Гофмейстер

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Гофмейстер (нем. Hofmeister) — управляющий двором, стряпчий — придворный чин 5-го класса в табели о рангах, введённый в 1722 году[1] в Российской империи. В обязанности гофмейстера входило управление дворцовым хозяйством и штатом придворных. В дальнейшем чин гофмейстера был перемещён в 3-й класс табели о рангах.

Следует различать придворные чины гофмейстера и обер-гофмейстера с придворным званием «в должности гофмейстера» («в должности гофмейстера /гофмаршала, шталмейстера, егермейстера/»), присваивавшимся лицам, имевшим гражданские чины III—IV классов и ниже (вплоть до VIII). Как отмечает историк Г. А. Мурашёв: «В отличие от действительных чинов двора (то есть нёсших придворную службу) все лица „в должности“ чинов двора имели гражданские или военные чины соответствующих классов. Имевшие эти звания считались как бы кандидатами на придворные чины, а также получали право на мундиры. Несмотря на возрастание числа лиц, имевших эти звания (в 1914 г. их было 109), они сохраняли значение чрезвычайной награды и особой милости царя».[2]

Ранее звание гофмейстера появилось еще в Испании. Знаменитый художник XVII века Диего Родригес де Сильва Веласкес был гофмейстером при дворе Филиппа Четвертого в середине 1630-х годов.

В Германии со времён средневековья вплоть до 19-го века словом гофмейстер (от латинского magister — praefectus curiae) называли домашнего учителя, который отвечал также вне области школы за обслуживание своих воспитанников. Званию полковника соответствовал чин гофмейстера, как одного из первых придворных служащих немецких императоров и королей (линия королевского домашнего хозяйства и служба вокруг частного лица монарха). Такие служащие числились также в других княжеских дворах, а также при меньших монархах. Чин гофмейстера постепенно приобретал государственную значимость, достигая в немецких княжеских дворах почти эффективности министра двора и кабинетного министра. Также, чин старшего гофмейстера в Германии был у монастырских экономических служащих, которые обеспечивали светское ведение дел как помощники аббата.

Напишите отзыв о статье "Гофмейстер"



Примечания

  1. Пётр I. [www.nlr.ru/e-res/law_r/search.php?part=28&regim=3 Табель о рангах всех чинов, воинских, статских и придворных, которые в котором классе чины; и которые в одном классе, те имеют по старшинству времени вступления в чин между собою, однако ж воинские выше прочих, хотя б и старее кто в том классе пожалован был] // Полное собрание законов Российской империи, с 1649 года. — СПб.: Типография II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830. — Т. VI, 1720—1722, № 3890. — С. 486—493.
  2. Мурашёв Г. А. Титулы, чины, награды. — Санкт-Петербург: ООО «Издательство Полигон», 2001. — С. 101.

См. также

Ссылки


Отрывок, характеризующий Гофмейстер

Долохов захлопнул бюро и обратился к Анатолю с насмешливой улыбкой.
– А знаешь что – брось всё это: еще время есть! – сказал он.
– Дурак! – сказал Анатоль. – Перестань говорить глупости. Ежели бы ты знал… Это чорт знает, что такое!
– Право брось, – сказал Долохов. – Я тебе дело говорю. Разве это шутка, что ты затеял?
– Ну, опять, опять дразнить? Пошел к чорту! А?… – сморщившись сказал Анатоль. – Право не до твоих дурацких шуток. – И он ушел из комнаты.
Долохов презрительно и снисходительно улыбался, когда Анатоль вышел.
– Ты постой, – сказал он вслед Анатолю, – я не шучу, я дело говорю, поди, поди сюда.
Анатоль опять вошел в комнату и, стараясь сосредоточить внимание, смотрел на Долохова, очевидно невольно покоряясь ему.
– Ты меня слушай, я тебе последний раз говорю. Что мне с тобой шутить? Разве я тебе перечил? Кто тебе всё устроил, кто попа нашел, кто паспорт взял, кто денег достал? Всё я.
– Ну и спасибо тебе. Ты думаешь я тебе не благодарен? – Анатоль вздохнул и обнял Долохова.
– Я тебе помогал, но всё же я тебе должен правду сказать: дело опасное и, если разобрать, глупое. Ну, ты ее увезешь, хорошо. Разве это так оставят? Узнается дело, что ты женат. Ведь тебя под уголовный суд подведут…
– Ах! глупости, глупости! – опять сморщившись заговорил Анатоль. – Ведь я тебе толковал. А? – И Анатоль с тем особенным пристрастием (которое бывает у людей тупых) к умозаключению, до которого они дойдут своим умом, повторил то рассуждение, которое он раз сто повторял Долохову. – Ведь я тебе толковал, я решил: ежели этот брак будет недействителен, – cказал он, загибая палец, – значит я не отвечаю; ну а ежели действителен, всё равно: за границей никто этого не будет знать, ну ведь так? И не говори, не говори, не говори!
– Право, брось! Ты только себя свяжешь…
– Убирайся к чорту, – сказал Анатоль и, взявшись за волосы, вышел в другую комнату и тотчас же вернулся и с ногами сел на кресло близко перед Долоховым. – Это чорт знает что такое! А? Ты посмотри, как бьется! – Он взял руку Долохова и приложил к своему сердцу. – Ah! quel pied, mon cher, quel regard! Une deesse!! [О! Какая ножка, мой друг, какой взгляд! Богиня!!] A?
Долохов, холодно улыбаясь и блестя своими красивыми, наглыми глазами, смотрел на него, видимо желая еще повеселиться над ним.
– Ну деньги выйдут, тогда что?
– Тогда что? А? – повторил Анатоль с искренним недоумением перед мыслью о будущем. – Тогда что? Там я не знаю что… Ну что глупости говорить! – Он посмотрел на часы. – Пора!
Анатоль пошел в заднюю комнату.
– Ну скоро ли вы? Копаетесь тут! – крикнул он на слуг.
Долохов убрал деньги и крикнув человека, чтобы велеть подать поесть и выпить на дорогу, вошел в ту комнату, где сидели Хвостиков и Макарин.
Анатоль в кабинете лежал, облокотившись на руку, на диване, задумчиво улыбался и что то нежно про себя шептал своим красивым ртом.
– Иди, съешь что нибудь. Ну выпей! – кричал ему из другой комнаты Долохов.
– Не хочу! – ответил Анатоль, всё продолжая улыбаться.