Гортанная смычка

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Звук ʔ</td></tr>
Номер по МФА

113

</td></tr>
Обозначение в HTML

&#660;

</td></tr>
X-SAMPA

?

</td></tr>
Киршенбаум

?

</td></tr>
образец звука </td></tr>

</table> Горта́нная смы́чка, твёрдый при́ступ — глухой гортанный взрывной согласный звук, используемый во многих языках и получаемый смыканием голосовых связок, которые затем под напором воздуха резко размыкаются со взрывным звуком. Органы ротовой полости при этом находятся в покое или готовятся к произнесению следующего звука.





Распространённость

Язык Слово МФА Перевод Примечание
Абхазский аи [ʔaj] 'нет' см. абхазскую фонологию
Арабский Литературный[1] الله [ʔɑlˤˈlˤɑːh] 'Бог, 'Аллах' см. арабскую фонологию
Центральные диалекты[2] شقة [ʃæʔʔɐː] 'комната' соответствует фонеме /q/ в литературном арабском языке.
Бикольский ba-go [ˈbaːʔgo] 'новый'
Бирманский မ္ရစ္‌မ္ယား [mjiʔ mjà] 'реки' см. ката и тата
Себуанский bag-o [ˈbaːgʔo] 'новый'
Чаморро (язык) halu’u [həluʔu] 'акула'
Лезгинский ваъ / wa' [waʔ] 'нет'
Чеченский кхоъ / qoə [qoʔ] 'три'
Чешский používat [poʔuʒiːvat] 'использовать' см. чешскую фонологию
Датский hånd [hɞnʔ] 'рука' см. толчок
Голландский[3] beamen [bəʔamən] 'подтверждать' см. голландскую фонологию
Английский Кокни[4] cat [kʰɛ̝ʔ] 'кошка'
Американский английский [kʰæʔt]
Нормативное произношение[5] button [b̥ɐʔn̩] 'пуговица'
Финский linja-auto [ˈlinjɑʔˈɑuto] 'автобус' см. финскую фонологию
Немецкий северный Диалекты немецкого Beamter [bəˈʔamtɐ] 'государственный служащий' см. немецкую фонологию
Гуарани (язык) avañe [aʋaɲẽˈʔẽ] 'Гуарани'
Иврит מַאֲמָר [maʔamaʁ] 'статья' см. фонологию иврита
Выруский piniq [ˈpinʲiʔ] 'собаки'

Русский язык

В разговорном русском языке гортанная смычка произносится в некоторых междометиях, например, «не-а»; или если при стечении двух гласных звуков сделать очень чёткое разграничение между ними (со-автор, му-ар, у-Ивана, по-одному).

В русском языке такой лёгкий взрыв не имеет никакого смыслоразличительного значения.

Немецкий язык

В контексте немецкого языка гортанная смычка называется «твёрдым приступом» (нем. Knacklaut). Этот звук произносится в начале слов и на стыке морфем, начинающихся с гласных, напр. ’offen "открытый". Именно этот звук придаёт специфическую резкость немецкой речи.

Семитские языки

В семитских языках гортанная смычка представляет собой, как правило, полноценную фонему.

В иврите обозначается буквой א (алеф). В современном иврите произносится далеко не всегда; кроме того, букву ע (аин), некогда обозначавшую фарингальный согласный ʕ, иногда также произносят как гортанную смычку.

В арабском языке обозначается символом ء (хамза) и является «полноправным» согласным звуком. «Хамза» и «айн», как и всякие другие согласные, могут удваиваться. Примеры: رَأْسٌ رئيس سيئٌ أَمْرٌ [6]

Гласные в соседстве с «хамзой» произносятся так же, как при сочетании их со средними согласными.[7]

Бирманский язык

В бирманском языке гортанная смычка обозначается знаками ката и тата.

В искусственных языках

Гортанная смычка встречается и в искусственных языках, например, на’ви — вымышленном языке туземцев Пандоры из фильма «Аватар» и гоа’улдском — языке одной из рас вселенной Звёздных врат.

Напишите отзыв о статье "Гортанная смычка"

Примечания

  1. Thelwall, 1990, p. 37.
  2. Watson, 2002, p. 17.
  3. Gussenhoven, 1992, p. 45.
  4. Sivertsen, 1960, p. 111.
  5. Roach, 2004, p. 240.
  6. Халидов Б. З. Учебник арабского языка, стр. 46
  7. Ковалёв А. А., Шарбатов Г. Ш. Учебник арабского языка, стр. 57

Литература

  • Blevins, Juliette The Bimoraic Foot in Rotuman Phonology and Morphology (англ.) // Oceanic Linguistics. — 1994. — Vol. 33, fasc. 2. — P. 491—516. — DOI:10.2307/3623138. — JSTOR [www.jstor.org/stable/3623138 3623138]
  • Clark, John Ellery; Yallop, Colin; Fletcher, Janet. [books.google.ru/books?id=dX5P5mxtYYIC An introduction to Phonetics and Phonology]. — Wiley-Blackwell, 2007. — ISBN 1-4051-3083-0.
  • Gussenhoven, Carlos Dutch (англ.) // Journal of the International Phonetic Association. — 1992. — Vol. 22, fasc. 2. — P. 45—47. — DOI:10.1017/S002510030000459X.
  • Ladefoged, Peter. Vowels and Consonants (Second ed.). — Blackwell, 2005. — ISBN 0-631-21411-9.
  • Olson, Kenneth; Mielke, Jeff; Sanicas-Daguman, Josephine; Pebley, Carol Jean; Paterson, Hugh J., III The phonetic status of the (inter)dental approximant (англ.) // Journal of the International Phonetic Association. — 2010. — Vol. 40, fasc. 2. — P. 199—215. — DOI:10.1017/S0025100309990296.
  • Roach, Peter British English: Received Pronunciation (англ.) // Journal of the International Phonetic Association. — 2004. — Vol. 34, fasc. 2. — P. 239—245. — DOI:10.1017/S0025100304001768. — JSTOR [www.jstor.org/stable/3623138 3623138]
  • Schane, Sanford A. French Phonology and Morphology. — Boston, Mass.: M.I.T. Press, 1968. — ISBN 0-262-19040-0.
  • Sivertsen, Eva. Cockney Phonology. — Oslo: University of Oslo, 1960.
  • Thelwall, Robin Illustrations of the IPA: Arabic (англ.) // Journal of the International Phonetic Association. — 1990. — Vol. 20, fasc. 2. — P. 37—41. — DOI:10.1017/S0025100300004266.
  • Thompson, Laurence Saigon phonemics (англ.) // Language. — 1959. — Vol. 35, fasc. 3. — P. 454—476. — DOI:10.2307/411232. — JSTOR [www.jstor.org/stable/411232 411232]
  • Watson, Janet. The Phonology and Morphology of Arabic. — New York: Oxford University Press, 2002. — ISBN 0-19-824137-2.


Отрывок, характеризующий Гортанная смычка

Четвертое направление было направление, которого самым видным представителем был великий князь, наследник цесаревич, не могший забыть своего аустерлицкого разочарования, где он, как на смотр, выехал перед гвардиею в каске и колете, рассчитывая молодецки раздавить французов, и, попав неожиданно в первую линию, насилу ушел в общем смятении. Люди этой партии имели в своих суждениях и качество и недостаток искренности. Они боялись Наполеона, видели в нем силу, в себе слабость и прямо высказывали это. Они говорили: «Ничего, кроме горя, срама и погибели, из всего этого не выйдет! Вот мы оставили Вильну, оставили Витебск, оставим и Дриссу. Одно, что нам остается умного сделать, это заключить мир, и как можно скорее, пока не выгнали нас из Петербурга!»
Воззрение это, сильно распространенное в высших сферах армии, находило себе поддержку и в Петербурге, и в канцлере Румянцеве, по другим государственным причинам стоявшем тоже за мир.
Пятые были приверженцы Барклая де Толли, не столько как человека, сколько как военного министра и главнокомандующего. Они говорили: «Какой он ни есть (всегда так начинали), но он честный, дельный человек, и лучше его нет. Дайте ему настоящую власть, потому что война не может идти успешно без единства начальствования, и он покажет то, что он может сделать, как он показал себя в Финляндии. Ежели армия наша устроена и сильна и отступила до Дриссы, не понесши никаких поражений, то мы обязаны этим только Барклаю. Ежели теперь заменят Барклая Бенигсеном, то все погибнет, потому что Бенигсен уже показал свою неспособность в 1807 году», – говорили люди этой партии.
Шестые, бенигсенисты, говорили, напротив, что все таки не было никого дельнее и опытнее Бенигсена, и, как ни вертись, все таки придешь к нему. И люди этой партии доказывали, что все наше отступление до Дриссы было постыднейшее поражение и беспрерывный ряд ошибок. «Чем больше наделают ошибок, – говорили они, – тем лучше: по крайней мере, скорее поймут, что так не может идти. А нужен не какой нибудь Барклай, а человек, как Бенигсен, который показал уже себя в 1807 м году, которому отдал справедливость сам Наполеон, и такой человек, за которым бы охотно признавали власть, – и таковой есть только один Бенигсен».
Седьмые – были лица, которые всегда есть, в особенности при молодых государях, и которых особенно много было при императоре Александре, – лица генералов и флигель адъютантов, страстно преданные государю не как императору, но как человека обожающие его искренно и бескорыстно, как его обожал Ростов в 1805 м году, и видящие в нем не только все добродетели, но и все качества человеческие. Эти лица хотя и восхищались скромностью государя, отказывавшегося от командования войсками, но осуждали эту излишнюю скромность и желали только одного и настаивали на том, чтобы обожаемый государь, оставив излишнее недоверие к себе, объявил открыто, что он становится во главе войска, составил бы при себе штаб квартиру главнокомандующего и, советуясь, где нужно, с опытными теоретиками и практиками, сам бы вел свои войска, которых одно это довело бы до высшего состояния воодушевления.
Восьмая, самая большая группа людей, которая по своему огромному количеству относилась к другим, как 99 к 1 му, состояла из людей, не желавших ни мира, ни войны, ни наступательных движений, ни оборонительного лагеря ни при Дриссе, ни где бы то ни было, ни Барклая, ни государя, ни Пфуля, ни Бенигсена, но желающих только одного, и самого существенного: наибольших для себя выгод и удовольствий. В той мутной воде перекрещивающихся и перепутывающихся интриг, которые кишели при главной квартире государя, в весьма многом можно было успеть в таком, что немыслимо бы было в другое время. Один, не желая только потерять своего выгодного положения, нынче соглашался с Пфулем, завтра с противником его, послезавтра утверждал, что не имеет никакого мнения об известном предмете, только для того, чтобы избежать ответственности и угодить государю. Другой, желающий приобрести выгоды, обращал на себя внимание государя, громко крича то самое, на что намекнул государь накануне, спорил и кричал в совете, ударяя себя в грудь и вызывая несоглашающихся на дуэль и тем показывая, что он готов быть жертвою общей пользы. Третий просто выпрашивал себе, между двух советов и в отсутствие врагов, единовременное пособие за свою верную службу, зная, что теперь некогда будет отказать ему. Четвертый нечаянно все попадался на глаза государю, отягченный работой. Пятый, для того чтобы достигнуть давно желанной цели – обеда у государя, ожесточенно доказывал правоту или неправоту вновь выступившего мнения и для этого приводил более или менее сильные и справедливые доказательства.
Все люди этой партии ловили рубли, кресты, чины и в этом ловлении следили только за направлением флюгера царской милости, и только что замечали, что флюгер обратился в одну сторону, как все это трутневое население армии начинало дуть в ту же сторону, так что государю тем труднее было повернуть его в другую. Среди неопределенности положения, при угрожающей, серьезной опасности, придававшей всему особенно тревожный характер, среди этого вихря интриг, самолюбий, столкновений различных воззрений и чувств, при разноплеменности всех этих лиц, эта восьмая, самая большая партия людей, нанятых личными интересами, придавала большую запутанность и смутность общему делу. Какой бы ни поднимался вопрос, а уж рой этих трутней, не оттрубив еще над прежней темой, перелетал на новую и своим жужжанием заглушал и затемнял искренние, спорящие голоса.
Из всех этих партий, в то самое время, как князь Андрей приехал к армии, собралась еще одна, девятая партия, начинавшая поднимать свой голос. Это была партия людей старых, разумных, государственно опытных и умевших, не разделяя ни одного из противоречащих мнений, отвлеченно посмотреть на все, что делалось при штабе главной квартиры, и обдумать средства к выходу из этой неопределенности, нерешительности, запутанности и слабости.
Люди этой партии говорили и думали, что все дурное происходит преимущественно от присутствия государя с военным двором при армии; что в армию перенесена та неопределенная, условная и колеблющаяся шаткость отношений, которая удобна при дворе, но вредна в армии; что государю нужно царствовать, а не управлять войском; что единственный выход из этого положения есть отъезд государя с его двором из армии; что одно присутствие государя парализует пятьдесят тысяч войска, нужных для обеспечения его личной безопасности; что самый плохой, но независимый главнокомандующий будет лучше самого лучшего, но связанного присутствием и властью государя.
В то самое время как князь Андрей жил без дела при Дриссе, Шишков, государственный секретарь, бывший одним из главных представителей этой партии, написал государю письмо, которое согласились подписать Балашев и Аракчеев. В письме этом, пользуясь данным ему от государя позволением рассуждать об общем ходе дел, он почтительно и под предлогом необходимости для государя воодушевить к войне народ в столице, предлагал государю оставить войско.
Одушевление государем народа и воззвание к нему для защиты отечества – то самое (насколько оно произведено было личным присутствием государя в Москве) одушевление народа, которое было главной причиной торжества России, было представлено государю и принято им как предлог для оставления армии.

Х
Письмо это еще не было подано государю, когда Барклай за обедом передал Болконскому, что государю лично угодно видеть князя Андрея, для того чтобы расспросить его о Турции, и что князь Андрей имеет явиться в квартиру Бенигсена в шесть часов вечера.
В этот же день в квартире государя было получено известие о новом движении Наполеона, могущем быть опасным для армии, – известие, впоследствии оказавшееся несправедливым. И в это же утро полковник Мишо, объезжая с государем дрисские укрепления, доказывал государю, что укрепленный лагерь этот, устроенный Пфулем и считавшийся до сих пор chef d'?uvr'ом тактики, долженствующим погубить Наполеона, – что лагерь этот есть бессмыслица и погибель русской армии.