Государственная дума Российской империи I созыва

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Государственная дума Российской империи I созыва

План зала заседаний Государственной думы Российской империи I созыва
Парламент Государственная дума Российской империи
Страна Российская империя Российская империя
Срок 27 апреля (10 мая) — 9 (22) июля 1906 года
Следующий созыв II
Членство 499 депутатов
  • избрание 11 депутатов было аннулировано
  • 1 ушёл в отставку
  • 1 умер
  • 6 не успели приехать
Председатель Государственной думы С. А. Муромцев
Доминирующая партия Конституционно-демократическая партия (176 депутатов)

Государственная дума Российской империи I созыва — первый в России избранный населением представительный законосовещательный орган. Стал результатом попытки преобразовать Россию из самодержавной в парламентскую монархию, вызванной стремлением стабилизировать политическую обстановку в условиях многочисленных волнений и революционных выступлений. Дума I созыва провела одну сессию и просуществовала 72 дня, с 27 апреля (10 мая) по 9 (22) июля 1906 года, после чего была распущена императором.





Полномочия

Начало определению полномочий Государственной думы и её места в системе органов власти было положено Манифестом Императора Николая II, разработанным в основном министром внутренних дел А. Г. Булыгиным, Государственной думе отводилась роль не законодательного, а законосовещательного учреждения с весьма ограниченными правами, избираемого ограниченными категориями лиц: крупными собственниками недвижимых имуществ, крупными плательщиками промыслового и квартирного налога и, на особых основаниях, крестьянами (так называемая «Булыгинская дума»). Однако, недовольство данными предложениями вылилось в многочисленные акции протеста, стачки и забастовки по всей стране, следствием чего стала выработка новых принципов формирования и работы Государственной думы[1].

Корректировка полномочий Думы и наделение её законодательными функциями была осуществлена Манифестом «Об усовершенствовании государственного порядка» от 17 октября 1905 года[2]:

Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной Думы, и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность избирательного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных от Нас властей.

Полномочия Думы были окончательно определены законом от 20 февраля 1906 года, регулирующим порядок работы Думы и «Основными государственными законами» от 23 апреля 1906 года. Этими документами существенно сокращались полномочия Думы. Дума избиралась на 5 лет, причём Императору предоставлялось право её роспуска. Дума могла принимать предложенные ей правительством законы, а также утверждать государственный бюджет. В период между сессиями император мог единолично принимать законы, которые затем подлежали утверждению Думой во время сессий[3]. Государственная дума была нижней палатой парламента. Роль верхней палаты исполнял Государственный совет, который должен был одобрять или отклонять законы, принятые Думой.

Вся исполнительная власть оставалась в руках монарха, он также единолично руководил Вооружёнными силами, определял внешнюю политику, решал вопросы объявления войны и мира, введения чрезвычайного или военного положения на любой территории Империи.

Выборы

Закон о выборах в Государственную думу был опубликован 11 декабря 1905. Выборы были непрямые и должны были проходить по куриальной системе: всего было создано 4 курии — землевладельческая, городская, крестьянская и рабочая, которые получили возможность выбирать определённое число выборщиков. Были установлены следующие квоты: один выборщик на 2 тысячи населения в землевладельческой курии, на 4 тысячи — в городской, на 30 тысяч — в крестьянской, на 90 тысяч — в рабочей.

Избирательное право имели не все жители империи. Для того, чтобы иметь избирательное право необходимо минимум за год до выборов соответствовать следующим критериям:

  • по землевладельческой курии — быть владельцем от 100 до 650 десятин земли в зависимости от местности, иметь недвижимую собственность стоимостью не менее 15 тыс. рублей.
  • по городской курии — быть владельцем городской недвижимости и торгово-промышленных заведений, квартиросъемщиком или служащим.
  • по крестьянской курии — иметь домовладение;
  • по рабочей курии — быть рабочим предприятия с не менее 50 рабочими мужского пола.

Кроме того, имелись категории населения, вообще лишённые избирательных прав. К ним относились иностранные подданные, лица моложе 25 лет, женщины, учащиеся, военные состоящие на действительной службе, бродячие инородцы, признанные виновными в преступлениях, отрешённые от должности по суду (в течение 3 лет после отрешения), состоящие под судом и следствием, банкроты (до определения причины — все кроме несчастных), состоящие под опекой (под опекой помимо малолетних состояли глухонемые, душевнобольные и признанные расточителями), лишённые духовного сана за пороки, исключенные из сословных обществ по их приговорам, а также губернаторы, вице-губернаторы, градоначальники и их помощники (во вверенных им территориях) и полицейские (работающие в избирательном округе).

Выборы проходили в несколько ступеней:

  • для городской курии двухступенчатые: в Москве, Санкт-Петербурге и 24 крупных указанных в избирательном законе городах избиратели выбирали выборщиков на городское собрание, которое затем избирало членов Думы.
  • для землевладельческой курии (в уездах и всех других городах) двух- или трёхступенчатые: лица, чья собственность была равно или больше установленного для данной местности ценза на уездном съезде землевладельцев избирали делегатов на губернское собрание, которое затем избирало членов Думы. Владельцы 1/10 ценза и священнослужители на предварительных уездных съездах избирали уполномоченных, которые затем на уездных съездах вместе с крупными землевладельцами избирали выборщиков для губернского избирательного собрания.
  • для рабочей курии трёхступенчатые: 1) выборы одного уполномоченного от рабочих от предприятия с численностью рабочих 50-1000 человек или по 1 уполномоченному от каждой тысячи рабочих на крупных предприятиях, 2) избрание выборщиков на губернских сходах уполномоченных, 3) выборы членов Думы на губернском избирательном собрании;
  • для крестьянской — четырёхступенчатые: 1) выборы выборных от 10 дворов, 2) выборы уполномоченных от волости на волостном сходе, 3) избрание выборщиков на уездном съезде уполномоченных, 4) выборы членов Думы на губернском или областном избирательном съезде)[4].

Таким образом, эти курии (в 26 городских округах выборщиков избирали только городская и рабочая курии) избирали выборщиков в собрание избирателей округа, которое затем уже на избирательном съезде избирали столько депутатов, сколько полагалось законом избирать от данного округа.

Сословно-куриальная система была признана более предпочтительной, чем общие, прямые, равные и тайные выборы, так как и император, и председатель правительства С. Ю. Витте опасались, что «в крестьянской стране, где большинство населения не искушено в политическом искусстве, свободные и прямые выборы приведут к победе безответственных демагогов и в законодательном органе будут заседать по преимуществу адвокаты»[5].

Было создано 135 избирательных округов в том числе 26 городских (избирали 34 депутата), 33 территориально-сословных, конфессиональных, территориально-конфессиональных и этнических округов (40 депутатов). От губернии избиралось от 2 до 15 депутатов, от города — от 1 до 6. Европейская Россия избирала 412 депутатов (79 %), Польша — 37 депутатов (7 %), Кавказ — 29 (6 %), Сибирь и Дальний Восток — 25 (4 %), Средняя Азия и Казахстан — 21 (4 %)[6].

Выборы проводились в основном в феврале-марте 1906 года, а в национальных районах и окраинах и позже, так что к началу работы из 524 депутатов были избраны около 480, поэтому состав первой Думы постепенно дополнялся подъезжающими избранными депутатами. Во многих районах Сибири, например, выборы проводились в мае—июне 1906 года, кроме того властями отрабатывался механизм проведения выборов в условиях военного положения, поэтому военное положение было введено во всех уездах, прилегавших к линии Сибирской железной дороги[4].

Представители левых и крайне правых партий бойкотировали выборы, левые считали, что Дума не обладает никакой реальной властью, а крайне правые вообще относились отрицательно к самой идее парламентаризма, выступая за незыблемость Самодержавия. Несмотря на это, в выборах участвовали меньшевики и социалисты-революционеры, как независимые кандидаты. В. И. Ленин впоследствии вынужден был признать, что бойкот выборов в I Государственную Думу «был ошибкой»[7].

Состав

Всего было избрано 497 депутатов из них избрание 11 депутатов было аннулировано, 1 ушёл в отставку, 1 умер, 6 не успели приехать.

Депутаты распределились следующим образом:

  • по возрасту: до 30 лет — 7 %; от 30 до 40 лет — 40 %; от 40 до 50 лет — 38 %; старше 50 — 15 %;
  • по уровню образования: с высшим образованием 42 %, средним — 14 %, низшим — 25 %, домашним — 19 %, неграмотных — 2 человека;
  • по профессии: 121 земледелец, 10 ремесленников, 17 фабричных рабочих, 14 торговцев, 5 фабрикантов и управляющих фабриками, 46 помещиков и управляющих имениями, 73 земских, городских и дворянских служащих, 6 священников, 14 чиновников, 39 адвокатов, 16 врачей, 7 инженеров, 16 профессоров и приват-доцентов, 3 преподавателя гимназии, 14 сельских учителей, 11 журналистов и 9 лиц неизвестных занятий.

По признаку партийной принадлежности большинство мест заняли конституционные демократы — 176 человек. Избрано также 102 представителя «Трудового союза», 23 социалиста-революционера, 2 члена Партии свободомыслящих, 33 члена польского коло, 26 мирнообновленцев, 18 социал-демократов (меньшевиков), 14 беспартийных автономистов, 12 прогрессистов, 6 членов партии демократических реформ, 100 беспартийных.

Избрано 279 депутатов, русских по национальности[6].

Были образованы фракции: кадетов — 176 человек, октябристов — 16, трудовиков (члены «Трудового союза») — 96, социал-демократов (меньшевики) — 18 (сначала меньшевики вступили во фракцию трудовиков и только в июне по решению 4-го съезда РСДРП образовали собственную фракцию); автономисты — 70 человек (представители национальных окраин, выступающие за автономии этих территорий и их сторонники), прогрессисты — 12 (фракция образована беспартийными кандидатами с либеральными, близкими к кадетам, взглядами). Независимых кандидатов насчитывалось 100 человек, в это число входили и эсэры, которые не стали официально образовывать фракцию в связи с бойкотом выборов их партией[8].

Председателем был избран кадет С. А. Муромцев, профессор Московского университета. Товарищами председателя стали князь П. Д. Долгоруков и Н. А. Гредескул (оба кадеты). Секретарем — князь Д. И. Шаховской (кадет).

Деятельность

Первое заседание Государственной думы состоялось 27 апреля 1906 года в Таврическом дворце Санкт-Петербурга (после приёма у Николая II в Зимнем).

С самого начала работы большинство Государственной думы было настроено на резкую борьбу с правительством И. Л. Горемыкина. За 72 дня Дума приняла 391 запрос о незаконных действиях правительства.

С началом работы кадеты поставили вопрос об амнистии всех политических заключённых, отмене смертной казни, упразднении Государственного Совета, установлении ответственности Совета министров перед Думой. Большинство депутатов поддержало эти требования, и 5 мая 1906 года они были направлены председателю Совета министров И. Л. Горемыкину, который 13 мая ответил отказом на все требования Думы.

Главным вопросом в работе I Государственной думы был земельный вопрос. 7 мая кадетская фракция за подписью 42 депутатов выдвинула законопроект, предусматривавший дополнительное наделение крестьян землёй за счёт казённых, монастырских, церковных, удельных и кабинетских земель, а также частичный принудительный выкуп помещичьих земель.

23 мая фракция трудовиков (104 человека) предложила свой законопроект, предусматривавший образование «общественного земельного фонда», из которого предполагалось выделять землю в пользование безземельным и малоземельным крестьянам, а также конфискацию земель у помещиков сверх «трудовой нормы» с выплатой последним установленного вознаграждения. Реализацию проекта предлагалось осуществить через выборные местные земельные комитеты.

6 июня 33-мя депутатами был подан законопроект, разработанный эсерами о немедленной национализации всех природных богатств и отмене частной собственности на землю. Большинством голосов Дума отказалась рассматривать столь радикальный проект. Также 8 июня Совет министров принял решение о роспуске Государственной думы в случае продолжения нагнетания обстановки вокруг аграрного вопроса, так как его широкое обсуждение в Думе вызвало рост общественной полемики и усиление революционного движения.

Фракция кадетов также вносила законопроект о неприкосновенности депутатов Думы, который предусматривал, что уголовное преследование депутата во время сессии возможно лишь с согласия Думы (кроме задержания при совершении преступления или сразу после него, однако и в этом случае Дума могла отменить задержание), а если дело возбуждено между сессиями, то все процессуальные действия и задержания приостанавливались до открытия сессии и решения данного вопроса Думой. Парламент, однако, отказался рассматривать данный законопроект.

Ряд либеральных членов Совета министров предложил ввести представителей кадетов в состав правительства. Это предложение не получило поддержки большинства министров. Государственная Дума выразила недоверие правительству, после чего ряд министров стали бойкотировать Думу и её заседания. В знак своего презрительного отношения к Думе туда был внесён первый правительственный законопроект об ассигновании 40 000 рублей на постройку пальмовой оранжереи и сооружение прачечной при Юрьевском университете[9]. За всё время работы депутатами было одобрено 2 законопроекта — об отмене смертной казни (инициирован депутатами с нарушением процедуры) и об ассигновании 15 млн рублей в помощь пострадавшим от неурожая, внесённый правительством[10].

Роспуск

6 (19) июля 1906 вместо непопулярного И. Л. Горемыкина председателем Совета министров был назначен решительный П. А. Столыпин (сохранивший к тому же пост министра внутренних дел). 8 июля последовал указ Николая II о роспуске Государственной думы, этот шаг в манифесте от 9 июля объяснялся так:

Выборные от населения, вместо работы строительства законодательного, уклонились в не принадлежащую им область и обратились к расследованию действий поставленных от Нас местных властей, к указаниям Нам на несовершенства Законов Основных, изменения которых могут быть предприняты лишь Нашею Монаршею волею, и к действиям явно незаконным, как обращение от лица Думы к населению.

Смущенное же таковыми непорядками крестьянство, не ожидая законного улучшения своего положения, перешло в целом ряде губерний к открытому грабежу, хищению чужого имущества, неповиновение закону и законным властям.

Но пусть помнят Наши подданные, что только при полном порядке и спокойствии возможно прочное улучшение народного быта. Да будет же ведомо, что Мы не допустим никакого своеволия или беззакония и всею силою государственной мощи приведем ослушников закона к подчинению Нашей Царской воле. Призываем всех благомыслящих русских людей объединиться для поддержания законной власти и восстановления мира в Нашем дорогом Отечестве.

Николай II. [tomskhistory.lib.tomsk.ru/page.php?id=1291 Манифест 9 июля 1906 г.]

В манифесте также было объявлено о проведении новых выборов по тем же правилам, что и в I Государственную думу.

9 июля пришедшие на заседание депутаты нашли двери в Таврический дворец запертыми и прибитый рядом на столбе манифест о роспуске думы. Часть их — 180 человек — в основном кадеты, трудовики и социал-демократы, собравшись в Выборге (как ближайшем к Петербургу городе Княжества Финляндского), приняли воззвание «Народу от народных представителей» (Выборгское воззвание). В нём говорилось о том, что правительство не имеет права без согласия народного представительства ни собирать налоги с народа, ни призывать народ на военную службу. Выборгское воззвание призывало поэтому к гражданскому неповиновению — отказу платить налоги и поступать на службу в армии. К неповиновению властям опубликование воззвания не привело, а все его подписавшие были приговорены к трём месяцем заключения и лишены избирательных прав, то есть не могли в дальнейшем стать депутатами Государственной думы.

Известные депутаты

К числу наиболее известных депутатов I Государственной думы можно отнести[7][11][12] С. А. Муромцева, М. М. Ковалевского, В. Д. Кузьмина-Караваева, Т. В. Локотя, Г. Е. Львова, А. Н. Букейхана, А. А. Муханова, В. Д. Набокова, П. И. Новгородцева, В. П. Обнинского, И. Н. Присецкого, В. А. Харламова, Д. И. Шаховского, М. Я. Герценштейна, Ф. И. Родичева, П. Д. Долгорукова, Ф. Ф. Кокошкина, И. П. Лаптева, И. В. Галецкого, А. Э. Демяновича, Л. И. Петражицкого.

Напишите отзыв о статье "Государственная дума Российской империи I созыва"

Примечания

  1. Государственная Дума // Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 4 т. — СПб., 1907—1909.
  2. [tomskhistory.lib.tomsk.ru/page.php?id=1289 Манифест 17 октября 1905 г.]
  3. [tomskhistory.lib.tomsk.ru/page.php?id=1290 Манифест 20 февраля 1906 г.]
  4. 1 2 [tomskhistory.lib.tomsk.ru/page.php?id=1229 Особенности избирательных кампаний в I и II Государственные думы в Сибири]
  5. Боханов А. Н., Горинов М. М. История России с древнейших времен до конца XX века
  6. 1 2 Болтенкова Л. Ф. Влияние парламентов на развитие федерализма в России // Политико-правовые основы федерализма в России / под ред. Р. Хакимова. — Казань, 2006. — С. 8-23. ([www.kazanfed.ru/dokladi/fedmono_2006.pdf в сети])
  7. 1 2 [www.hrono.info/libris/lib_sh/shub11.html Шуб Д. Н. Политические деятели России (1850-х—1920-х гг.). Сборник статей. Издание «Нового журнала». Нью-Йорк 1969.]
  8. Алескеров Ф. Т., Кравченко А. С. Распределение влияния фракций в Государственный думах Российской империи (1906—1917): Препринт WP7/2005/03. — М.: ГУ ВШЭ, 2005.
  9. [www.krugosvet.ru/articles/104/1010440/1010440a1.htm#1010440-L-102 Энциклопедия «Кругосвет»]
  10. [tomskhistory.lib.tomsk.ru/page.php?id=1172 Сайт «Томское краеведение»]
  11. [www.duma.gov.ru/100let/3_3_MGU.html Выступление ректора Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, академика В. А. Садовничего — «Парламент, общество и образование в России»]
  12. [www.hrono.ru/biograf/bio_d/deputaty.html Депутаты Государственной думы Российской империи]

Литература

  • Аврех А. Я., Грунт А. Я. Государственная дума // Советская историческая энциклопедия: В т.: т. 4: Г-Д / Редкол.: Жуков Е. М. (гл. ред.) и другие. — М.: Советская энциклопедия, 1963. — С. 610—619;
  • Алескеров Ф. Т., Кравченко А. С. Распределение влияния фракций в Государственный думах Российской империи (1906—1917): Препринт WP7/2005/03. — М.: ГУ ВШЭ, 2005. — 20 с ([tomskhistory.lib.tomsk.ru/files2/2732.pdf в сети])
  • Бонч-Осмоловский И. (сост.). Работы Первой Государственной Думы. Издание Санкт-Петербургского комитета Трудовой Группы. Ред. С. И. Бондарев. СПб.: Типогр. Т-ва «Дело». 1906. С. 492.
  • Витенберг Б. М. Государственная дума // Отечественная история: энциклопедия: В 5 т.: т.1: А-Д / Редкол.: В. Л. Янин (гл. ред.)и другие. — М.: Большая Российская энциклопедия, 1994. — С. 611—612;
  • Думский сборник. I. Государственная дума первого созыва (27 апреля-8 июля 1906 года). Бесплатное приложение к газете «Товарищ» Санкт-Петербург. 1906.
  • Езерский Н. Ф. [elib.shpl.ru/ru/nodes/16373-ezerskiy-n-f-gosudarstvennaya-duma-pervogo-sozyva-penza-1907#page/1/mode/grid/zoom/1 Государственная Дума первого созыва.] — Пенза, 1907. — 203 с.
  • Малышева О. Г. Государственная дума // Энциклопедия государственного управления в России: В 4 т. / Под общ. ред. В. К. Егорова. Отв. ред. И. Н. Барциц / Том I. А-Е. Отв. ред. И. Н. Барциц. — М.: Изд-во РАГС, 2004. — С. 209—211.
  • [tomskhistory.lib.tomsk.ru/page.php?id=1172 Первая Государственная дума (на сайте «Томское краеведение»)]
  • [elibrary.karelia.ru/book.shtml?levelID=012002&id=6771&cType=1 Первая Государственная Дума. Алфавитный список и подробные биографии и характеристики членов Государственной Думы.] — М.: Тип. Товарищества И. Д. Сытина, 1906. — 159 с.
  • [ru.wikisource.org/wiki/Файл:Государственная_дума_первого_призыва_(1906).pdf Государственная Дума первого призыва. Портреты, краткие биографии и характеристики депутатов.] — Москва: книгоздательство «Возрождение», 1906.
  • [www.krugosvet.ru/articles/104/1010440/1010440a1.htm#1010440-L-102 Государственная дума Российской империи в энциклопедии «Кругосвет»]
  • Митрохина Н. В. История Первой Государственной Думы Российской империи // История государства и права. — 2000. — № 2. — С. 29 — 36.
  • [tomskhistory.lib.tomsk.ru/files2/1224.pdf Состав сибирских депутатов первой Государственной думы]
  • [www.rcoit.ru/upload/iblock/0be/vibori_v_1-4_gosudarstvennie_dumi_rossiyskoy_imperii.pdf Выборы в I-IV Государственные Думы Российской империи (Воспоминания современников. Материалы и документы.)] / ЦИК РФ. Под ред. А. В. Иванченко. — М., 2008. — 860 с.
  • Кирьянов И. К. [forum.yurclub.ru/index.php?download=4437 Российские парламентарии начала XX века: новые политики в новом политическом пространстве] / Диссертация на соискание степ. д. и. н. На правах рукописи. — Пермь, 2009. — 537 с.(недоступная ссылка)
  • Герье В. [kulturim.ru/istoriya/777-pervaya-russkaya-gosudarstvennaya-duma.html Первая русская государственная дума. Политические воззрения и тактика её членов]. — М.: Т-во «Печатня С.П.Яковлева», 1906. — 120 с.(недоступная ссылка)
  • [ia700104.us.archive.org/8/items/dumanarodnagogn00gurlgoog/dumanarodnagogn00gurlgoog.pdf «Дума народного гнева». Избранные места из речей, произнесенных в первой русской Думе] / Сост. М. Гурлянд. — СПб.: Тип. «Освобождение», 1907. — 148 с.(недоступная ссылка)
  • [www.om-saratov.ru/article/detail.php?SECTION_ID=239&ID=26709 «А судьбы были такие разные…». Саратовцы в Государственной думе Российской Империи I созыва](недоступная ссылка)
  • [www.youtube.com/watch?v=069KH69u_jU Первая государственная дума] — Лекция на сайте ПостНаука Кирилла Соловьева, доктора исторических наук, ведущего научного сотрудника Института российской истории РАН. (также на радиостанции «Маяк» [www.youtube.com/watch?v=dJ7RfstB3zM&list=PLZVh99QVHuxkQHJ_HNa9T6Gimv0-9WXc1&index=8], [www.youtube.com/watch?v=Iq_6-VGybhY])
  • Владимир Абаринов. [www.svoboda.org/content/article/27870219.html Оппозиция Его Величества] // «Радио Свобода», 21.07.2016

Отрывок, характеризующий Государственная дума Российской империи I созыва

– То то торопили выступать, а выступили – стали без толку посереди поля, – всё немцы проклятые путают. Эки черти бестолковые!
– То то я бы их и пустил наперед. А то, небось, позади жмутся. Вот и стой теперь не емши.
– Да что, скоро ли там? Кавалерия, говорят, дорогу загородила, – говорил офицер.
– Эх, немцы проклятые, своей земли не знают, – говорил другой.
– Вы какой дивизии? – кричал, подъезжая, адъютант.
– Осьмнадцатой.
– Так зачем же вы здесь? вам давно бы впереди должно быть, теперь до вечера не пройдете.
– Вот распоряжения то дурацкие; сами не знают, что делают, – говорил офицер и отъезжал.
Потом проезжал генерал и сердито не по русски кричал что то.
– Тафа лафа, а что бормочет, ничего не разберешь, – говорил солдат, передразнивая отъехавшего генерала. – Расстрелял бы я их, подлецов!
– В девятом часу велено на месте быть, а мы и половины не прошли. Вот так распоряжения! – повторялось с разных сторон.
И чувство энергии, с которым выступали в дело войска, начало обращаться в досаду и злобу на бестолковые распоряжения и на немцев.
Причина путаницы заключалась в том, что во время движения австрийской кавалерии, шедшей на левом фланге, высшее начальство нашло, что наш центр слишком отдален от правого фланга, и всей кавалерии велено было перейти на правую сторону. Несколько тысяч кавалерии продвигалось перед пехотой, и пехота должна была ждать.
Впереди произошло столкновение между австрийским колонновожатым и русским генералом. Русский генерал кричал, требуя, чтобы остановлена была конница; австриец доказывал, что виноват был не он, а высшее начальство. Войска между тем стояли, скучая и падая духом. После часовой задержки войска двинулись, наконец, дальше и стали спускаться под гору. Туман, расходившийся на горе, только гуще расстилался в низах, куда спустились войска. Впереди, в тумане, раздался один, другой выстрел, сначала нескладно в разных промежутках: тратта… тат, и потом всё складнее и чаще, и завязалось дело над речкою Гольдбахом.
Не рассчитывая встретить внизу над речкою неприятеля и нечаянно в тумане наткнувшись на него, не слыша слова одушевления от высших начальников, с распространившимся по войскам сознанием, что было опоздано, и, главное, в густом тумане не видя ничего впереди и кругом себя, русские лениво и медленно перестреливались с неприятелем, подвигались вперед и опять останавливались, не получая во время приказаний от начальников и адъютантов, которые блудили по туману в незнакомой местности, не находя своих частей войск. Так началось дело для первой, второй и третьей колонны, которые спустились вниз. Четвертая колонна, при которой находился сам Кутузов, стояла на Праценских высотах.
В низах, где началось дело, был всё еще густой туман, наверху прояснело, но всё не видно было ничего из того, что происходило впереди. Были ли все силы неприятеля, как мы предполагали, за десять верст от нас или он был тут, в этой черте тумана, – никто не знал до девятого часа.
Было 9 часов утра. Туман сплошным морем расстилался по низу, но при деревне Шлапанице, на высоте, на которой стоял Наполеон, окруженный своими маршалами, было совершенно светло. Над ним было ясное, голубое небо, и огромный шар солнца, как огромный пустотелый багровый поплавок, колыхался на поверхности молочного моря тумана. Не только все французские войска, но сам Наполеон со штабом находился не по ту сторону ручьев и низов деревень Сокольниц и Шлапаниц, за которыми мы намеревались занять позицию и начать дело, но по сю сторону, так близко от наших войск, что Наполеон простым глазом мог в нашем войске отличать конного от пешего. Наполеон стоял несколько впереди своих маршалов на маленькой серой арабской лошади, в синей шинели, в той самой, в которой он делал итальянскую кампанию. Он молча вглядывался в холмы, которые как бы выступали из моря тумана, и по которым вдалеке двигались русские войска, и прислушивался к звукам стрельбы в лощине. В то время еще худое лицо его не шевелилось ни одним мускулом; блестящие глаза были неподвижно устремлены на одно место. Его предположения оказывались верными. Русские войска частью уже спустились в лощину к прудам и озерам, частью очищали те Праценские высоты, которые он намерен был атаковать и считал ключом позиции. Он видел среди тумана, как в углублении, составляемом двумя горами около деревни Прац, всё по одному направлению к лощинам двигались, блестя штыками, русские колонны и одна за другой скрывались в море тумана. По сведениям, полученным им с вечера, по звукам колес и шагов, слышанным ночью на аванпостах, по беспорядочности движения русских колонн, по всем предположениям он ясно видел, что союзники считали его далеко впереди себя, что колонны, двигавшиеся близ Працена, составляли центр русской армии, и что центр уже достаточно ослаблен для того, чтобы успешно атаковать его. Но он всё еще не начинал дела.
Нынче был для него торжественный день – годовщина его коронования. Перед утром он задремал на несколько часов и здоровый, веселый, свежий, в том счастливом расположении духа, в котором всё кажется возможным и всё удается, сел на лошадь и выехал в поле. Он стоял неподвижно, глядя на виднеющиеся из за тумана высоты, и на холодном лице его был тот особый оттенок самоуверенного, заслуженного счастья, который бывает на лице влюбленного и счастливого мальчика. Маршалы стояли позади его и не смели развлекать его внимание. Он смотрел то на Праценские высоты, то на выплывавшее из тумана солнце.
Когда солнце совершенно вышло из тумана и ослепляющим блеском брызнуло по полям и туману (как будто он только ждал этого для начала дела), он снял перчатку с красивой, белой руки, сделал ею знак маршалам и отдал приказание начинать дело. Маршалы, сопутствуемые адъютантами, поскакали в разные стороны, и через несколько минут быстро двинулись главные силы французской армии к тем Праценским высотам, которые всё более и более очищались русскими войсками, спускавшимися налево в лощину.


В 8 часов Кутузов выехал верхом к Працу, впереди 4 й Милорадовичевской колонны, той, которая должна была занять места колонн Пржебышевского и Ланжерона, спустившихся уже вниз. Он поздоровался с людьми переднего полка и отдал приказание к движению, показывая тем, что он сам намерен был вести эту колонну. Выехав к деревне Прац, он остановился. Князь Андрей, в числе огромного количества лиц, составлявших свиту главнокомандующего, стоял позади его. Князь Андрей чувствовал себя взволнованным, раздраженным и вместе с тем сдержанно спокойным, каким бывает человек при наступлении давно желанной минуты. Он твердо был уверен, что нынче был день его Тулона или его Аркольского моста. Как это случится, он не знал, но он твердо был уверен, что это будет. Местность и положение наших войск были ему известны, насколько они могли быть известны кому нибудь из нашей армии. Его собственный стратегический план, который, очевидно, теперь и думать нечего было привести в исполнение, был им забыт. Теперь, уже входя в план Вейротера, князь Андрей обдумывал могущие произойти случайности и делал новые соображения, такие, в которых могли бы потребоваться его быстрота соображения и решительность.
Налево внизу, в тумане, слышалась перестрелка между невидными войсками. Там, казалось князю Андрею, сосредоточится сражение, там встретится препятствие, и «туда то я буду послан, – думал он, – с бригадой или дивизией, и там то с знаменем в руке я пойду вперед и сломлю всё, что будет предо мной».
Князь Андрей не мог равнодушно смотреть на знамена проходивших батальонов. Глядя на знамя, ему всё думалось: может быть, это то самое знамя, с которым мне придется итти впереди войск.
Ночной туман к утру оставил на высотах только иней, переходивший в росу, в лощинах же туман расстилался еще молочно белым морем. Ничего не было видно в той лощине налево, куда спустились наши войска и откуда долетали звуки стрельбы. Над высотами было темное, ясное небо, и направо огромный шар солнца. Впереди, далеко, на том берегу туманного моря, виднелись выступающие лесистые холмы, на которых должна была быть неприятельская армия, и виднелось что то. Вправо вступала в область тумана гвардия, звучавшая топотом и колесами и изредка блестевшая штыками; налево, за деревней, такие же массы кавалерии подходили и скрывались в море тумана. Спереди и сзади двигалась пехота. Главнокомандующий стоял на выезде деревни, пропуская мимо себя войска. Кутузов в это утро казался изнуренным и раздражительным. Шедшая мимо его пехота остановилась без приказания, очевидно, потому, что впереди что нибудь задержало ее.
– Да скажите же, наконец, чтобы строились в батальонные колонны и шли в обход деревни, – сердито сказал Кутузов подъехавшему генералу. – Как же вы не поймете, ваше превосходительство, милостивый государь, что растянуться по этому дефилею улицы деревни нельзя, когда мы идем против неприятеля.
– Я предполагал построиться за деревней, ваше высокопревосходительство, – отвечал генерал.
Кутузов желчно засмеялся.
– Хороши вы будете, развертывая фронт в виду неприятеля, очень хороши.
– Неприятель еще далеко, ваше высокопревосходительство. По диспозиции…
– Диспозиция! – желчно вскрикнул Кутузов, – а это вам кто сказал?… Извольте делать, что вам приказывают.
– Слушаю с.
– Mon cher, – сказал шопотом князю Андрею Несвицкий, – le vieux est d'une humeur de chien. [Мой милый, наш старик сильно не в духе.]
К Кутузову подскакал австрийский офицер с зеленым плюмажем на шляпе, в белом мундире, и спросил от имени императора: выступила ли в дело четвертая колонна?
Кутузов, не отвечая ему, отвернулся, и взгляд его нечаянно попал на князя Андрея, стоявшего подле него. Увидав Болконского, Кутузов смягчил злое и едкое выражение взгляда, как бы сознавая, что его адъютант не был виноват в том, что делалось. И, не отвечая австрийскому адъютанту, он обратился к Болконскому:
– Allez voir, mon cher, si la troisieme division a depasse le village. Dites lui de s'arreter et d'attendre mes ordres. [Ступайте, мой милый, посмотрите, прошла ли через деревню третья дивизия. Велите ей остановиться и ждать моего приказа.]
Только что князь Андрей отъехал, он остановил его.
– Et demandez lui, si les tirailleurs sont postes, – прибавил он. – Ce qu'ils font, ce qu'ils font! [И спросите, размещены ли стрелки. – Что они делают, что они делают!] – проговорил он про себя, все не отвечая австрийцу.
Князь Андрей поскакал исполнять поручение.
Обогнав всё шедшие впереди батальоны, он остановил 3 ю дивизию и убедился, что, действительно, впереди наших колонн не было стрелковой цепи. Полковой командир бывшего впереди полка был очень удивлен переданным ему от главнокомандующего приказанием рассыпать стрелков. Полковой командир стоял тут в полной уверенности, что впереди его есть еще войска, и что неприятель не может быть ближе 10 ти верст. Действительно, впереди ничего не было видно, кроме пустынной местности, склоняющейся вперед и застланной густым туманом. Приказав от имени главнокомандующего исполнить упущенное, князь Андрей поскакал назад. Кутузов стоял всё на том же месте и, старчески опустившись на седле своим тучным телом, тяжело зевал, закрывши глаза. Войска уже не двигались, а стояли ружья к ноге.
– Хорошо, хорошо, – сказал он князю Андрею и обратился к генералу, который с часами в руках говорил, что пора бы двигаться, так как все колонны с левого фланга уже спустились.
– Еще успеем, ваше превосходительство, – сквозь зевоту проговорил Кутузов. – Успеем! – повторил он.
В это время позади Кутузова послышались вдали звуки здоровающихся полков, и голоса эти стали быстро приближаться по всему протяжению растянувшейся линии наступавших русских колонн. Видно было, что тот, с кем здоровались, ехал скоро. Когда закричали солдаты того полка, перед которым стоял Кутузов, он отъехал несколько в сторону и сморщившись оглянулся. По дороге из Працена скакал как бы эскадрон разноцветных всадников. Два из них крупным галопом скакали рядом впереди остальных. Один был в черном мундире с белым султаном на рыжей энглизированной лошади, другой в белом мундире на вороной лошади. Это были два императора со свитой. Кутузов, с аффектацией служаки, находящегося во фронте, скомандовал «смирно» стоявшим войскам и, салютуя, подъехал к императору. Вся его фигура и манера вдруг изменились. Он принял вид подначальственного, нерассуждающего человека. Он с аффектацией почтительности, которая, очевидно, неприятно поразила императора Александра, подъехал и салютовал ему.
Неприятное впечатление, только как остатки тумана на ясном небе, пробежало по молодому и счастливому лицу императора и исчезло. Он был, после нездоровья, несколько худее в этот день, чем на ольмюцком поле, где его в первый раз за границей видел Болконский; но то же обворожительное соединение величавости и кротости было в его прекрасных, серых глазах, и на тонких губах та же возможность разнообразных выражений и преобладающее выражение благодушной, невинной молодости.
На ольмюцком смотру он был величавее, здесь он был веселее и энергичнее. Он несколько разрумянился, прогалопировав эти три версты, и, остановив лошадь, отдохновенно вздохнул и оглянулся на такие же молодые, такие же оживленные, как и его, лица своей свиты. Чарторижский и Новосильцев, и князь Болконский, и Строганов, и другие, все богато одетые, веселые, молодые люди, на прекрасных, выхоленных, свежих, только что слегка вспотевших лошадях, переговариваясь и улыбаясь, остановились позади государя. Император Франц, румяный длиннолицый молодой человек, чрезвычайно прямо сидел на красивом вороном жеребце и озабоченно и неторопливо оглядывался вокруг себя. Он подозвал одного из своих белых адъютантов и спросил что то. «Верно, в котором часу они выехали», подумал князь Андрей, наблюдая своего старого знакомого, с улыбкой, которую он не мог удержать, вспоминая свою аудиенцию. В свите императоров были отобранные молодцы ординарцы, русские и австрийские, гвардейских и армейских полков. Между ними велись берейторами в расшитых попонах красивые запасные царские лошади.
Как будто через растворенное окно вдруг пахнуло свежим полевым воздухом в душную комнату, так пахнуло на невеселый Кутузовский штаб молодостью, энергией и уверенностью в успехе от этой прискакавшей блестящей молодежи.
– Что ж вы не начинаете, Михаил Ларионович? – поспешно обратился император Александр к Кутузову, в то же время учтиво взглянув на императора Франца.
– Я поджидаю, ваше величество, – отвечал Кутузов, почтительно наклоняясь вперед.
Император пригнул ухо, слегка нахмурясь и показывая, что он не расслышал.
– Поджидаю, ваше величество, – повторил Кутузов (князь Андрей заметил, что у Кутузова неестественно дрогнула верхняя губа, в то время как он говорил это поджидаю ). – Не все колонны еще собрались, ваше величество.
Государь расслышал, но ответ этот, видимо, не понравился ему; он пожал сутуловатыми плечами, взглянул на Новосильцева, стоявшего подле, как будто взглядом этим жалуясь на Кутузова.
– Ведь мы не на Царицыном лугу, Михаил Ларионович, где не начинают парада, пока не придут все полки, – сказал государь, снова взглянув в глаза императору Францу, как бы приглашая его, если не принять участие, то прислушаться к тому, что он говорит; но император Франц, продолжая оглядываться, не слушал.
– Потому и не начинаю, государь, – сказал звучным голосом Кутузов, как бы предупреждая возможность не быть расслышанным, и в лице его еще раз что то дрогнуло. – Потому и не начинаю, государь, что мы не на параде и не на Царицыном лугу, – выговорил он ясно и отчетливо.
В свите государя на всех лицах, мгновенно переглянувшихся друг с другом, выразился ропот и упрек. «Как он ни стар, он не должен бы, никак не должен бы говорить этак», выразили эти лица.
Государь пристально и внимательно посмотрел в глаза Кутузову, ожидая, не скажет ли он еще чего. Но Кутузов, с своей стороны, почтительно нагнув голову, тоже, казалось, ожидал. Молчание продолжалось около минуты.
– Впрочем, если прикажете, ваше величество, – сказал Кутузов, поднимая голову и снова изменяя тон на прежний тон тупого, нерассуждающего, но повинующегося генерала.
Он тронул лошадь и, подозвав к себе начальника колонны Милорадовича, передал ему приказание к наступлению.
Войско опять зашевелилось, и два батальона Новгородского полка и батальон Апшеронского полка тронулись вперед мимо государя.
В то время как проходил этот Апшеронский батальон, румяный Милорадович, без шинели, в мундире и орденах и со шляпой с огромным султаном, надетой набекрень и с поля, марш марш выскакал вперед и, молодецки салютуя, осадил лошадь перед государем.
– С Богом, генерал, – сказал ему государь.
– Ma foi, sire, nous ferons ce que qui sera dans notre possibilite, sire, [Право, ваше величество, мы сделаем, что будет нам возможно сделать, ваше величество,] – отвечал он весело, тем не менее вызывая насмешливую улыбку у господ свиты государя своим дурным французским выговором.
Милорадович круто повернул свою лошадь и стал несколько позади государя. Апшеронцы, возбуждаемые присутствием государя, молодецким, бойким шагом отбивая ногу, проходили мимо императоров и их свиты.
– Ребята! – крикнул громким, самоуверенным и веселым голосом Милорадович, видимо, до такой степени возбужденный звуками стрельбы, ожиданием сражения и видом молодцов апшеронцев, еще своих суворовских товарищей, бойко проходивших мимо императоров, что забыл о присутствии государя. – Ребята, вам не первую деревню брать! – крикнул он.
– Рады стараться! – прокричали солдаты.
Лошадь государя шарахнулась от неожиданного крика. Лошадь эта, носившая государя еще на смотрах в России, здесь, на Аустерлицком поле, несла своего седока, выдерживая его рассеянные удары левой ногой, настораживала уши от звуков выстрелов, точно так же, как она делала это на Марсовом поле, не понимая значения ни этих слышавшихся выстрелов, ни соседства вороного жеребца императора Франца, ни всего того, что говорил, думал, чувствовал в этот день тот, кто ехал на ней.
Государь с улыбкой обратился к одному из своих приближенных, указывая на молодцов апшеронцев, и что то сказал ему.


Кутузов, сопутствуемый своими адъютантами, поехал шагом за карабинерами.
Проехав с полверсты в хвосте колонны, он остановился у одинокого заброшенного дома (вероятно, бывшего трактира) подле разветвления двух дорог. Обе дороги спускались под гору, и по обеим шли войска.
Туман начинал расходиться, и неопределенно, верстах в двух расстояния, виднелись уже неприятельские войска на противоположных возвышенностях. Налево внизу стрельба становилась слышнее. Кутузов остановился, разговаривая с австрийским генералом. Князь Андрей, стоя несколько позади, вглядывался в них и, желая попросить зрительную трубу у адъютанта, обратился к нему.
– Посмотрите, посмотрите, – говорил этот адъютант, глядя не на дальнее войско, а вниз по горе перед собой. – Это французы!
Два генерала и адъютанты стали хвататься за трубу, вырывая ее один у другого. Все лица вдруг изменились, и на всех выразился ужас. Французов предполагали за две версты от нас, а они явились вдруг, неожиданно перед нами.
– Это неприятель?… Нет!… Да, смотрите, он… наверное… Что ж это? – послышались голоса.
Князь Андрей простым глазом увидал внизу направо поднимавшуюся навстречу апшеронцам густую колонну французов, не дальше пятисот шагов от того места, где стоял Кутузов.
«Вот она, наступила решительная минута! Дошло до меня дело», подумал князь Андрей, и ударив лошадь, подъехал к Кутузову. «Надо остановить апшеронцев, – закричал он, – ваше высокопревосходительство!» Но в тот же миг всё застлалось дымом, раздалась близкая стрельба, и наивно испуганный голос в двух шагах от князя Андрея закричал: «ну, братцы, шабаш!» И как будто голос этот был команда. По этому голосу всё бросилось бежать.
Смешанные, всё увеличивающиеся толпы бежали назад к тому месту, где пять минут тому назад войска проходили мимо императоров. Не только трудно было остановить эту толпу, но невозможно было самим не податься назад вместе с толпой.
Болконский только старался не отставать от нее и оглядывался, недоумевая и не в силах понять того, что делалось перед ним. Несвицкий с озлобленным видом, красный и на себя не похожий, кричал Кутузову, что ежели он не уедет сейчас, он будет взят в плен наверное. Кутузов стоял на том же месте и, не отвечая, доставал платок. Из щеки его текла кровь. Князь Андрей протеснился до него.
– Вы ранены? – спросил он, едва удерживая дрожание нижней челюсти.
– Раны не здесь, а вот где! – сказал Кутузов, прижимая платок к раненой щеке и указывая на бегущих. – Остановите их! – крикнул он и в то же время, вероятно убедясь, что невозможно было их остановить, ударил лошадь и поехал вправо.
Вновь нахлынувшая толпа бегущих захватила его с собой и повлекла назад.
Войска бежали такой густой толпой, что, раз попавши в середину толпы, трудно было из нее выбраться. Кто кричал: «Пошел! что замешкался?» Кто тут же, оборачиваясь, стрелял в воздух; кто бил лошадь, на которой ехал сам Кутузов. С величайшим усилием выбравшись из потока толпы влево, Кутузов со свитой, уменьшенной более чем вдвое, поехал на звуки близких орудийных выстрелов. Выбравшись из толпы бегущих, князь Андрей, стараясь не отставать от Кутузова, увидал на спуске горы, в дыму, еще стрелявшую русскую батарею и подбегающих к ней французов. Повыше стояла русская пехота, не двигаясь ни вперед на помощь батарее, ни назад по одному направлению с бегущими. Генерал верхом отделился от этой пехоты и подъехал к Кутузову. Из свиты Кутузова осталось только четыре человека. Все были бледны и молча переглядывались.
– Остановите этих мерзавцев! – задыхаясь, проговорил Кутузов полковому командиру, указывая на бегущих; но в то же мгновение, как будто в наказание за эти слова, как рой птичек, со свистом пролетели пули по полку и свите Кутузова.
Французы атаковали батарею и, увидав Кутузова, выстрелили по нем. С этим залпом полковой командир схватился за ногу; упало несколько солдат, и подпрапорщик, стоявший с знаменем, выпустил его из рук; знамя зашаталось и упало, задержавшись на ружьях соседних солдат.
Солдаты без команды стали стрелять.
– Ооох! – с выражением отчаяния промычал Кутузов и оглянулся. – Болконский, – прошептал он дрожащим от сознания своего старческого бессилия голосом. – Болконский, – прошептал он, указывая на расстроенный батальон и на неприятеля, – что ж это?
Но прежде чем он договорил эти слова, князь Андрей, чувствуя слезы стыда и злобы, подступавшие ему к горлу, уже соскакивал с лошади и бежал к знамени.
– Ребята, вперед! – крикнул он детски пронзительно.
«Вот оно!» думал князь Андрей, схватив древко знамени и с наслаждением слыша свист пуль, очевидно, направленных именно против него. Несколько солдат упало.
– Ура! – закричал князь Андрей, едва удерживая в руках тяжелое знамя, и побежал вперед с несомненной уверенностью, что весь батальон побежит за ним.
Действительно, он пробежал один только несколько шагов. Тронулся один, другой солдат, и весь батальон с криком «ура!» побежал вперед и обогнал его. Унтер офицер батальона, подбежав, взял колебавшееся от тяжести в руках князя Андрея знамя, но тотчас же был убит. Князь Андрей опять схватил знамя и, волоча его за древко, бежал с батальоном. Впереди себя он видел наших артиллеристов, из которых одни дрались, другие бросали пушки и бежали к нему навстречу; он видел и французских пехотных солдат, которые хватали артиллерийских лошадей и поворачивали пушки. Князь Андрей с батальоном уже был в 20 ти шагах от орудий. Он слышал над собою неперестававший свист пуль, и беспрестанно справа и слева от него охали и падали солдаты. Но он не смотрел на них; он вглядывался только в то, что происходило впереди его – на батарее. Он ясно видел уже одну фигуру рыжего артиллериста с сбитым на бок кивером, тянущего с одной стороны банник, тогда как французский солдат тянул банник к себе за другую сторону. Князь Андрей видел уже ясно растерянное и вместе озлобленное выражение лиц этих двух людей, видимо, не понимавших того, что они делали.
«Что они делают? – думал князь Андрей, глядя на них: – зачем не бежит рыжий артиллерист, когда у него нет оружия? Зачем не колет его француз? Не успеет добежать, как француз вспомнит о ружье и заколет его».
Действительно, другой француз, с ружьем на перевес подбежал к борющимся, и участь рыжего артиллериста, всё еще не понимавшего того, что ожидает его, и с торжеством выдернувшего банник, должна была решиться. Но князь Андрей не видал, чем это кончилось. Как бы со всего размаха крепкой палкой кто то из ближайших солдат, как ему показалось, ударил его в голову. Немного это больно было, а главное, неприятно, потому что боль эта развлекала его и мешала ему видеть то, на что он смотрел.
«Что это? я падаю? у меня ноги подкашиваются», подумал он и упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидать, чем кончилась борьба французов с артиллеристами, и желая знать, убит или нет рыжий артиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба – высокого неба, не ясного, но всё таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, – подумал князь Андрей, – не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, – совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, я, что узнал его наконец. Да! всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!…»