Гибель «Лузитании»

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Гибель «Лузитании»
The Sinking of the Lusitania
Жанр

документальный фильм,
мультипликация

Режиссёр

Уинзор Мак-Кей

Продюсер

Уинзор Мак-Кей

Автор
сценария

Уинзор Мак-Кей

В главных
ролях

Уинзор Мак-Кей

Длительность

12 мин

Страна

США США

Язык

Немое кино/английские титры

Год

1918

К:Фильмы 1918 года

«Гибель „Лузитании“» (англ. The Sinking of the Lusitania) — немой 12-минутный фильм с мультипликационной вставкой 1918 года, созданный американским мультипликатором и карикатуристом Уинзором Маккеем. Пропагандистский по сути, фильм восстанавливает хронологию потопления британского океанского лайнера «Лузитания». На момент выхода анимационная часть являлась самой длительной в истории, а сам фильм стал первым сохранившимся примером документальной мультипликации.

Лайнер «Лузитания» затонул в 1915 году после торпедной атаки немецкой подводной лодки, в результате погибли 1197 человек[1]. Это событие разозлило Маккея, но его работодатель, Уильям Рэндольф Хёрст, выступавший против вступления Соединённых Штатов в войну, не позволил карикатуристу выразить своё отношение на бумаге. Маккей был вынужден выпускать антивоенные и антибританские комиксы, публиковавшиеся в газетах Хёрста. Но в 1916 году Маккей восстал против позиции работодателя и начал работу над фильмом о гибели «Лузитании» в свободное время.

До этого фильма Маккей выпустил три успешные работы в жанре мультипликации: «Маленький Нимо» (1911), «Как действует комар» (1912) и «Динозавр Герти» (1914). Кадры предыдущих фильмов были нарисованы на рисовой бумаге, при этом фон многократно перерисовывался на каждом листе.В «Гибели „Лузитании“» Маккей впервые применил новую технологию с использованием целлулоидных плёнок. На создание фильма ушло 22 месяца. Фильм не имел коммерческого успеха, и Маккей, под увеличившимся давлением со стороны Хёрста, на время отложил занятия мультипликацией.





Сюжет

Фильм начинается с пролога, снятого традиционным способом. На экране показаны эпизоды, посвящённые процессу создания анимации, с участием Маккея[2][3].

Мультипликационная часть начинается с демонстрации анимации морских волн. Затем показан лайнер, проходящий мимо Статуи Свободы. Эпизод сменяется демонстрацией немецкой подводной лодки. Лодка выпускает торпеду по «Лузитании», лайнер взрывается, выбрасывая в небо тучи пара и дыма. Пассажиры спускают спасательные шлюпки, часть которых переворачивается. Лайнер кренится из стороны в сторону, сбрасывая пассажиров в океан[4].

«Лузитанию» потрясает второй взрыв, лайнер медленно погружается в воду, с его борта в океан падают пассажиры[4]. Волны полностью скрывают судно, фильм заканчивается сценой с матерью, пытающейся удержать своего ребёнка над поверхностью[5].

Последний титр[4][5]:

Человек, сделавший выстрел, был за это награждён кайзером! А они по-прежнему запрещают нам ненавидеть немцев[комм 1].

Напишите отзыв о статье "Гибель «Лузитании»"

Комментарии

  1. В оригинале использовано слово Hun — «гунны», уничижительное название немцев (ср. фрицы).

Примечания

  1. [www.rmslusitania.info/people/lusitania-victims/ Lusitania Victims] (en-US) (17 августа 2010). Проверено 3 июля 2016.
  2. McKenna, 2013, p. 17.
  3. Canemaker, 2005, p. 195.
  4. 1 2 3 Canemaker, 2005, p. 196.
  5. 1 2 Crafton, 1993, p. 116.

Литература

  • Canemaker, John. [books.google.com/books?id=vs82AQAAIAAJ Winsor McCay: His Life and Art]. — Abrams Books, 2005. — ISBN 978-0-8109-5941-5.
  • Crafton, Donald. [books.google.com/books?id=yaeJFVTedysC Before Mickey: The Animated Film 1898–1928]. — University of Chicago Press, 1993. — ISBN 9780226116679.
  • McKenna, Daniel. Impression and Expression: Rethinking the Animated Image Through Winsor McCay // Synoptique. — 2013. — Vol. 2.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Гибель «Лузитании»



В 10 м часу вечера Вейротер с своими планами переехал на квартиру Кутузова, где и был назначен военный совет. Все начальники колонн были потребованы к главнокомандующему, и, за исключением князя Багратиона, который отказался приехать, все явились к назначенному часу.
Вейротер, бывший полным распорядителем предполагаемого сражения, представлял своею оживленностью и торопливостью резкую противоположность с недовольным и сонным Кутузовым, неохотно игравшим роль председателя и руководителя военного совета. Вейротер, очевидно, чувствовал себя во главе.движения, которое стало уже неудержимо. Он был, как запряженная лошадь, разбежавшаяся с возом под гору. Он ли вез, или его гнало, он не знал; но он несся во всю возможную быстроту, не имея времени уже обсуждать того, к чему поведет это движение. Вейротер в этот вечер был два раза для личного осмотра в цепи неприятеля и два раза у государей, русского и австрийского, для доклада и объяснений, и в своей канцелярии, где он диктовал немецкую диспозицию. Он, измученный, приехал теперь к Кутузову.
Он, видимо, так был занят, что забывал даже быть почтительным с главнокомандующим: он перебивал его, говорил быстро, неясно, не глядя в лицо собеседника, не отвечая на деланные ему вопросы, был испачкан грязью и имел вид жалкий, измученный, растерянный и вместе с тем самонадеянный и гордый.
Кутузов занимал небольшой дворянский замок около Остралиц. В большой гостиной, сделавшейся кабинетом главнокомандующего, собрались: сам Кутузов, Вейротер и члены военного совета. Они пили чай. Ожидали только князя Багратиона, чтобы приступить к военному совету. В 8 м часу приехал ординарец Багратиона с известием, что князь быть не может. Князь Андрей пришел доложить о том главнокомандующему и, пользуясь прежде данным ему Кутузовым позволением присутствовать при совете, остался в комнате.
– Так как князь Багратион не будет, то мы можем начинать, – сказал Вейротер, поспешно вставая с своего места и приближаясь к столу, на котором была разложена огромная карта окрестностей Брюнна.
Кутузов в расстегнутом мундире, из которого, как бы освободившись, выплыла на воротник его жирная шея, сидел в вольтеровском кресле, положив симметрично пухлые старческие руки на подлокотники, и почти спал. На звук голоса Вейротера он с усилием открыл единственный глаз.
– Да, да, пожалуйста, а то поздно, – проговорил он и, кивнув головой, опустил ее и опять закрыл глаза.
Ежели первое время члены совета думали, что Кутузов притворялся спящим, то звуки, которые он издавал носом во время последующего чтения, доказывали, что в эту минуту для главнокомандующего дело шло о гораздо важнейшем, чем о желании выказать свое презрение к диспозиции или к чему бы то ни было: дело шло для него о неудержимом удовлетворении человеческой потребности – .сна. Он действительно спал. Вейротер с движением человека, слишком занятого для того, чтобы терять хоть одну минуту времени, взглянул на Кутузова и, убедившись, что он спит, взял бумагу и громким однообразным тоном начал читать диспозицию будущего сражения под заглавием, которое он тоже прочел:
«Диспозиция к атаке неприятельской позиции позади Кобельница и Сокольница, 20 ноября 1805 года».
Диспозиция была очень сложная и трудная. В оригинальной диспозиции значилось:
Da der Feind mit seinerien linken Fluegel an die mit Wald bedeckten Berge lehnt und sich mit seinerien rechten Fluegel laengs Kobeinitz und Sokolienitz hinter die dort befindIichen Teiche zieht, wir im Gegentheil mit unserem linken Fluegel seinen rechten sehr debordiren, so ist es vortheilhaft letzteren Fluegel des Feindes zu attakiren, besondere wenn wir die Doerfer Sokolienitz und Kobelienitz im Besitze haben, wodurch wir dem Feind zugleich in die Flanke fallen und ihn auf der Flaeche zwischen Schlapanitz und dem Thuerassa Walde verfolgen koennen, indem wir dem Defileen von Schlapanitz und Bellowitz ausweichen, welche die feindliche Front decken. Zu dieserien Endzwecke ist es noethig… Die erste Kolonne Marieschirt… die zweite Kolonne Marieschirt… die dritte Kolonne Marieschirt… [Так как неприятель опирается левым крылом своим на покрытые лесом горы, а правым крылом тянется вдоль Кобельница и Сокольница позади находящихся там прудов, а мы, напротив, превосходим нашим левым крылом его правое, то выгодно нам атаковать сие последнее неприятельское крыло, особливо если мы займем деревни Сокольниц и Кобельниц, будучи поставлены в возможность нападать на фланг неприятеля и преследовать его в равнине между Шлапаницем и лесом Тюрасским, избегая вместе с тем дефилеи между Шлапаницем и Беловицем, которою прикрыт неприятельский фронт. Для этой цели необходимо… Первая колонна марширует… вторая колонна марширует… третья колонна марширует…] и т. д., читал Вейротер. Генералы, казалось, неохотно слушали трудную диспозицию. Белокурый высокий генерал Буксгевден стоял, прислонившись спиною к стене, и, остановив свои глаза на горевшей свече, казалось, не слушал и даже не хотел, чтобы думали, что он слушает. Прямо против Вейротера, устремив на него свои блестящие открытые глаза, в воинственной позе, оперев руки с вытянутыми наружу локтями на колени, сидел румяный Милорадович с приподнятыми усами и плечами. Он упорно молчал, глядя в лицо Вейротера, и спускал с него глаза только в то время, когда австрийский начальник штаба замолкал. В это время Милорадович значительно оглядывался на других генералов. Но по значению этого значительного взгляда нельзя было понять, был ли он согласен или несогласен, доволен или недоволен диспозицией. Ближе всех к Вейротеру сидел граф Ланжерон и с тонкой улыбкой южного французского лица, не покидавшей его во всё время чтения, глядел на свои тонкие пальцы, быстро перевертывавшие за углы золотую табакерку с портретом. В середине одного из длиннейших периодов он остановил вращательное движение табакерки, поднял голову и с неприятною учтивостью на самых концах тонких губ перебил Вейротера и хотел сказать что то; но австрийский генерал, не прерывая чтения, сердито нахмурился и замахал локтями, как бы говоря: потом, потом вы мне скажете свои мысли, теперь извольте смотреть на карту и слушать. Ланжерон поднял глаза кверху с выражением недоумения, оглянулся на Милорадовича, как бы ища объяснения, но, встретив значительный, ничего не значущий взгляд Милорадовича, грустно опустил глаза и опять принялся вертеть табакерку.