Геронтий (митрополит Московский)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Геронтий
К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Митрополи́т Геро́нтий (ум. 28 мая 1489, Москва) — митрополит Московский и всея Руси с 29 июня [7 июля] 1473 года.

Канонизирован Русской церковью в лике святителей, память совершается 28 мая (10 июня).



Биография

Незадолго до 1445 года стал настоятелем Симонова московского в честь Успения Пресвятой Богородицы мужского монастыря.

В 1447 году возведён в сан архимандрита.

Был участником Собора в Москве, направившего Дмитрию Шемяке грамоту с требованием примириться с Василием II и с угрозой отлучения от Церкви в случае неповиновения Собору.

В 1453 году хиротонисан во епископа Коломенского.

29 июня [7 июля] 1473 года, по смерти митрополита Филиппа, был возведён в сан митрополита Московского и всея Руси.

Время его было ознаменовано интенсивным строительством храмов и иных зданий в ведомстве митрополичьей кафедры: был заново отстроен митрополичий дом; в 1484 году был заложен каменный митрополичий собор Ризы Положения, который был освящён им в 1486 году; было завершено строительство нынешнего здания Успенского собора.

Часто конфликтовал с Московским великим князем Иоанном Васильевичем по церковным вопросам, но поддерживал его военно-государственные предприятия. В октябре 1477 года благословил поход великого князя на Новгород.

В 1487 году новгородский архиепископ Геннадий доносил великому князю и митрополиту об открытой им «ереси жидовствующих», но никаких серьёзных мер принято тогда не было.

Скончался 28 мая [6 июня] 1489 года, погребён в Успенском соборе Московского Кремля.

Написанные им несколько грамот и посланий не имели успеха, так как не отличались ни глубиною мысли, ни красноречием.

Напишите отзыв о статье "Геронтий (митрополит Московский)"

Литература

Ссылки

  • [ortho-rus.ru/cgi-bin/ps_file.cgi?2_4773 Геронтий] на сайте Русское Православие
Предшественник:
Филипп I
Митрополит Московский
(14731489)
Преемник:
Зосима

Отрывок, характеризующий Геронтий (митрополит Московский)

«Вино? Объедение? Праздность? Леность? Горячность? Злоба? Женщины?» Перебирал он свои пороки, мысленно взвешивая их и не зная которому отдать преимущество.
– Женщины, – сказал тихим, чуть слышным голосом Пьер. Масон не шевелился и не говорил долго после этого ответа. Наконец он подвинулся к Пьеру, взял лежавший на столе платок и опять завязал ему глаза.
– Последний раз говорю вам: обратите всё ваше внимание на самого себя, наложите цепи на свои чувства и ищите блаженства не в страстях, а в своем сердце. Источник блаженства не вне, а внутри нас…
Пьер уже чувствовал в себе этот освежающий источник блаженства, теперь радостью и умилением переполнявший его душу.


Скоро после этого в темную храмину пришел за Пьером уже не прежний ритор, а поручитель Вилларский, которого он узнал по голосу. На новые вопросы о твердости его намерения, Пьер отвечал: «Да, да, согласен», – и с сияющею детскою улыбкой, с открытой, жирной грудью, неровно и робко шагая одной разутой и одной обутой ногой, пошел вперед с приставленной Вилларским к его обнаженной груди шпагой. Из комнаты его повели по коридорам, поворачивая взад и вперед, и наконец привели к дверям ложи. Вилларский кашлянул, ему ответили масонскими стуками молотков, дверь отворилась перед ними. Чей то басистый голос (глаза Пьера всё были завязаны) сделал ему вопросы о том, кто он, где, когда родился? и т. п. Потом его опять повели куда то, не развязывая ему глаз, и во время ходьбы его говорили ему аллегории о трудах его путешествия, о священной дружбе, о предвечном Строителе мира, о мужестве, с которым он должен переносить труды и опасности. Во время этого путешествия Пьер заметил, что его называли то ищущим, то страждущим, то требующим, и различно стучали при этом молотками и шпагами. В то время как его подводили к какому то предмету, он заметил, что произошло замешательство и смятение между его руководителями. Он слышал, как шопотом заспорили между собой окружающие люди и как один настаивал на том, чтобы он был проведен по какому то ковру. После этого взяли его правую руку, положили на что то, а левою велели ему приставить циркуль к левой груди, и заставили его, повторяя слова, которые читал другой, прочесть клятву верности законам ордена. Потом потушили свечи, зажгли спирт, как это слышал по запаху Пьер, и сказали, что он увидит малый свет. С него сняли повязку, и Пьер как во сне увидал, в слабом свете спиртового огня, несколько людей, которые в таких же фартуках, как и ритор, стояли против него и держали шпаги, направленные в его грудь. Между ними стоял человек в белой окровавленной рубашке. Увидав это, Пьер грудью надвинулся вперед на шпаги, желая, чтобы они вонзились в него. Но шпаги отстранились от него и ему тотчас же опять надели повязку. – Теперь ты видел малый свет, – сказал ему чей то голос. Потом опять зажгли свечи, сказали, что ему надо видеть полный свет, и опять сняли повязку и более десяти голосов вдруг сказали: sic transit gloria mundi. [так проходит мирская слава.]
Пьер понемногу стал приходить в себя и оглядывать комнату, где он был, и находившихся в ней людей. Вокруг длинного стола, покрытого черным, сидело человек двенадцать, всё в тех же одеяниях, как и те, которых он прежде видел. Некоторых Пьер знал по петербургскому обществу. На председательском месте сидел незнакомый молодой человек, в особом кресте на шее. По правую руку сидел итальянец аббат, которого Пьер видел два года тому назад у Анны Павловны. Еще был тут один весьма важный сановник и один швейцарец гувернер, живший прежде у Курагиных. Все торжественно молчали, слушая слова председателя, державшего в руке молоток. В стене была вделана горящая звезда; с одной стороны стола был небольшой ковер с различными изображениями, с другой было что то в роде алтаря с Евангелием и черепом. Кругом стола было 7 больших, в роде церковных, подсвечников. Двое из братьев подвели Пьера к алтарю, поставили ему ноги в прямоугольное положение и приказали ему лечь, говоря, что он повергается к вратам храма.