Гражданская война в Римской империи (350—353)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Гражданская война в Римской империи (350—353) - военный конфликт между несколькими претендентами на императорский трон в Римской империи. Поводом к началу войны послужило убийство императора западной части империи Константа в 350 году. В итоге победу одержал Констанций II в 353 году и стал единоличным императором.





Предыстория

После смерти Константина Великого в 337 году началась борьба за главенство над империей. Сыновья Константина Великого: Константин II, Констанций II и Констант инспирировали мятеж в Константинополе, целью которого было устранить всех возможных претендентов. Погибло большинство родственников Константина Великого, в том числе Ганнибалиан Младший и Далмаций Младший, владения которых были разделены между братьями.

В 340 году вспыхнула война между Константом и Константином II, в которой последний был убит при Аквилее. Констант присоединил его владения.

Убийство Константа

В 350 году в галльских легионах вспыхнул мятеж, во главе которого стояли магистр оффиций Марцеллин и полководец Константа Магненций. Магненций был провозглашен императоров в Августодуне 18 января 350 года. Констанций попытался бежать на юг, но в Пиренеях был настигнут агентом Магненция и убит.

Ход войны

После убийства Констанция власть на западе в Иллирии захватил Ветранион. Оба узурпатора отправили посольства Констанцию с предложение разделить империю между собой, но Констанций отверг предложение. Для продолжения войны с персами он оставил Галла, а сам с большими силами отправился на запад.

Мятеж Непоциана

Сразу после захвата власти Магненцием в Италии был провозглашен императором Непоциан, родственник Константина Великого. Он собрал войско из гладиаторов и двинулся на Рим. Префект Рима Фабий Титиан, лояльный Магненцию, собрал ополчение из жителей города и вышел навстречу Непоциану. В последовавшем сражении ополчение было рассеяно, а войска Непоциана ворвались в город вслед за ополчением и устроили резню.

Магненций отправил войска в Италию во главе с Марцеллином, быстро подавив мятеж Непоциана, который правил с 3 июня по 30 июня 350 года.

Констанций против Ветраниона

Констанций II обратился с речью к войскам Ветраниона. Речь оказалась настолько убедительной, что Ветранион с войсками сдался без борьбы.

Констанций против Магненция

С большой армией Констанций отправился в поход на запад. Противники встретились возле Атранса, где Констанций понес большие потери и вынужден был отступить. Уверенный в победе Магненций начал преследование. Возле Мурсы в 351 году произошло новое сражение. Констанций имел двойной численный перевес (60000 против 30000 человек). В первые часы ход сражения был неопределенным, стороны понесли огромные потери. В итоге конница Констанция смяла правое крыло войск Магненция. Общие потери римской армии составили до 55000 человек.

Эта самая кровавая битва столения существенно ослабила мощь империи, вследстаие чего германцы захватили часть рейнской границы и опустошили Галлию.

Магненций попытался собрать новые войска в Италии, но неудачно, Констанций вступил в Италию. Магненций отступил в Галлию, где у горы Селевк произошло новое сражение, в котором Магненций был окончательно разгромлен. Оставленный всеми своими сторонниками он покончил с собой, бросившись на меч. Констанций стал единоличным императором.

Последствия

Империя вновь объединилась под властью одного правителя, но значительно ослабленная. Римская армия потеряла многие десятки тысяч лучших легионеров, восполнить которые в ближайшие годы не представлялось возможным. Усилили нажим германцы, прежде всего франки и алеманны, разорив Галлию. Вскоре после окончания войны цезарь Галл был казнен Констанцием (354), а на его место назначен Юлиан (355). Юлиану была поручена оборона Галлии, с которой он успешно справился, имея ограниченные силы, а после победы при Аргенторате проведя несколько походов в Германию. Констанцию же удалось в 358 году разгромить сарматов и квадов на дунайской границе. Таким образом спокойствие на рейнско-дунайской границе было восстановлено, пока над империей не нависла угроза новой граждаской войны в 360 году на этот раз между Юлианом и Констанцием.

Напишите отзыв о статье "Гражданская война в Римской империи (350—353)"

Примечания

Ссылки


Отрывок, характеризующий Гражданская война в Римской империи (350—353)

Теперь уже не текла, как прежде, во мраке невидимая река, а будто после бури укладывалось и трепетало мрачное море. Ростов бессмысленно смотрел и слушал, что происходило перед ним и вокруг него. Пехотный солдат подошел к костру, присел на корточки, всунул руки в огонь и отвернул лицо.
– Ничего, ваше благородие? – сказал он, вопросительно обращаясь к Тушину. – Вот отбился от роты, ваше благородие; сам не знаю, где. Беда!
Вместе с солдатом подошел к костру пехотный офицер с подвязанной щекой и, обращаясь к Тушину, просил приказать подвинуть крошечку орудия, чтобы провезти повозку. За ротным командиром набежали на костер два солдата. Они отчаянно ругались и дрались, выдергивая друг у друга какой то сапог.
– Как же, ты поднял! Ишь, ловок, – кричал один хриплым голосом.
Потом подошел худой, бледный солдат с шеей, обвязанной окровавленною подверткой, и сердитым голосом требовал воды у артиллеристов.
– Что ж, умирать, что ли, как собаке? – говорил он.
Тушин велел дать ему воды. Потом подбежал веселый солдат, прося огоньку в пехоту.
– Огоньку горяченького в пехоту! Счастливо оставаться, землячки, благодарим за огонек, мы назад с процентой отдадим, – говорил он, унося куда то в темноту краснеющуюся головешку.
За этим солдатом четыре солдата, неся что то тяжелое на шинели, прошли мимо костра. Один из них споткнулся.
– Ишь, черти, на дороге дрова положили, – проворчал он.
– Кончился, что ж его носить? – сказал один из них.
– Ну, вас!
И они скрылись во мраке с своею ношей.
– Что? болит? – спросил Тушин шопотом у Ростова.
– Болит.
– Ваше благородие, к генералу. Здесь в избе стоят, – сказал фейерверкер, подходя к Тушину.
– Сейчас, голубчик.
Тушин встал и, застегивая шинель и оправляясь, отошел от костра…
Недалеко от костра артиллеристов, в приготовленной для него избе, сидел князь Багратион за обедом, разговаривая с некоторыми начальниками частей, собравшимися у него. Тут был старичок с полузакрытыми глазами, жадно обгладывавший баранью кость, и двадцатидвухлетний безупречный генерал, раскрасневшийся от рюмки водки и обеда, и штаб офицер с именным перстнем, и Жерков, беспокойно оглядывавший всех, и князь Андрей, бледный, с поджатыми губами и лихорадочно блестящими глазами.
В избе стояло прислоненное в углу взятое французское знамя, и аудитор с наивным лицом щупал ткань знамени и, недоумевая, покачивал головой, может быть оттого, что его и в самом деле интересовал вид знамени, а может быть, и оттого, что ему тяжело было голодному смотреть на обед, за которым ему не достало прибора. В соседней избе находился взятый в плен драгунами французский полковник. Около него толпились, рассматривая его, наши офицеры. Князь Багратион благодарил отдельных начальников и расспрашивал о подробностях дела и о потерях. Полковой командир, представлявшийся под Браунау, докладывал князю, что, как только началось дело, он отступил из леса, собрал дроворубов и, пропустив их мимо себя, с двумя баталионами ударил в штыки и опрокинул французов.
– Как я увидал, ваше сиятельство, что первый батальон расстроен, я стал на дороге и думаю: «пропущу этих и встречу батальным огнем»; так и сделал.
Полковому командиру так хотелось сделать это, так он жалел, что не успел этого сделать, что ему казалось, что всё это точно было. Даже, может быть, и в самом деле было? Разве можно было разобрать в этой путанице, что было и чего не было?
– Причем должен заметить, ваше сиятельство, – продолжал он, вспоминая о разговоре Долохова с Кутузовым и о последнем свидании своем с разжалованным, – что рядовой, разжалованный Долохов, на моих глазах взял в плен французского офицера и особенно отличился.
– Здесь то я видел, ваше сиятельство, атаку павлоградцев, – беспокойно оглядываясь, вмешался Жерков, который вовсе не видал в этот день гусар, а только слышал о них от пехотного офицера. – Смяли два каре, ваше сиятельство.
На слова Жеркова некоторые улыбнулись, как и всегда ожидая от него шутки; но, заметив, что то, что он говорил, клонилось тоже к славе нашего оружия и нынешнего дня, приняли серьезное выражение, хотя многие очень хорошо знали, что то, что говорил Жерков, была ложь, ни на чем не основанная. Князь Багратион обратился к старичку полковнику.