Глубокая печать

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Глубо́кая печать, инта́льо — в полиграфии способ печати с использованием печатной формы, на которой печатающие элементы утоплены по отношению к пробельным.





Описание

Считается, что глубокую печать изобрёл в конце XIX века Карел Клич[cs][1]. От плоской и высокой печати глубокая печать отличается тем, что толщина слоя краски на одном оттиске может меняться от десятков до сотен микрометров, тогда как обычно этот показатель стабильный и составляет около 1 микрометра. Такая особенность технологии обеспечивает рельефность элементов изображения, которые выступают над поверхностью бумаги. Шершавость изображений ощущается при прикосновении[2].

Предложил использовать способ гравировки в качестве основного технического элемента защиты от подделки сотрудник Гознака Иван Иванович Орлов, автор и других методов специальной печати: ирисовая печать, орловская печать. Рельефный эффект используется как дополнительный защитный элемент при печати банкнот, бланков ценных бумаг (например, этот способ защиты используется предприятиями объединения «Гознак»[3]). По мнению специалистов, в точности скопировать такие элементы невозможно, а подделка может быть обнаружена без специальных технических приспособлений[4].

В полиграфии глубокая печать традиционно использовалась для производства иллюстрированной продукции, например, богатых на фотографии журналах, поскольку текст при глубокой печати выходит менее чётким, чем при высокой печати. Способом глубокой печати в советское время печатались такие многотиражные журналы, как «Здоровье», «Огонёк», «Работница»[1]. В художественной графике метод глубокой печати применяется в отдельных видах гравюры, в частности в офорте.

Сегодня способ глубокой печати является доминирующим на рынке производства упаковки, поскольку затраты на допечатную подготовку оригинал-макета и изготовление форм окупаются благодаря значительной тиражестойкости таких форм и большому тиражу продукции.

Технология печати

Во второй половине XV века гравюра на металле начала вытеснять ксилографию. На пластине из металла (медь, бронза, цинк, сталь) гравировали или вытравливали кислотой рисунок, затем покрывали краской. Краску очень аккуратно стирали так, чтобы на печатной форме осталась лишь краска в выгравированных углублениях. Пластина под давлением цилиндрического пресса прижималась к бумаге. Данный метод очень сильно отличался от наборной печати. Поэтому листы с иллюстрациями печатали отдельно от листов с текстом[5].

В XIX веке печать с гравированных форм значительно усовершенствовали — краску наносили с помощью валиков, а убирали с формы при помощи вращающихся щёток. В конце XX века на смену механической гравировке пришла лазерная[6].

В печатных машинах для глубокой печати краска подаётся на печатный цилиндр и попадает в углубления через каналы подающие краску к соответствующим печатным элементам. С пробельных элементов она удаляется с помощью так называемого ракеля. В силу этой особенности для формирования всех печатающих элементов (в том числе, сплошных плашек) необходимо использовать специальный растр глубокой печати. Для получения высококачественного изображения также необходимо использование специальной бумаги для глубокой печати.

Одной из особенностей данного вида полиграфического производства является высокая стоимость изготовления печатных форм, что существенно ограничивает область его применения. Одним из видов печатных машин, использующих принцип глубокой печати, являются ротогравюрные печатные машины.

См. также

Напишите отзыв о статье "Глубокая печать"

Примечания

  1. 1 2 Глубокая печать // Краткий справочник книголюба. — М.: Книга, 1970. — С. 275—276. — 352 с. — 50 000 экз.
  2. [www.telegrafua.com/284/economics/4894/ Ирина Светикова. Печатать ценные бумаги сможет не только Банкнотно-монетный двор] // Киевский ТелеграфЪ 21—27 октября 2005 № 42
  3. [www.ppfg.ru/about/history.asp История пермской фабрики Гознак]
  4. [romanoff77.ru/counterfeiters-20.php Сергей Романов. Фальшивомонетчики. КОНТРОЛЬ И ЗАЩИТА]
  5. [www.histpol.ru/19th-century/intaglio/ Метод интаглио]
  6. [www.engraversjournal.com/article.php/2244/index.html Kristin Huff, Early Laser Engraving], The Engravers Journal, Vol. 29, No. 12 (2004)

Литература

Отрывок, характеризующий Глубокая печать

Мундир, шпоры, галстук, прическа Бориса, всё это было самое модное и сomme il faut [вполне порядочно]. Это сейчас заметила Наташа. Он сидел немножко боком на кресле подле графини, поправляя правой рукой чистейшую, облитую перчатку на левой, говорил с особенным, утонченным поджатием губ об увеселениях высшего петербургского света и с кроткой насмешливостью вспоминал о прежних московских временах и московских знакомых. Не нечаянно, как это чувствовала Наташа, он упомянул, называя высшую аристократию, о бале посланника, на котором он был, о приглашениях к NN и к SS.
Наташа сидела всё время молча, исподлобья глядя на него. Взгляд этот всё больше и больше, и беспокоил, и смущал Бориса. Он чаще оглядывался на Наташу и прерывался в рассказах. Он просидел не больше 10 минут и встал, раскланиваясь. Всё те же любопытные, вызывающие и несколько насмешливые глаза смотрели на него. После первого своего посещения, Борис сказал себе, что Наташа для него точно так же привлекательна, как и прежде, но что он не должен отдаваться этому чувству, потому что женитьба на ней – девушке почти без состояния, – была бы гибелью его карьеры, а возобновление прежних отношений без цели женитьбы было бы неблагородным поступком. Борис решил сам с собою избегать встреч с Наташей, нo, несмотря на это решение, приехал через несколько дней и стал ездить часто и целые дни проводить у Ростовых. Ему представлялось, что ему необходимо было объясниться с Наташей, сказать ей, что всё старое должно быть забыто, что, несмотря на всё… она не может быть его женой, что у него нет состояния, и ее никогда не отдадут за него. Но ему всё не удавалось и неловко было приступить к этому объяснению. С каждым днем он более и более запутывался. Наташа, по замечанию матери и Сони, казалась по старому влюбленной в Бориса. Она пела ему его любимые песни, показывала ему свой альбом, заставляла его писать в него, не позволяла поминать ему о старом, давая понимать, как прекрасно было новое; и каждый день он уезжал в тумане, не сказав того, что намерен был сказать, сам не зная, что он делал и для чего он приезжал, и чем это кончится. Борис перестал бывать у Элен, ежедневно получал укоризненные записки от нее и всё таки целые дни проводил у Ростовых.


Однажды вечером, когда старая графиня, вздыхая и крехтя, в ночном чепце и кофточке, без накладных буклей, и с одним бедным пучком волос, выступавшим из под белого, коленкорового чепчика, клала на коврике земные поклоны вечерней молитвы, ее дверь скрипнула, и в туфлях на босу ногу, тоже в кофточке и в папильотках, вбежала Наташа. Графиня оглянулась и нахмурилась. Она дочитывала свою последнюю молитву: «Неужели мне одр сей гроб будет?» Молитвенное настроение ее было уничтожено. Наташа, красная, оживленная, увидав мать на молитве, вдруг остановилась на своем бегу, присела и невольно высунула язык, грозясь самой себе. Заметив, что мать продолжала молитву, она на цыпочках подбежала к кровати, быстро скользнув одной маленькой ножкой о другую, скинула туфли и прыгнула на тот одр, за который графиня боялась, как бы он не был ее гробом. Одр этот был высокий, перинный, с пятью всё уменьшающимися подушками. Наташа вскочила, утонула в перине, перевалилась к стенке и начала возиться под одеялом, укладываясь, подгибая коленки к подбородку, брыкая ногами и чуть слышно смеясь, то закрываясь с головой, то взглядывая на мать. Графиня кончила молитву и с строгим лицом подошла к постели; но, увидав, что Наташа закрыта с головой, улыбнулась своей доброй, слабой улыбкой.
– Ну, ну, ну, – сказала мать.
– Мама, можно поговорить, да? – сказала Hаташa. – Ну, в душку один раз, ну еще, и будет. – И она обхватила шею матери и поцеловала ее под подбородок. В обращении своем с матерью Наташа выказывала внешнюю грубость манеры, но так была чутка и ловка, что как бы она ни обхватила руками мать, она всегда умела это сделать так, чтобы матери не было ни больно, ни неприятно, ни неловко.
– Ну, об чем же нынче? – сказала мать, устроившись на подушках и подождав, пока Наташа, также перекатившись раза два через себя, не легла с ней рядом под одним одеялом, выпростав руки и приняв серьезное выражение.
Эти ночные посещения Наташи, совершавшиеся до возвращения графа из клуба, были одним из любимейших наслаждений матери и дочери.
– Об чем же нынче? А мне нужно тебе сказать…
Наташа закрыла рукою рот матери.
– О Борисе… Я знаю, – сказала она серьезно, – я затем и пришла. Не говорите, я знаю. Нет, скажите! – Она отпустила руку. – Скажите, мама. Он мил?
– Наташа, тебе 16 лет, в твои года я была замужем. Ты говоришь, что Боря мил. Он очень мил, и я его люблю как сына, но что же ты хочешь?… Что ты думаешь? Ты ему совсем вскружила голову, я это вижу…
Говоря это, графиня оглянулась на дочь. Наташа лежала, прямо и неподвижно глядя вперед себя на одного из сфинксов красного дерева, вырезанных на углах кровати, так что графиня видела только в профиль лицо дочери. Лицо это поразило графиню своей особенностью серьезного и сосредоточенного выражения.