимости вызвало большое недовольство Георга. С неохотой он дал в ноябре 1947 года и согласие на брак дочери Елизаветы, считая принца Филиппа Маунтбеттена не слишком блестящей партией.

В 1951 году к власти вернулся Черчилль, всегда пользовавшийся поддержкой и благосклонностью короля.

В 1948 году королевская чета планировала путешествие в Новую Зеландию и Австралию, которое было отложено из-за ухудшившегося состояния здоровья короля. У него был обнаружен рак лёгких (стресс времён войны пагубно сказался на здоровье монарха, который, кроме того, очень много курил; в сентябре 1951 года ему удалили одно лёгкое). 29 января 1952 года Георг, несмотря на советы врачей, приехал в аэропорт проводить дочь Елизавету на отдых в Кению и сказал её бывшей няне: «Ради меня, присмотрите за Лилибет!»

Через неделю, 6 февраля, Георг VI умер в Сандрингеме во сне от коронарного тромбоза. Елизавета вернулась из Кении уже как королева.

Воинские звания и титулы

Награды

Британские

Медаль Альберта (Королевское общество искусств) (1951)

Иностранных государств

  1. Орден Святого Владимира 4-й степени с мечами (Российская империя, 1917).
  2. Большой крест Военного ордена Италии (Италия, 1917).
  3. Большой крест ордена Почётного легиона (Франция, 1917).
  4. Большой крест ордена Белого орла (Югославия, 1918).
  5. Большой крест ордена Леопольда I (Бельгия, 1918).
  6. Imperial Order of the Agdas 1-го класса (Персия, 1919).
  7. Орден Кароля I (Румыния, 1922).
  8. Большой крест ордена Звезды Эфиопии (Эфиопия, 1924).
  9. Большая лента ордена Мухаммеда Али (Египет, 1927).
  10. Орден Солнца (Афганистан, 1928).
  11. Орден Междуречья 1-го класса (Ирак, 1933).
  12. Большой крест ордена Спасителя (Греция, 1936).
  13. Большой крест ордена Феникса (Греция, 1936).
  14. Орден Оясви Раянья (Непал, 1937).
  15. Орден Серафимов (Швеция, 1937).
  16. Большой крест ордена святого Карла (Монако, 1937).
  17. Цепь ордена Хризантемы (Япония, 1937).
  18. Орден Королевского дома Чакри (Таиланд, 1938).
  19. Орден «Святые Равноапостольные Кирилл и Мефодий» (Болгария, 1938).
  20. Большой крест ордена Святых Георгия и Константина (Греция, 1938).
  21. Большой крест ордена Христа (Португалия, 1939).
  22. Большой крест ордена Ависса (Португалия, 1939).
  23. Большой крест ордена меча святого Якова (Португалия, 1939).
  24. Большой крест ордена Звезды Карагеоргия (Югославия, 1939).
  25. Большая лента ордена Хашимитов (Ирак, 1943).
  26. Орден «Легион Почёта» степени главнокомандующего (США, 1945).
  27. Большой крест ордена Вильгельма (Нидерланды, 1946).
  28. Орден Оясви Раянья (Непал, 1946).
  29. Цепь ордена Хусейна ибн Али (Иордания, 1949).
  30. Большая цепь ордена Пехлеви (Иран, 1948).
  31. Большой крест ордена Даненброг (Дания, 1948).
  32. Орден Освобождения (Франция, 1960, посмертно).

Память

См. также

Напишите отзыв о статье "Георг VI"

Литература

  • Sarah Bradford. King George VI. — London: Weidenfeld & Nicolson, 1989. — 506 p. — ISBN 0-297-79667-4.
  • Г. С. Остапенко [vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/HISTORY/KINGS.HTM Британская монархия от Эдуарда VIII до Елизаветы II] // Новая и новейшая история. — 2000. — № 4-5.
Предшественник:
Эдуард VIII
Император Индии
1936—1947
Преемник:
титул упразднён

Отрывок, характеризующий Георг VI

Берг был доволен и счастлив. Улыбка радости не сходила с его лица. Вечер был очень хорош и совершенно такой, как и другие вечера, которые он видел. Всё было похоже. И дамские, тонкие разговоры, и карты, и за картами генерал, возвышающий голос, и самовар, и печенье; но одного еще недоставало, того, что он всегда видел на вечерах, которым он желал подражать.
Недоставало громкого разговора между мужчинами и спора о чем нибудь важном и умном. Генерал начал этот разговор и к нему то Берг привлек Пьера.


На другой день князь Андрей поехал к Ростовым обедать, так как его звал граф Илья Андреич, и провел у них целый день.
Все в доме чувствовали для кого ездил князь Андрей, и он, не скрывая, целый день старался быть с Наташей. Не только в душе Наташи испуганной, но счастливой и восторженной, но во всем доме чувствовался страх перед чем то важным, имеющим совершиться. Графиня печальными и серьезно строгими глазами смотрела на князя Андрея, когда он говорил с Наташей, и робко и притворно начинала какой нибудь ничтожный разговор, как скоро он оглядывался на нее. Соня боялась уйти от Наташи и боялась быть помехой, когда она была с ними. Наташа бледнела от страха ожидания, когда она на минуты оставалась с ним с глазу на глаз. Князь Андрей поражал ее своей робостью. Она чувствовала, что ему нужно было сказать ей что то, но что он не мог на это решиться.
Когда вечером князь Андрей уехал, графиня подошла к Наташе и шопотом сказала:
– Ну что?
– Мама, ради Бога ничего не спрашивайте у меня теперь. Это нельзя говорить, – сказала Наташа.
Но несмотря на то, в этот вечер Наташа, то взволнованная, то испуганная, с останавливающимися глазами лежала долго в постели матери. То она рассказывала ей, как он хвалил ее, то как он говорил, что поедет за границу, то, что он спрашивал, где они будут жить это лето, то как он спрашивал ее про Бориса.
– Но такого, такого… со мной никогда не бывало! – говорила она. – Только мне страшно при нем, мне всегда страшно при нем, что это значит? Значит, что это настоящее, да? Мама, вы спите?
– Нет, душа моя, мне самой страшно, – отвечала мать. – Иди.
– Все равно я не буду спать. Что за глупости спать? Maмаша, мамаша, такого со мной никогда не бывало! – говорила она с удивлением и испугом перед тем чувством, которое она сознавала в себе. – И могли ли мы думать!…
Наташе казалось, что еще когда она в первый раз увидала князя Андрея в Отрадном, она влюбилась в него. Ее как будто пугало это странное, неожиданное счастье, что тот, кого она выбрала еще тогда (она твердо была уверена в этом), что тот самый теперь опять встретился ей, и, как кажется, неравнодушен к ней. «И надо было ему нарочно теперь, когда мы здесь, приехать в Петербург. И надо было нам встретиться на этом бале. Всё это судьба. Ясно, что это судьба, что всё это велось к этому. Еще тогда, как только я увидала его, я почувствовала что то особенное».
– Что ж он тебе еще говорил? Какие стихи то эти? Прочти… – задумчиво сказала мать, спрашивая про стихи, которые князь Андрей написал в альбом Наташе.
– Мама, это не стыдно, что он вдовец?
– Полно, Наташа. Молись Богу. Les Marieiages se font dans les cieux. [Браки заключаются в небесах.]
– Голубушка, мамаша, как я вас люблю, как мне хорошо! – крикнула Наташа, плача слезами счастья и волнения и обнимая мать.
В это же самое время князь Андрей сидел у Пьера и говорил ему о своей любви к Наташе и о твердо взятом намерении жениться на ней.

В этот день у графини Елены Васильевны был раут, был французский посланник, был принц, сделавшийся с недавнего времени частым посетителем дома графини, и много блестящих дам и мужчин. Пьер был внизу, прошелся по залам, и поразил всех гостей своим сосредоточенно рассеянным и мрачным видом.
Пьер со времени бала чувствовал в себе приближение припадков ипохондрии и с отчаянным усилием старался бороться против них. Со времени сближения принца с его женою, Пьер неожиданно был пожалован в камергеры, и с этого времени он стал чувствовать тяжесть и стыд в большом обществе, и чаще ему стали приходить прежние мрачные мысли о тщете всего человеческого. В это же время замеченное им чувство между покровительствуемой им Наташей и князем Андреем, своей противуположностью между его положением и положением его друга, еще усиливало это мрачное настроение. Он одинаково старался избегать мыслей о своей жене и о Наташе и князе Андрее. Опять всё ему казалось ничтожно в сравнении с вечностью, опять представлялся вопрос: «к чему?». И он дни и ночи заставлял себя трудиться над масонскими работами, надеясь отогнать приближение злого духа. Пьер в 12 м часу, выйдя из покоев графини, сидел у себя наверху в накуренной, низкой комнате, в затасканном халате перед столом и переписывал подлинные шотландские акты, когда кто то вошел к нему в комнату. Это был князь Андрей.
– А, это вы, – сказал Пьер с рассеянным и недовольным видом. – А я вот работаю, – сказал он, указывая на тетрадь с тем видом спасения от невзгод жизни, с которым смотрят несчастливые люди на свою работу.
Князь Андрей с сияющим, восторженным и обновленным к жизни лицом остановился перед Пьером и, не замечая его печального лица, с эгоизмом счастия улыбнулся ему.
– Ну, душа моя, – сказал он, – я вчера хотел сказать тебе и нынче за этим приехал к тебе. Никогда не испытывал ничего подобного. Я влюблен, мой друг.
Пьер вдруг тяжело вздохнул и повалился своим тяжелым телом на диван, подле князя Андрея.
– В Наташу Ростову, да? – сказал он.
– Да, да, в кого же? Никогда не поверил бы, но это чувство сильнее меня. Вчера я мучился, страдал, но и мученья этого я не отдам ни за что в мире. Я не жил прежде. Теперь только я живу, но я не могу жить без нее. Но может ли она любить меня?… Я стар для нее… Что ты не говоришь?…
– Я? Я? Что я говорил вам, – вдруг сказал Пьер, вставая и начиная ходить по комнате. – Я всегда это думал… Эта девушка такое сокровище, такое… Это редкая девушка… Милый друг, я вас прошу, вы не умствуйте, не сомневайтесь, женитесь, женитесь и женитесь… И я уверен, что счастливее вас не будет человека.
– Но она!
– Она любит вас.
– Не говори вздору… – сказал князь Андрей, улыбаясь и глядя в глаза Пьеру.
– Любит, я знаю, – сердито закричал Пьер.
– Нет, слушай, – сказал князь Андрей, останавливая его за руку. – Ты знаешь ли, в каком я положении? Мне нужно сказать все кому нибудь.
– Ну, ну, говорите, я очень рад, – говорил Пьер, и действительно лицо его изменилось, морщина разгладилась, и он радостно слушал князя Андрея. Князь Андрей казался и был совсем другим, новым человеком. Где была его тоска, его презрение к жизни, его разочарованность? Пьер был единственный человек, перед которым он решался высказаться; но зато он ему высказывал всё, что у него было на душе. То он легко и смело делал планы на продолжительное будущее, говорил о том, как он не может пожертвовать своим счастьем для каприза своего отца, как он заставит отца согласиться на этот брак и полюбить ее или обойдется без его согласия, то он удивлялся, как на что то странное, чуждое, от него независящее, на то чувство, которое владело им.
– Я бы не поверил тому, кто бы мне сказал, что я могу так любить, – говорил князь Андрей. – Это совсем не то чувство, которое было у меня прежде. Весь мир разделен для меня на две половины: одна – она и там всё счастье надежды, свет; другая половина – всё, где ее нет, там всё уныние и темнота…
– Темнота и мрак, – повторил Пьер, – да, да, я понимаю это.
– Я не могу не любить света, я не виноват в этом. И я очень счастлив. Ты понимаешь меня? Я знаю, что ты рад за меня.
– Да, да, – подтверждал Пьер, умиленными и грустными глазами глядя на своего друга. Чем светлее представлялась ему судьба князя Андрея, тем мрачнее представлялась своя собственная.


Для женитьбы нужно было согласие отца, и для этого на другой день князь Андрей уехал к отцу.
Отец с наружным спокойствием, но внутренней злобой принял сообщение сына. Он не мог понять того, чтобы кто нибудь хотел изменять жизнь, вносить в нее что нибудь новое, когда жизнь для него уже кончалась. – «Дали бы только дожить так, как я хочу, а потом бы делали, что хотели», говорил себе старик. С сыном однако он употребил ту дипломацию, которую он употреблял в важных случаях. Приняв спокойный тон, он обсудил всё дело.
Во первых, женитьба была не блестящая в отношении родства, богатства и знатности. Во вторых, князь Андрей был не первой молодости и слаб здоровьем (старик особенно налегал на это), а она была очень молода. В третьих, был сын, которого жалко было отдать девчонке. В четвертых, наконец, – сказал отец, насмешливо глядя на сына, – я тебя прошу, отложи дело на год, съезди за границу, полечись, сыщи, как ты и хочешь, немца, для князя Николая, и потом, ежели уж любовь, страсть, упрямство, что хочешь, так велики, тогда женись.
– И это последнее мое слово, знай, последнее… – кончил князь таким тоном, которым показывал, что ничто не заставит его изменить свое решение.
Князь Андрей ясно видел, что старик надеялся, что чувство его или его будущей невесты не выдержит испытания года, или что он сам, старый князь, умрет к этому времени, и решил исполнить волю отца: сделать предложение и отложить свадьбу на год.
Через три недели после своего последнего вечера у Ростовых, князь Андрей вернулся в Петербург.

На другой день после своего объяснения с матерью, Наташа ждала целый день Болконского, но он не приехал. На другой, на третий день было то же самое. Пьер также не приезжал, и Наташа, не зная того, что князь Андрей уехал к отцу, не могла себе объяснить его отсутствия.
Так прошли три недели. Наташа никуда не хотела выезжать и как тень, праздная и унылая, ходила по комнатам, вечером тайно от всех плакала и не являлась по вечерам к матери. Она беспрестанно краснела и раздражалась. Ей казалось, что все знают о ее разочаровании, смеются и жалеют о ней. При всей силе внутреннего горя, это тщеславное горе усиливало ее несчастие.
Однажды она пришла к графине, хотела что то сказать ей, и вдруг заплакала. Слезы ее были слезы обиженного ребенка, который сам не знает, за что он наказан.
Графиня стала успокоивать Наташу. Наташа, вслушивавшаяся сначала в слова матери, вдруг прервала ее:
– Перестаньте, мама, я и не думаю, и не хочу думать! Так, поездил и перестал, и перестал…
Голос ее задрожал, она чуть не заплакала, но оправилась и спокойно продолжала: – И совсем я не хочу выходить замуж. И я его боюсь; я теперь совсем, совсем, успокоилась…
На другой день после этого разговора Наташа надела то старое платье, которое было ей особенно известно за доставляемую им по утрам веселость, и с утра начала тот свой прежний образ жизни, от которого она отстала после бала. Она, напившись чаю, пошла в залу, которую она особенно любила за сильный резонанс, и начала петь свои солфеджи (упражнения пения). Окончив первый урок, она остановилась на середине залы и повторила одну музыкальную фразу, особенно понравившуюся ей. Она прислушалась радостно к той (как будто неожиданной для нее) прелести, с которой эти звуки переливаясь наполнили всю пустоту залы и медленно замерли, и ей вдруг стало весело. «Что об этом думать много и так хорошо», сказала она себе и стала взад и вперед ходить по зале, ступая не простыми шагами по звонкому паркету, но на всяком шагу переступая с каблучка (на ней были новые, любимые башмаки) на носок, и так же радостно, как и к звукам своего голоса прислушиваясь к этому мерному топоту каблучка и поскрипыванью носка. Проходя мимо зеркала, она заглянула в него. – «Вот она я!» как будто говорило выражение ее лица при виде себя. – «Ну, и хорошо. И никого мне не нужно».
Лакей хотел войти, чтобы убрать что то в зале, но она не пустила его, опять затворив за ним дверь, и продолжала свою прогулку. Она возвратилась в это утро опять к своему любимому состоянию любви к себе и восхищения перед собою. – «Что за прелесть эта Наташа!» сказала она опять про себя словами какого то третьего, собирательного, мужского лица. – «Хороша, голос, молода, и никому она не мешает, оставьте только ее в покое». Но сколько бы ни оставляли ее в покое, она уже не могла быть покойна и тотчас же почувствовала это.
В передней отворилась дверь подъезда, кто то спросил: дома ли? и послышались чьи то шаги. Наташа смотрелась в зеркало, но она не видала себя. Она слушала звуки в передней. Когда она увидала себя, лицо ее было бледно. Это был он. Она это верно знала, хотя чуть слышала звук его голоса из затворенных дверей.
Наташа, бледная и испуганная, вбежала в гостиную.
– Мама, Болконский приехал! – сказала она. – Мама, это ужасно, это несносно! – Я не хочу… мучиться! Что же мне делать?…
Еще графиня не успела ответить ей, как князь Андрей с тревожным и серьезным лицом вошел в гостиную. Как только он увидал Наташу, лицо его просияло. Он поцеловал руку графини и Наташи и сел подле дивана.
– Давно уже мы не имели удовольствия… – начала было графиня, но князь Андрей перебил ее, отвечая на ее вопрос и очевидно торопясь сказать то, что ему было нужно.
– Я не был у вас всё это время, потому что был у отца: мне нужно было переговорить с ним о весьма важном деле. Я вчера ночью только вернулся, – сказал он, взглянув на Наташу. – Мне нужно переговорить с вами, графиня, – прибавил он после минутного молчания.
Графиня, тяжело вздохнув, опустила глаза.
– Я к вашим услугам, – проговорила она.
Наташа знала, что ей надо уйти, но она не могла этого сделать: что то сжимало ей горло, и она неучтиво, прямо, открытыми глазами смотрела на князя Андрея.
«Сейчас? Сию минуту!… Нет, это не может быть!» думала она.
Он опять взглянул на нее, и этот взгляд убедил ее в том, что она не ошиблась. – Да, сейчас, сию минуту решалась ее судьба.
– Поди, Наташа, я позову тебя, – сказала графиня шопотом.
Наташа испуганными, умоляющими глазами взглянула на князя Андрея и на мать, и вышла.
– Я приехал, графиня, просить руки вашей дочери, – сказал князь Андрей. Лицо графини вспыхнуло, но она ничего не сказала.
– Ваше предложение… – степенно начала графиня. – Он молчал, глядя ей в глаза. – Ваше предложение… (она сконфузилась) нам приятно, и… я принимаю ваше предложение, я рада. И муж мой… я надеюсь… но от нее самой будет зависеть…
– Я скажу ей тогда, когда буду иметь ваше согласие… даете ли вы мне его? – сказал князь Андрей.
– Да, – сказала графиня и протянула ему руку и с смешанным чувством отчужденности и нежности прижалась губами к его лбу, когда он наклонился над ее рукой. Она желала любить его, как сына; но чувствовала, что он был чужой и страшный для нее человек. – Я уверена, что мой муж будет согласен, – сказала графиня, – но ваш батюшка…