Германская империя

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Германская империя
нем. Deutsches Reich
империя

18 января 1871 года — 9 ноября 1918 года



 

Флаг Германской империи Герб Германской империи
Девиз
Gott mit uns
Гимн
Heil dir im Siegerkranz
Столица Берлин
Крупнейшие города Мюнхен, Гамбург
Язык(и) немецкий
В регионах: польский (Позен, Верхняя Силезия, Мазуры), французский (Эльзас-Лотарингия)
Религия протестантизм (уния лютеран и реформатов), католицизм
Денежная единица золотая марка
Площадь 540 857,54 км²
Население 67 790 000 чел. (1914)[1]
Форма правления дуалистическая монархия
Династия Гогенцоллерны
Император
 - 1871—1888 Вильгельм I
 - 1888 Фридрих III
 - 1888—1918 Вильгельм II
История
 - 18 января 1871 Объединение Германии
 - 9 ноября 1918 Ноябрьская революция
К:Появились в 1871 годуК:Исчезли в 1918 году

Герма́нская импе́рия — принятое в российской историографии название немецкого государства в 18711918 годах.

Официальное название немецкого государства в 18711945 годах — Deutsches Reich (Германский рейх), что также переводится как «Германская империя» или «Германское государство» (с 1943 — Großdeutsches Reich, «Великогерманское государство», «Великогерманская империя»). В историографии этот период времени принято делить на Германскую империю (кайзеровскую Германию) (1871—1918), Веймарскую республику (1918—1933) и Третий рейх (нацистскую Германию) (1933—1945). Таким образом, термин «Германская империя» применяют главным образом к кайзеровской Германии, что соответствует термину немецкой историографии Deutsches Kaiserreich. Веймарскую республику и Третий рейх, несмотря на формальную корректность, к данному понятию обычно не относят.

Основателями Германской империи считают Отто фон Бисмарка и Вильгельма I Гогенцоллерна. Иногда её называют и «Второй рейх». Германская империя прекратила своё существование в 1918 году в результате Ноябрьской революции.





История

Германия после Франко-прусской войны

После победы в австро-прусско-итальянской войне 1866 года Пруссия разгромила практически всех противников объединения Германии. Однако оставалась Франция, которая всеми силами пыталась не допустить объединения Германии. Французский император Наполеон III стремился не допустить объединения Германии и сохранить европейскую гегемонию Франции. В 1870 году началась Франко-прусская война. Канцлер Пруссии Отто фон Бисмарк и король Вильгельм I надеялись в результате войны объединить Германию и подорвать могущество Франции. Войска Северогерманского союза одержали полную победу. 18 января 1871 года в Зеркальной галерее Версальского дворца была провозглашена Германская империя, а её кайзером — Вильгельм I. Это место было умышленно подобрано, чтобы унизить французовК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1824 дня]. К империи быстро присоединились государства, не входившие в состав Северогерманского союза — Бавария и прочие южногерманские страны. Австрия частью Германии не стала. Пять миллиардов франков, которые французы выплатили немцам в качестве контрибуции, стали прочным фундаментом для немецкой экономики.

После этого фон Бисмарк объявил, что колониальная политика не является приоритетом для Германской империи. Ещё в 1864 году после Датско-прусской войны Дания безуспешно предлагала Пруссии и Австрии Датскую Вест-Индию, пытаясь избежать полной потери Шлезвига[2]. В 1870 году после Франко-прусской войны было отклонено предложение Франции о передаче Кохинхины. Однако уже в 1873 году было образовано «Африканское общество в Германии» (нем. Afrikanische Gesellschaft in Deutschland), которое ставило себе целью исследование Африки. В 1882 году появилось «Немецкое колониальное общество» (нем. Deutscher Kolonialverein), объединившее свыше 15000 сторонников колониальной политики. В 1887 году оно объединилось с созданным в 1884 году «Обществом за немецкую колонизацию» (нем. Gesellschaft für Deutsche Kolonisation), ставившим своей целью практическую реализацию этой политики.

В 1884 году Бисмарк объявил, что зарубежные владения германских коммерсантов будут защищаться германским государством. Были приобретены достаточно большие территории в Африке и Океании. Однако в 1885 году Бисмарк вновь отошёл от колониальной политики, сосредоточившись на улучшении отношений с Францией и Англией. На Берлинской конференции 1884—1885 годов Африка была разделена между европейскими державами, а согласно Гельголандско-занзибарскому соглашению 1890 года африканский протекторат Виту был обменян на стратегически важный для Германии остров Гельголанд в Северном море.

После смерти Вильгельма в 1888 году на престол вступил смертельно больной Фридрих III. Второй Государь царствовал лишь 99 дней. За 99 дней царствования умирающий император из государственных дел успел только отправить в отставку неэффективного консерватора, министра внутренних дел Роберта Виктора фон Путткаммера (за шесть дней до смерти, 9 июня). Так 1888 год стал в Германии годом трёх императоров.

Германия перед Первой мировой войной

После смерти Фридриха на престол взошёл его сын Вильгельм. Незадолго до его вступления на престол Германия обзавелась колониями в Африке (Тоголенд, Камерун, Германская Юго-Западная Африка, Германская Восточная Африка), Азии (порт Циндао) и Океании (Германская Новая Гвинея, Германское Самоа), был заключён военный союз с Австрией и Россией (Россия вскоре вышла из союза) против Франции и Англии, были увеличены армия и флот. В то же время был введён прогрессивный подоходный налог (ставка налога зависит от дохода, и увеличивается вместе с доходами).

Первая мировая война

Начало войны было для Германии успешным: российские войска были разбиты в Восточной Пруссии, немецкая армия оккупировала Бельгию и Люксембург, вторглась в Северо-Восточную Францию. Париж был спасён лишь неожиданным наступлением России на Восточном фронте, но угроза оставалась.

Союзники Германии воевали хуже: австрийцы были наголову разгромлены в Галиции, турки потерпели множество поражений на Кавказском фронте. Италия предала своих союзников и 23 мая 1915 года объявила войну Австро-Венгрии. Лишь с помощью немецкой армии австрийцы и турки вернули некоторые позиции, итальянцы были разбиты при Капоретто.

Германия одержала множество побед в ходе активных боевых действий, но к 1915 году на всех фронтах началась позиционная война, представлявшая собой взаимную осаду — на истощение. Несмотря на свой промышленный потенциал, Германия не могла одержать победу над противником в позиционной войне. Немецкие колонии были оккупированы. Страна была абсолютно истощена. Перевес в ресурсах был у Антанты, и 5 октября 1918 года германское правительство обратилось с просьбой о перемирии. Оно было заключено 11 ноября 1918 года, через несколько дней после начала Ноябрьской революции.

9 ноября 1918 года в Германии началась революция, в результате которой монархия была свергнута, и Вильгельм вынужден был бежать в Нидерланды.

Административно-территориальное деление

После объединения Германии правители некогда независимых германских государств сохранили свою власть и повиновались только императору — королю Пруссии. Так что в Германии не было единой системы административно-территориального деления.

Территория Германской Империи делилась на государства союза (bundesstaaten):

Законодательный орган государства союза — ландтаг (landtag) (раннее — земские штаты (landesstaende)), состоявший из первой палаты (erste kammer) или палаты лордов (herrenhaus) и второй палаты (zweite kammer) или палаты депутатов (abgeordnetenhaus), во главе государств союза стояли монархи — короли, герцоги, графы, князья, исполнительный орган государства союза — совет министров (ministerrat) или государственное министерство (staatsministerium), состоящие из государственного министра (staatsminister) или премьер-министра (ministerpraesident) и государственных советников (staatsrat) или министров.

Пруссия и Гессен делились на провинции (provinz), провинции на городские районы (stadtkreis) и районы (kreis), районы на городские общины (stadtgemeinde) и общины (gemeinde), Берлин не входил ни в одну из провинций, делился на округа (bezirk). Районы Пруссии группировались в административные округа (regierungsbezirk), общины Пруссии в административные районы (amtsbezirk). Прочие государства союза делились на амты (amt) или бецирксамты (bezirksamt), амты на города или общины. Амты в некоторых государствах союза могут группироваться в районы.

Во главе провинции стоял обер-президент (oberpraesident), назначался королём. Представительный орган провинции — избираемый населением провинциальный ландтаг (provinzillantag) (раннее — провинциальные штаты (provinzialstaende)). Исполнительный орган — назначавшийся королём земельный комитет (landesausschuss), состоял из земельного капитана (landeshauptmann), первого земельного советника (erste landesrat) и земельных советников (landesrat).

Во главе административного округа стоял регирунгс-президент (regierungspraesident), назначался королём, во главе амта стоял амтманн (amtmann), назначался монархом. Представительный орган района — избираемый населением крейстаг (kreistag) (раннее — районные штаты (kreisstaende)). Исполнительный орган — назначавшийся королём районный комитет (kreisausschuss), состоял из ландрата (landrat), первого районного олдермена (erste kreisbeigeordeter) и районных советников (kreisbeigeordeter).

Представительный орган городского района или городской общины — избираемое населением городское собрание уполномоченных (stadtvereordnetenversammlung) (в Пруссии и Гессене) или городской совет (stadtrat). Исполнительный орган городского района или городской общины — назначавшийся королём магистрат (magistrat), состоял из бургомистра (buergermeister) (или обер-бургомистра (oberbuergermeister)), первого городского советника (erste stadtrat) и городских советников (stadtrat). Исполнительный орган города в южных землях бургомистр, являвшийся одновременно и председателем городского совета.

Представительный орган общины — избираемое населением общинное представительство (gemeindevertretung) (в Пруссии и Гессене) или общинный совет (gemeinderat), исполнительный орган общины — назначаемое королём общинное правление (gemeindevorstand), состояло из общинного старосты (gemeindevorsteher) (или бургомистра), первого олдермена (erste beigeordneter) и олдерменов (beigeordneter). Исполнительный орган общины в южных землях общинный староста или бургомистр, являвшийся одновременно и председателем общинного совета.

До 1911 года Эльзас-Лотарингия не имела своего ландтага, его функции исполнял консультативный земельный комитет, главой имперской земли являлся Король Пруссии, представленный штатгальтером.

Колонии Германии

Германия включилась в колониальную гонку очень поздно — в середине 80-х годов XIX века. Тем не менее это не помешало ей приобрести довольно значительные владения в Африке, Азии и Океании.

На африканском континенте это — Того, Камерун, Германская Восточная Африка и Германская Юго-Западная Африка.

В Азии — Залив Цзяочжоу с портом Циндао на полуострове Шаньдун, захваченный в 1897 году, а затем «арендованный» у китайского правительства на 99 лет.

В Океании — Новая Гвинея, Микронезия (Науру, Палау, Маршалловы, Каролинские, Марианские острова), Западное Самоа.

Проиграв Первую мировую войну, Германия потеряла свои заморские владения. Того и Камерун были разделены между Великобританией и Францией. Танганьика досталась Великобритании, Руанда и Бурунди — Бельгии. Намибия отошла Южноафриканскому Союзу. Циндао захвачен Японией, но позже возвращён Китаю, Новая Гвинея — Австралией. Каролинские, Марианские и Маршалловы острова, Палау отошли Японии, Западное Самоа — Новой Зеландии. По окончании Второй мировой войны Япония потеряла свои недавние «германские» приобретения.

Вооружённые силы

Государственное устройство

По конституции, союзное президентство (bundespräsidium) принадлежало прусскому королю, который пользовался титулом германского императора. Право участия в законодательных вопросах император имел лишь в качестве прусского короля. Императору принадлежало право обнародования законов; но так как он по конституции не пользовался даже задерживающим veto, то это право является простой обязанностью исполнительной власти. Императору предоставлялось, впрочем, довольно широкое право издавать собственные распоряжения. Императору предоставлялось право в случаях, грозящих общественной безопасности, как в военное, так и в мирное время, объявить любую часть империи (за исключением Баварии) в осадном положении. Законодательные органы Союзный совет (Bundesrat), члены которого назначались суверенами или высшими органами союзных государств, и Рейхстаг (Reichstag), члены которого избирались народом на основе всеобщего избирательного права.

Император имел право назначения и увольнения всех главных имперских должностных лиц, начиная с канцлера. Союзный канцлер (bundeskanzler) являлся главным органом исполнительной власти и вместе с тем единственным лицом, ответственным перед союзным советом и рейхстагом за все действия этой власти. Кроме самого союзного канцлера, в Германской империи не существовало никаких министров. Вместо них существовали подчинённые рейхсканцлеру государственные секретари, председательствовавшие в имперских ведомствах (нем. Reichsämter) (в Конституции 1871 г. - союзных ведомств (bundesamt)). Так появились Имперское ведомство железных дорог (нем. Reichseisenbahnamt), Имперское почтовое ведомство (нем. Reichspostamt), Имперское управление юстиции (нем. Reichsjustizamt), Имперское казначейское управление (нем. Reichsschatzamt), управление Эльзаса-Лотарингии, внешне- и внутриполитические политическое ведомства, Имперское морское управление (нем. Reichsmarineamt) и наконец Имперское управление по делам колоний (нем. Reichskolonialamt).

Политические партии

Левые

Центристы

  • Прогрессивная народная партия (до 1911 г. Немецкая народная партия, Свободомыслящая народная партия и Немецкий свободомыслящий союз, до 1895 г. — Немецкая свободомыслящая партия, до 1894 г. — Немецкая прогрессивная партия и Либеральный союз) — леволиберальная партия
  • Национально-либеральная партия — праволиберальная партия
  • Германская прогрессистская партия (с 1884 г. Немецкая либеральная партия) — первая либеральная партия

Правоцентристы

Правые

Правовая система

  • высшая судебная инстанция — Имперский суд (Reichsgericht);
  • суды апелляционной инстанции — высшие земельные суды (Oberlandesgericht);
  • суды первой инстанции — земельные суды (landgericht);
  • низшее звено судебной системы — участковые суды (amtsgericht);
  • высшая судебная инстанция административной юстиции — Имперский административный суд (Reichsverwaltungsgericht);
  • суды апелляционной инстанции административной юстиции — высшие земельные административные суды (oberlandesverwaltungsgericht);
  • суды первой инстанции административной юстиции — земельные административные суды (landverwaltungsgericht);
  • высшая судебная инстанция — имперский военный суд (Reichsmilitärgericht);
  • суды апелляционной инстанции — высшие военные суды (obermilitärgericht);
  • суды первой инстанции — военные суды (militärgericht).

Религия

Верующие — лютеране и католики. Крупнейшие лютеранские поместные церкви:

  • Евангелическая церковь старых провинций Пруссии (Evangelische Landeskirche der älteren Provinzen Preußens) (Пруссия)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Мекленбург-Шверина (Evangelisch-lutherische Kirche von Mecklenburg-Schwerin) (Мекленбург-Шверин)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Мекленбург-Стрелица (Evangelisch-lutherische Kirche von Mecklenburg-Strelitz) (Мекленбург-Штрелиц)
  • Евангелическая церковь Анхальта (Evangelische Landeskirche Anhalts) (Ангальт)
  • Евангелическо-лютеранская земельная церковь Саксонии (Evangelisch-lutherische Landeskirche des Freistaats Sachsen) (Саксония)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Великого Герцогства Саксония (Evangelisch-Lutherische Kirche des Großherzogtums Sachsen) (Великое Герцогство Саксен-Веймар-Эйзенах)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Герцогства Саксен-Гота (Evangelisch-Lutherische Kirche des Herzogtums Sachsen-Gotha) (Герцогство Саксен-Гота)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Герцогства Саксен-Альтенбург (Evangelisch-Lutherische Kirche des Herzogtums Sachsen-Altenburg) (Герцогство Саксен-Альтенбург)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Герцогства Саксен-Мейнинген (Evangelisch-Lutherische Kirche des Herzogtums Sachsen-Meiningen) (Герцогство Саксен-Мейнинген)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Княжества Шварцбург-Рудольштадт (Evangelisch-Lutherische Kirche des Fürstentums Schwarzburg-Rudolstadt) (Княжество Шварцбург-Рудольштадт)
  • Евангелическо-лютеранская церковь княжества Шварцбург-Зондерхаузен (Evangelisch-Lutherische Kirche des Fürstentums Schwarzburg-Sondershausen) (Княжество Шварцбург-Зондерхаузен)
  • Евангелическо-лютеранская церковь княжества Рёйсс младшей линии (Evangelisch-Lutherische Kirche des Fürstentums Reuß jüngere Linie) (Княжество Рёйсс Младшей Линии)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Рёйсса старшей линии (Evangelisch-lutherische Kirche in Reuß ältere Linie) (Рёйсс Старшей Линии)
  • Евангелическо-лютеранская земельная церковь Шлезвиг-Гольштейн (Evangelisch-Lutherische Landeskirche Schleswig-Holstein) (Провинция Шлезвиг-Гольштейн Королевство Пруссия)
  • Евангелическо-лютеранская земельная церковь Ганновера (Evangelisch-Lutherische Landeskirche Hannovers) (Провинция Ганновер Королевства Пруссия)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Ольденбурга в земельной части Биркенфельд (Evangelische Landeskirche im oldenburgischen Landesteil Birkenfeld) (Ольденбург)
  • Брауншвейгская евангелическо-лютеранская земельная церковь (Braunschweigische evangelisch-lutherische Landeskirche) (Брауншвейг)
  • Бременская евангелическая церковь (Bremische Evangelische Kirche) (Вольный ганзейский город Бремен)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Гамбургского Государства (Evangelisch-Lutherische Kirche im Hamburgischen Staate) (Вольный ганзейский город Гамбург)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Ольденбурга (Evangelisch-Lutherische Kirche in Oldenburg) (Ольденбург)
  • Евангелическо-лютеранская церковь Любекского Государства (Evangelisch-Lutherische Kirche im Lübeckischen Staate) (Вольный ганзейский город Любек)
  • Земельная церковь Липпе (реформатская) (Lippische Landeskirche (reformiert)) (Липпе)
  • Евангелическо-лютеранская земельная церковь Шаумбург-Липпе (Evangelisch-Lutherische Landeskirche Schaumburg-Lippe) (Свободное государство Шаумбург-Липпе)
  • Евангелическая земельная церковь Вальдека (Evangelische Landeskirche in Waldeck) (Вальдек-Пирмонт)
  • Евангелическая земельная церковь Франкфурта-на-Майне (Evangelische Landeskirche Frankfurt am Main) (Город Франкфурт-на-Майне)
  • Евангелическая земельная церковь Гессена (Evangelische Landeskirche in Hessen) (Гессен)
  • Евангелическая земельная церковь Гессен-Касселя (Evangelische Landeskirche in Hessen-Kassel) (Округ Гессен, Провинции Гессен-Нассау Королевства Пруссия)
  • Евангелическая земельная церковь Нассау (Evangelische Landeskirche in Nassau) (Округ Нассау Провинции Гессен-Нассау Королевства Пруссия)

Миноритарные лютеранские поместные церкви в Германской Империи:

  • Объединённая евангелическо-протестантская земельная церковь Бадена (Vereinigte evangelisch-protestantische Landeskirche Badens) (Баден)
  • Евангелическая земельная церковь Вюртемберга (Evangelische Landeskirche in Württemberg) (Королевство Вюртемберг)
  • Евангелическо-лютернанская церковь в Баварии справа от реки Рейн (Evangelisch-lutherische Kirche in Bayern rechts des Rheins) (Королевство Бавария)
  • Евангелическо-реформатская церковь Баварии (Evangelisch-reformierte Kirche in Bayern) (Королевство Бавария)
  • Объединённая протестантско-евангелическо-христианская церковь Пфальца (Vereinigte Protestantisch-Evangelisch-Christliche Kirche der Pfalz) (Округ Пфальц Королевства Бавария)

См. также

Напишите отзыв о статье "Германская империя"

Примечания

  1. [upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/99/EB1922_-_Volume_31.djvu/page266-2404px-EB1922_-_Volume_31.djvu.jpg Germany] // [commons.wikimedia.org/w/index.php?title=File%3AEB1922_-_Volume_31.djvu&page=3 Encyclopædia Britannica]. — London: The Encyclopædia Britannica Company, 1922. — P. 232. — 1226 p.
  2. Florian Krobb. Erkundungen im Überseeischen: Wilhelm Raabe und die Füllung der Welt. — Würzburg: Königshausen & Neumann, 2009. — P. 84. — 258 p. — ISBN 978-3826041129.

Литература

  • Halder, Winfrid: Innenpolitik im Kaiserreich 1871—1914, 22006.
  • Nipperdey, Thomas: Deutsche Geschichte 1866—1918, Bd. 2: Machtstaat vor der Demokratie, 1992.
  • Ullmann, Hans-Peter: Das deutsche Kaiserreich 1871—1918, 1995.

Ссылки

  • [gemeindeverzeichnis.de/gem1900/gem1900.htm?gem1900_2.htm Германская империя; Административные единицы и Население Земли 1900—1910 ГГ.]
  • [law.edu.ru/doc/document.asp?docID=1207948&subID=100082697,100082702 Развитие самоуправления в Германии в XIX в.]

Отрывок, характеризующий Германская империя

Он обнял ее. Она вскрикнула и без чувств упала на его плечо.
Он осторожно отвел плечо, на котором она лежала, заглянул в ее лицо и бережно посадил ее на кресло.
– Adieu, Marieie, [Прощай, Маша,] – сказал он тихо сестре, поцеловался с нею рука в руку и скорыми шагами вышел из комнаты.
Княгиня лежала в кресле, m lle Бурьен терла ей виски. Княжна Марья, поддерживая невестку, с заплаканными прекрасными глазами, всё еще смотрела в дверь, в которую вышел князь Андрей, и крестила его. Из кабинета слышны были, как выстрелы, часто повторяемые сердитые звуки стариковского сморкания. Только что князь Андрей вышел, дверь кабинета быстро отворилась и выглянула строгая фигура старика в белом халате.
– Уехал? Ну и хорошо! – сказал он, сердито посмотрев на бесчувственную маленькую княгиню, укоризненно покачал головою и захлопнул дверь.



В октябре 1805 года русские войска занимали села и города эрцгерцогства Австрийского, и еще новые полки приходили из России и, отягощая постоем жителей, располагались у крепости Браунау. В Браунау была главная квартира главнокомандующего Кутузова.
11 го октября 1805 года один из только что пришедших к Браунау пехотных полков, ожидая смотра главнокомандующего, стоял в полумиле от города. Несмотря на нерусскую местность и обстановку (фруктовые сады, каменные ограды, черепичные крыши, горы, видневшиеся вдали), на нерусский народ, c любопытством смотревший на солдат, полк имел точно такой же вид, какой имел всякий русский полк, готовившийся к смотру где нибудь в середине России.
С вечера, на последнем переходе, был получен приказ, что главнокомандующий будет смотреть полк на походе. Хотя слова приказа и показались неясны полковому командиру, и возник вопрос, как разуметь слова приказа: в походной форме или нет? в совете батальонных командиров было решено представить полк в парадной форме на том основании, что всегда лучше перекланяться, чем не докланяться. И солдаты, после тридцативерстного перехода, не смыкали глаз, всю ночь чинились, чистились; адъютанты и ротные рассчитывали, отчисляли; и к утру полк, вместо растянутой беспорядочной толпы, какою он был накануне на последнем переходе, представлял стройную массу 2 000 людей, из которых каждый знал свое место, свое дело и из которых на каждом каждая пуговка и ремешок были на своем месте и блестели чистотой. Не только наружное было исправно, но ежели бы угодно было главнокомандующему заглянуть под мундиры, то на каждом он увидел бы одинаково чистую рубаху и в каждом ранце нашел бы узаконенное число вещей, «шильце и мыльце», как говорят солдаты. Было только одно обстоятельство, насчет которого никто не мог быть спокоен. Это была обувь. Больше чем у половины людей сапоги были разбиты. Но недостаток этот происходил не от вины полкового командира, так как, несмотря на неоднократные требования, ему не был отпущен товар от австрийского ведомства, а полк прошел тысячу верст.
Полковой командир был пожилой, сангвинический, с седеющими бровями и бакенбардами генерал, плотный и широкий больше от груди к спине, чем от одного плеча к другому. На нем был новый, с иголочки, со слежавшимися складками мундир и густые золотые эполеты, которые как будто не книзу, а кверху поднимали его тучные плечи. Полковой командир имел вид человека, счастливо совершающего одно из самых торжественных дел жизни. Он похаживал перед фронтом и, похаживая, подрагивал на каждом шагу, слегка изгибаясь спиною. Видно, было, что полковой командир любуется своим полком, счастлив им, что все его силы душевные заняты только полком; но, несмотря на то, его подрагивающая походка как будто говорила, что, кроме военных интересов, в душе его немалое место занимают и интересы общественного быта и женский пол.
– Ну, батюшка Михайло Митрич, – обратился он к одному батальонному командиру (батальонный командир улыбаясь подался вперед; видно было, что они были счастливы), – досталось на орехи нынче ночью. Однако, кажется, ничего, полк не из дурных… А?
Батальонный командир понял веселую иронию и засмеялся.
– И на Царицыном лугу с поля бы не прогнали.
– Что? – сказал командир.
В это время по дороге из города, по которой расставлены были махальные, показались два верховые. Это были адъютант и казак, ехавший сзади.
Адъютант был прислан из главного штаба подтвердить полковому командиру то, что было сказано неясно во вчерашнем приказе, а именно то, что главнокомандующий желал видеть полк совершенно в том положении, в котором oн шел – в шинелях, в чехлах и без всяких приготовлений.
К Кутузову накануне прибыл член гофкригсрата из Вены, с предложениями и требованиями итти как можно скорее на соединение с армией эрцгерцога Фердинанда и Мака, и Кутузов, не считая выгодным это соединение, в числе прочих доказательств в пользу своего мнения намеревался показать австрийскому генералу то печальное положение, в котором приходили войска из России. С этою целью он и хотел выехать навстречу полку, так что, чем хуже было бы положение полка, тем приятнее было бы это главнокомандующему. Хотя адъютант и не знал этих подробностей, однако он передал полковому командиру непременное требование главнокомандующего, чтобы люди были в шинелях и чехлах, и что в противном случае главнокомандующий будет недоволен. Выслушав эти слова, полковой командир опустил голову, молча вздернул плечами и сангвиническим жестом развел руки.
– Наделали дела! – проговорил он. – Вот я вам говорил же, Михайло Митрич, что на походе, так в шинелях, – обратился он с упреком к батальонному командиру. – Ах, мой Бог! – прибавил он и решительно выступил вперед. – Господа ротные командиры! – крикнул он голосом, привычным к команде. – Фельдфебелей!… Скоро ли пожалуют? – обратился он к приехавшему адъютанту с выражением почтительной учтивости, видимо относившейся к лицу, про которое он говорил.
– Через час, я думаю.
– Успеем переодеть?
– Не знаю, генерал…
Полковой командир, сам подойдя к рядам, распорядился переодеванием опять в шинели. Ротные командиры разбежались по ротам, фельдфебели засуетились (шинели были не совсем исправны) и в то же мгновение заколыхались, растянулись и говором загудели прежде правильные, молчаливые четвероугольники. Со всех сторон отбегали и подбегали солдаты, подкидывали сзади плечом, через голову перетаскивали ранцы, снимали шинели и, высоко поднимая руки, натягивали их в рукава.
Через полчаса всё опять пришло в прежний порядок, только четвероугольники сделались серыми из черных. Полковой командир, опять подрагивающею походкой, вышел вперед полка и издалека оглядел его.
– Это что еще? Это что! – прокричал он, останавливаясь. – Командира 3 й роты!..
– Командир 3 й роты к генералу! командира к генералу, 3 й роты к командиру!… – послышались голоса по рядам, и адъютант побежал отыскивать замешкавшегося офицера.
Когда звуки усердных голосов, перевирая, крича уже «генерала в 3 ю роту», дошли по назначению, требуемый офицер показался из за роты и, хотя человек уже пожилой и не имевший привычки бегать, неловко цепляясь носками, рысью направился к генералу. Лицо капитана выражало беспокойство школьника, которому велят сказать невыученный им урок. На красном (очевидно от невоздержания) носу выступали пятна, и рот не находил положения. Полковой командир с ног до головы осматривал капитана, в то время как он запыхавшись подходил, по мере приближения сдерживая шаг.
– Вы скоро людей в сарафаны нарядите! Это что? – крикнул полковой командир, выдвигая нижнюю челюсть и указывая в рядах 3 й роты на солдата в шинели цвета фабричного сукна, отличавшегося от других шинелей. – Сами где находились? Ожидается главнокомандующий, а вы отходите от своего места? А?… Я вас научу, как на смотр людей в казакины одевать!… А?…
Ротный командир, не спуская глаз с начальника, всё больше и больше прижимал свои два пальца к козырьку, как будто в одном этом прижимании он видел теперь свое спасенье.
– Ну, что ж вы молчите? Кто у вас там в венгерца наряжен? – строго шутил полковой командир.
– Ваше превосходительство…
– Ну что «ваше превосходительство»? Ваше превосходительство! Ваше превосходительство! А что ваше превосходительство – никому неизвестно.
– Ваше превосходительство, это Долохов, разжалованный… – сказал тихо капитан.
– Что он в фельдмаршалы, что ли, разжалован или в солдаты? А солдат, так должен быть одет, как все, по форме.
– Ваше превосходительство, вы сами разрешили ему походом.
– Разрешил? Разрешил? Вот вы всегда так, молодые люди, – сказал полковой командир, остывая несколько. – Разрешил? Вам что нибудь скажешь, а вы и… – Полковой командир помолчал. – Вам что нибудь скажешь, а вы и… – Что? – сказал он, снова раздражаясь. – Извольте одеть людей прилично…
И полковой командир, оглядываясь на адъютанта, своею вздрагивающею походкой направился к полку. Видно было, что его раздражение ему самому понравилось, и что он, пройдясь по полку, хотел найти еще предлог своему гневу. Оборвав одного офицера за невычищенный знак, другого за неправильность ряда, он подошел к 3 й роте.
– Кааак стоишь? Где нога? Нога где? – закричал полковой командир с выражением страдания в голосе, еще человек за пять не доходя до Долохова, одетого в синеватую шинель.
Долохов медленно выпрямил согнутую ногу и прямо, своим светлым и наглым взглядом, посмотрел в лицо генерала.
– Зачем синяя шинель? Долой… Фельдфебель! Переодеть его… дря… – Он не успел договорить.
– Генерал, я обязан исполнять приказания, но не обязан переносить… – поспешно сказал Долохов.
– Во фронте не разговаривать!… Не разговаривать, не разговаривать!…
– Не обязан переносить оскорбления, – громко, звучно договорил Долохов.
Глаза генерала и солдата встретились. Генерал замолчал, сердито оттягивая книзу тугой шарф.
– Извольте переодеться, прошу вас, – сказал он, отходя.


– Едет! – закричал в это время махальный.
Полковой командир, покраснел, подбежал к лошади, дрожащими руками взялся за стремя, перекинул тело, оправился, вынул шпагу и с счастливым, решительным лицом, набок раскрыв рот, приготовился крикнуть. Полк встрепенулся, как оправляющаяся птица, и замер.
– Смир р р р на! – закричал полковой командир потрясающим душу голосом, радостным для себя, строгим в отношении к полку и приветливым в отношении к подъезжающему начальнику.
По широкой, обсаженной деревьями, большой, бесшоссейной дороге, слегка погромыхивая рессорами, шибкою рысью ехала высокая голубая венская коляска цугом. За коляской скакали свита и конвой кроатов. Подле Кутузова сидел австрийский генерал в странном, среди черных русских, белом мундире. Коляска остановилась у полка. Кутузов и австрийский генерал о чем то тихо говорили, и Кутузов слегка улыбнулся, в то время как, тяжело ступая, он опускал ногу с подножки, точно как будто и не было этих 2 000 людей, которые не дыша смотрели на него и на полкового командира.
Раздался крик команды, опять полк звеня дрогнул, сделав на караул. В мертвой тишине послышался слабый голос главнокомандующего. Полк рявкнул: «Здравья желаем, ваше го го го го ство!» И опять всё замерло. Сначала Кутузов стоял на одном месте, пока полк двигался; потом Кутузов рядом с белым генералом, пешком, сопутствуемый свитою, стал ходить по рядам.
По тому, как полковой командир салютовал главнокомандующему, впиваясь в него глазами, вытягиваясь и подбираясь, как наклоненный вперед ходил за генералами по рядам, едва удерживая подрагивающее движение, как подскакивал при каждом слове и движении главнокомандующего, – видно было, что он исполнял свои обязанности подчиненного еще с большим наслаждением, чем обязанности начальника. Полк, благодаря строгости и старательности полкового командира, был в прекрасном состоянии сравнительно с другими, приходившими в то же время к Браунау. Отсталых и больных было только 217 человек. И всё было исправно, кроме обуви.
Кутузов прошел по рядам, изредка останавливаясь и говоря по нескольку ласковых слов офицерам, которых он знал по турецкой войне, а иногда и солдатам. Поглядывая на обувь, он несколько раз грустно покачивал головой и указывал на нее австрийскому генералу с таким выражением, что как бы не упрекал в этом никого, но не мог не видеть, как это плохо. Полковой командир каждый раз при этом забегал вперед, боясь упустить слово главнокомандующего касательно полка. Сзади Кутузова, в таком расстоянии, что всякое слабо произнесенное слово могло быть услышано, шло человек 20 свиты. Господа свиты разговаривали между собой и иногда смеялись. Ближе всех за главнокомандующим шел красивый адъютант. Это был князь Болконский. Рядом с ним шел его товарищ Несвицкий, высокий штаб офицер, чрезвычайно толстый, с добрым, и улыбающимся красивым лицом и влажными глазами; Несвицкий едва удерживался от смеха, возбуждаемого черноватым гусарским офицером, шедшим подле него. Гусарский офицер, не улыбаясь, не изменяя выражения остановившихся глаз, с серьезным лицом смотрел на спину полкового командира и передразнивал каждое его движение. Каждый раз, как полковой командир вздрагивал и нагибался вперед, точно так же, точь в точь так же, вздрагивал и нагибался вперед гусарский офицер. Несвицкий смеялся и толкал других, чтобы они смотрели на забавника.
Кутузов шел медленно и вяло мимо тысячей глаз, которые выкатывались из своих орбит, следя за начальником. Поровнявшись с 3 й ротой, он вдруг остановился. Свита, не предвидя этой остановки, невольно надвинулась на него.
– А, Тимохин! – сказал главнокомандующий, узнавая капитана с красным носом, пострадавшего за синюю шинель.
Казалось, нельзя было вытягиваться больше того, как вытягивался Тимохин, в то время как полковой командир делал ему замечание. Но в эту минуту обращения к нему главнокомандующего капитан вытянулся так, что, казалось, посмотри на него главнокомандующий еще несколько времени, капитан не выдержал бы; и потому Кутузов, видимо поняв его положение и желая, напротив, всякого добра капитану, поспешно отвернулся. По пухлому, изуродованному раной лицу Кутузова пробежала чуть заметная улыбка.
– Еще измайловский товарищ, – сказал он. – Храбрый офицер! Ты доволен им? – спросил Кутузов у полкового командира.
И полковой командир, отражаясь, как в зеркале, невидимо для себя, в гусарском офицере, вздрогнул, подошел вперед и отвечал:
– Очень доволен, ваше высокопревосходительство.
– Мы все не без слабостей, – сказал Кутузов, улыбаясь и отходя от него. – У него была приверженность к Бахусу.
Полковой командир испугался, не виноват ли он в этом, и ничего не ответил. Офицер в эту минуту заметил лицо капитана с красным носом и подтянутым животом и так похоже передразнил его лицо и позу, что Несвицкий не мог удержать смеха.
Кутузов обернулся. Видно было, что офицер мог управлять своим лицом, как хотел: в ту минуту, как Кутузов обернулся, офицер успел сделать гримасу, а вслед за тем принять самое серьезное, почтительное и невинное выражение.
Третья рота была последняя, и Кутузов задумался, видимо припоминая что то. Князь Андрей выступил из свиты и по французски тихо сказал:
– Вы приказали напомнить о разжалованном Долохове в этом полку.
– Где тут Долохов? – спросил Кутузов.
Долохов, уже переодетый в солдатскую серую шинель, не дожидался, чтоб его вызвали. Стройная фигура белокурого с ясными голубыми глазами солдата выступила из фронта. Он подошел к главнокомандующему и сделал на караул.
– Претензия? – нахмурившись слегка, спросил Кутузов.
– Это Долохов, – сказал князь Андрей.
– A! – сказал Кутузов. – Надеюсь, что этот урок тебя исправит, служи хорошенько. Государь милостив. И я не забуду тебя, ежели ты заслужишь.
Голубые ясные глаза смотрели на главнокомандующего так же дерзко, как и на полкового командира, как будто своим выражением разрывая завесу условности, отделявшую так далеко главнокомандующего от солдата.
– Об одном прошу, ваше высокопревосходительство, – сказал он своим звучным, твердым, неспешащим голосом. – Прошу дать мне случай загладить мою вину и доказать мою преданность государю императору и России.
Кутузов отвернулся. На лице его промелькнула та же улыбка глаз, как и в то время, когда он отвернулся от капитана Тимохина. Он отвернулся и поморщился, как будто хотел выразить этим, что всё, что ему сказал Долохов, и всё, что он мог сказать ему, он давно, давно знает, что всё это уже прискучило ему и что всё это совсем не то, что нужно. Он отвернулся и направился к коляске.
Полк разобрался ротами и направился к назначенным квартирам невдалеке от Браунау, где надеялся обуться, одеться и отдохнуть после трудных переходов.
– Вы на меня не претендуете, Прохор Игнатьич? – сказал полковой командир, объезжая двигавшуюся к месту 3 ю роту и подъезжая к шедшему впереди ее капитану Тимохину. Лицо полкового командира выражало после счастливо отбытого смотра неудержимую радость. – Служба царская… нельзя… другой раз во фронте оборвешь… Сам извинюсь первый, вы меня знаете… Очень благодарил! – И он протянул руку ротному.
– Помилуйте, генерал, да смею ли я! – отвечал капитан, краснея носом, улыбаясь и раскрывая улыбкой недостаток двух передних зубов, выбитых прикладом под Измаилом.
– Да господину Долохову передайте, что я его не забуду, чтоб он был спокоен. Да скажите, пожалуйста, я всё хотел спросить, что он, как себя ведет? И всё…
– По службе очень исправен, ваше превосходительство… но карахтер… – сказал Тимохин.
– А что, что характер? – спросил полковой командир.
– Находит, ваше превосходительство, днями, – говорил капитан, – то и умен, и учен, и добр. А то зверь. В Польше убил было жида, изволите знать…
– Ну да, ну да, – сказал полковой командир, – всё надо пожалеть молодого человека в несчастии. Ведь большие связи… Так вы того…
– Слушаю, ваше превосходительство, – сказал Тимохин, улыбкой давая чувствовать, что он понимает желания начальника.
– Ну да, ну да.
Полковой командир отыскал в рядах Долохова и придержал лошадь.
– До первого дела – эполеты, – сказал он ему.
Долохов оглянулся, ничего не сказал и не изменил выражения своего насмешливо улыбающегося рта.
– Ну, вот и хорошо, – продолжал полковой командир. – Людям по чарке водки от меня, – прибавил он, чтобы солдаты слышали. – Благодарю всех! Слава Богу! – И он, обогнав роту, подъехал к другой.
– Что ж, он, право, хороший человек; с ним служить можно, – сказал Тимохин субалтерн офицеру, шедшему подле него.
– Одно слово, червонный!… (полкового командира прозвали червонным королем) – смеясь, сказал субалтерн офицер.
Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам. Рота шла весело. Со всех сторон переговаривались солдатские голоса.
– Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу?
– А то нет! Вовсе кривой.
– Не… брат, глазастее тебя. Сапоги и подвертки – всё оглядел…
– Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне… ну! думаю…
– А другой то австрияк, с ним был, словно мелом вымазан. Как мука, белый. Я чай, как амуницию чистят!
– Что, Федешоу!… сказывал он, что ли, когда стражения начнутся, ты ближе стоял? Говорили всё, в Брунове сам Бунапарте стоит.
– Бунапарте стоит! ишь врет, дура! Чего не знает! Теперь пруссак бунтует. Австрияк его, значит, усмиряет. Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется. А то, говорит, в Брунове Бунапарте стоит! То то и видно, что дурак. Ты слушай больше.
– Вишь черти квартирьеры! Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы еще до места не дойдем.
– Дай сухарика то, чорт.
– А табаку то вчера дал? То то, брат. Ну, на, Бог с тобой.
– Хоть бы привал сделали, а то еще верст пять пропрем не емши.
– То то любо было, как немцы нам коляски подавали. Едешь, знай: важно!
– А здесь, братец, народ вовсе оголтелый пошел. Там всё как будто поляк был, всё русской короны; а нынче, брат, сплошной немец пошел.
– Песенники вперед! – послышался крик капитана.
И перед роту с разных рядов выбежало человек двадцать. Барабанщик запевало обернулся лицом к песенникам, и, махнув рукой, затянул протяжную солдатскую песню, начинавшуюся: «Не заря ли, солнышко занималося…» и кончавшуюся словами: «То то, братцы, будет слава нам с Каменскиим отцом…» Песня эта была сложена в Турции и пелась теперь в Австрии, только с тем изменением, что на место «Каменскиим отцом» вставляли слова: «Кутузовым отцом».
Оторвав по солдатски эти последние слова и махнув руками, как будто он бросал что то на землю, барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат песенников и зажмурился. Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто осторожно приподнял обеими руками какую то невидимую, драгоценную вещь над головой, подержал ее так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил ее:
Ах, вы, сени мои, сени!
«Сени новые мои…», подхватили двадцать голосов, и ложечник, несмотря на тяжесть амуниции, резво выскочил вперед и пошел задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому то ложками. Солдаты, в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно попадая в ногу. Сзади роты послышались звуки колес, похрускиванье рессор и топот лошадей.
Кутузов со свитой возвращался в город. Главнокомандующий дал знак, чтобы люди продолжали итти вольно, и на его лице и на всех лицах его свиты выразилось удовольствие при звуках песни, при виде пляшущего солдата и весело и бойко идущих солдат роты. Во втором ряду, с правого фланга, с которого коляска обгоняла роты, невольно бросался в глаза голубоглазый солдат, Долохов, который особенно бойко и грациозно шел в такт песни и глядел на лица проезжающих с таким выражением, как будто он жалел всех, кто не шел в это время с ротой. Гусарский корнет из свиты Кутузова, передразнивавший полкового командира, отстал от коляски и подъехал к Долохову.
Гусарский корнет Жерков одно время в Петербурге принадлежал к тому буйному обществу, которым руководил Долохов. За границей Жерков встретил Долохова солдатом, но не счел нужным узнать его. Теперь, после разговора Кутузова с разжалованным, он с радостью старого друга обратился к нему:
– Друг сердечный, ты как? – сказал он при звуках песни, ровняя шаг своей лошади с шагом роты.
– Я как? – отвечал холодно Долохов, – как видишь.
Бойкая песня придавала особенное значение тону развязной веселости, с которой говорил Жерков, и умышленной холодности ответов Долохова.
– Ну, как ладишь с начальством? – спросил Жерков.
– Ничего, хорошие люди. Ты как в штаб затесался?
– Прикомандирован, дежурю.
Они помолчали.
«Выпускала сокола да из правого рукава», говорила песня, невольно возбуждая бодрое, веселое чувство. Разговор их, вероятно, был бы другой, ежели бы они говорили не при звуках песни.
– Что правда, австрийцев побили? – спросил Долохов.
– А чорт их знает, говорят.
– Я рад, – отвечал Долохов коротко и ясно, как того требовала песня.
– Что ж, приходи к нам когда вечерком, фараон заложишь, – сказал Жерков.
– Или у вас денег много завелось?
– Приходи.
– Нельзя. Зарок дал. Не пью и не играю, пока не произведут.
– Да что ж, до первого дела…
– Там видно будет.
Опять они помолчали.
– Ты заходи, коли что нужно, все в штабе помогут… – сказал Жерков.
Долохов усмехнулся.
– Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму.
– Да что ж, я так…
– Ну, и я так.
– Прощай.
– Будь здоров…
… и высоко, и далеко,
На родиму сторону…
Жерков тронул шпорами лошадь, которая раза три, горячась, перебила ногами, не зная, с какой начать, справилась и поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску, тоже в такт песни.


Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
– А… – сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по французски начатый разговор.
– Я только говорю одно, генерал, – говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. – Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.
И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил: «Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно всё равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это. И в этом то всё дело».
Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.
– Напротив, – сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, – напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, – закончил он видимо приготовленную фразу.
Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
– А я так убежден и, основываясь на последнем письме, которым почтил меня его высочество эрцгерцог Фердинанд, предполагаю, что австрийские войска, под начальством столь искусного помощника, каков генерал Мак, теперь уже одержали решительную победу и не нуждаются более в нашей помощи, – сказал Кутузов.