Гражданская война в Таджикистане

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
<tr><th colspan="2" style="text-align:center; background: lightsteelblue; font-size: 100%;">Силы сторон</th></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; ">
Гражданская война в Таджикистане

Карьерные самосвалы БелАЗ в Тавильдаринском районе, сожжённые в ходе Гражданской войны в Таджикистане (фотография 1997 года)
Дата

5 мая 199227 июня 1997

Место

Таджикистан

Причина

Тяжёлое экономическое положение в стране, клановое мировоззрение таджиков, высокая степень их религиозности и т.д.

Итог

Перемирие, создание комиссии по национальному примирению

Противники
Таджикистан Таджикистан

Россия Россия
Узбекистан Узбекистан[1]
Киргизия Киргизия

Исламское движение Узбекистана[3]
Исламское Государство Афганистан

Талибан (ограниченное участие)[4]
при поддержке:
Аль-Каида Аль-Каида[5]
Иран Иран
Пакистан Пакистан

Командующие
Рахмон Набиев
Сафарали Кенджаев
Сангак Сафаров
Махмуд Худойбердыев
Эмомали Рахмон
Борис Ельцин
Ислам Каримов
Саид Абдулло Нури (Глава Объединённой таджикской оппозиции)

Ходжи Акбар Тураджонзода (Глава Духовного управления мусульман Таджикистана)</small>
Мохаммадшариф Химматзода (Председатель Партии исламского возрождения Таджикистана)
Кадриддин Аслонов † (Председатель Курган-Тюбинского облисполкома)
Гарибшо Шабозов
Джума Намангани (Глава Исламского движения Узбекистана)
Шодмон Юсуф (Глава Демократической партии Таджикистана)
Мирзо Зиеев
Мирзохуджа Ахмадов
Мулло Сайриддин
Аловуддин Давлатов
Шох Искандаров

Таджикистан:
2 000-3 000 (1992)[6]
18.000 (1995)[7]
5 000-7 000 (1998)[6]
8 000 (2002)[8]
Россия:
3.500 (1993)[9]
24 000 (1996)[10]
25 000 (1999)[11]
115 000 (2000)[12]
12 000 (2002)[8]
Узбекистан:
69 000-76 000 (2002)К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1065 дней]
Киргизия:
15 900 (2002)К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1065 дней]
ОТО:
16 000 (1992)[6]
5 000 (2000)[12]
5 000 (2002)[8]
ИДУ:
500-1 000 (2001)[6]
2 000 (2002)К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1065 дней]
ИОА:
20 000 (1994)[13]
ДзМТ:
1 000 (1998)[6]
Талибан:
10 000 (2000)[12]
5 000 (2001)[14]

</td></tr><tr><th colspan="2" style="text-align:center; background: lightsteelblue; font-size: 100%;">Потери</th></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; ">

неизвестно неизвестно

</td></tr><tr><th colspan="2" style="text-align:center; background: lightsteelblue; font-size: 100%;">Общие потери</th></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; ">

см. ниже
</td></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; text-align: left;">
</td></tr>

</table>

Гражданская война в Таджикистане (тадж. Ҷанги шаҳрвандии Тоҷикистон) — вооружённый межклановый внутриэтнический конфликт в Таджикистане между сторонниками центральной власти и различными группировками в лице Объединённой таджикской оппозиции, последовавший за провозглашением независимости страны в результате распада СССР (1992—1997). Наиболее ожесточённое противостояние происходило с конца августа 1992 года по июль 1993 года, когда страна была фактически разделена на две части. С лета 1993 года интенсивность конфликта пошла на спад, хотя отдельные стычки продолжались до примирения противоборствующих сторон 27 июня 1997 года.





Предыстория

Предпосылками к гражданской войне в Таджикистане послужил ряд причин: сложившееся к тому времени тяжёлое экономическое положение, клановое мировоззрение таджиков и высокая степень их религиозности. Во время перестройки в Таджикской ССР стало возникать исламско-демократическое движение. Костяк оппозиции составили Партия исламского возрождения (ПИВ), Демократическая партия Таджикистана (ДПТ) и ряд других движений. Противостояние между бывшей коммунистической элитой и национально-демократическими и исламскими силами перешло из политической сферы в этническо-клановую.

В советское время доминирующую роль в политической жизни играли выходцы из Ленинабадской области («ленинабадцы»), занимавшие высшие административные посты, с которыми активно сотрудничали выходцы из Куляба — «кулябцы», занимавшие высшие посты в силовых структурах (МВД). После провозглашения независимости Таджикистана другие клановые группы — «бадахшанцы», «гиссарцы» и «гармцы» попытались изменить распределение ролей в управлении страной.

Фактически прелюдией к будущей войне стали массовые беспорядки в Душанбе в феврале 1990 года, с требованием отставки Первого Секретаря ЦК Компартии Таджикской ССР Кахара Махкамова, который в ноябре того же года был избран первым президентом Таджикистана, данные беспорядки были организованы Набиевым Р., который после 1985 г. (был снят ЦК КПСС в 1985 г. за аморальное поведение с должности 1-ого секретаря ЦК Компартии Таджикской ССР[15]), решил взять реванш и попытку вернуться к власти таким образом, т.е через организацию беспорядков и погромов, затем обвинив в этом власть в лице Махкамова К. После провала ГКЧП оппозиция организовала многочисленные митинги с требованиями отставки поддержавшего ГКЧП Махкамова, роспуска коммунистической партии и отмены закона о запрещении Исламской партии возрождения. Спустя некоторое время Махкамов подал в отставку с поста президента республики.

24 ноября 1991 года в Таджикской ССР прошли президентские выборы, победу на которых одержал «ленинабадец» Рахмон Набиев, набравший 56,92 % голосов[16]. Его главный соперник Давлат Худоназаров, который поддерживался Демократической партией Таджикистана, Партией исламского возрождения, Национально-демократическим движением «Растохез» и мусульманским духовенством, набрал 30 % голосов[17]. Оппозиция обвинила власти в фальсификации выборов[17]. В первые несколько месяцев после выборов в стране поддерживалось хрупкое равновесие сил — ведущим представителям (исламистской) оппозиции была гарантирована неприкосновенность в обмен на согласие придерживаться политических методов.

Ход событий

Выступления оппозиции

6 марта 1992 года был арестован видный демократ, председатель Душанбинского горисполкома Максуд Икромов, а 11 марта Душанбинским городским судом был приговорён к двум годам тюремного заключения один из руководителей «Растохеза» Мирбобо Миррахимов за «клевету на председателя Верховного Совета Таджикистана Сафарали Кенджаева»[18]. 23 марта по республиканскому ТВ прошла прямая трансляция заседания Президиума Верховного Совета, на котором Кенджаев в недопустимой форме обвинил министра внутренних дел памирца Мамадаёза Навджуванова по сфабрикованному им, Кенджаевым делу, в превышении полномочий и потребовал его отставки с целью назначения на пост министра МВД своего ставленника из числа своих земляков-ленинабадцев[19], что было расценено как «антипамирская» акция[20]. Спустя три дня 26 марта перед Президентским дворцом на площади Шахидон начались многодневные митинги с выдвижением памирцами требования об отставке Сафарали Кенджаева. В течение двух недель число митингующих на площади Шахидон достигло 50—60 тысяч человек[19]. 21 апреля сторонники оппозиции взяли в качестве заложников около 20 человек, среди которых оказались 16 депутатов Верховного Совета и 2 заместителя премьер-министра. Заложников доставили на площадь Шахидон, пригрозив расправиться с ними, если власти не пойдут на уступки[20]. Уже на следующий день Сафарали Кенджаев покинул пост председателя Верховного Совета. В ответ на это сторонники правительства организовали 26 апреля перед зданием Верховного Совета на площади Озоди постоянный митинг в поддержку Кенджаева. Эти события продемонстрировали раскол в обществе по клановому принципу. На площади Шахидон митинговала оппозиция, в основном поддерживаемая выходцами из Гарма, Бадахшана и Матчинского района Ленинабадской области, а на Озоди сторонники правительства из Ленинабада, Гиссара и Куляба[21]. 29 апреля гвардейцы оппозиции блокировали президентский дворец. В ответ на это на следующий день чрезвычайная сессия Верховного Совета объявила о введении на неопределённый срок прямого президентского правления на всей территории республики[22].

1 мая президент Набиев издал указ о формировании особого батальона Национальной гвардии и санкционировал раздачу своим сторонникам на площади Озоди 1800 автоматов[20]. 5 мая в одном из кишлаков на Яванской дороге к югу от Душанбе произошло кровопролитие. Местные жители помешали проезду в город сторонников правительства из Куляба для участия в проправительственных демонстрациях. На место событий прибыли Национальная гвардия и вооружённые люди с площади Озоди, в результате чего произошло вооружённое столкновение. По сообщению жителей кишлака представителям «Мемориал» и Хьюман Райтс Вотч в ходе столкновения погибли 2 человека из особого батальона и около 15 местных жителей[20].

Спустя несколько часов после этого группы молодых людей, объединяемые термином «молодёжь Душанбе», захватили телецентр и передали его под контроль оппозиции. Вооружённые столкновения за овладение ключевыми правительственными зданиями в Душанбе продолжались весь следующий день. Сторонники оппозиции блокировали транспортные магистрали, а также установили контроль над аэропортом и вокзалом. На их сторону перешли местная милиция, ОМОН и советник президента по военным вопросам генерал-майор Бахром Рахмонов[23]. 7 мая президент подписал с силами оппозиции соглашение, по которому им был предоставлен контроль над 8 министерствами и предусматривался роспуск гвардии, а полномочия президента существенно ограничивались. Однако ситуация в стране после этого не стабилизировалась. 10 мая сторонники оппозиции двинулись к зданию Комитета национальной безопасности, где предположительно находился президент, требуя, чтоб он выступил перед ними. В тот момент, когда люди подошли к зданию КНБ и начали разбирать заграждения из колючей проволоки, силами безопасности по ним был открыт огонь, в результате чего погибли 14 человек[20]. После этого на площади Шахидон начался новый митинг. На следующий день после этих событий было сформировано Правительство национального примирения, в котором оппозиция получила восемь постов, в том числе несколько ключевых. 16 мая последняя колонна автобусов увезла участников митинга с площади Шахидон в родные кишлаки[18].

Начало гражданской войны. Свержение Набиева

В начале июня боевые действия между сторонниками Набиева[24] и исламско-демократической оппозицией переместились из Душанбе в южные регионы. 19 июня в Душанбе под руководством заместителя председателя ИПВ Давлата Усмона и председателя ДПТ Шодмона Юсуфа был образован Штаб национального спасения, организовавший силы в поддержку ИПВ и ДПТ, в состав которых вошли силы МВД, призывники и добровольцы[20].

27 июня в южных районах Таджикистана вспыхнули вооружённые столкновения, начавшееся из-за конфликта местного населения Вахшского района с переселенцами из соседних регионов. Воспользовавшись этим, вооружённые сторонники Набиева из Куляба захватили местную радиостанцию и сообщили о нападении на Вахш трёхтысячного отряда демократов-исламистов, призвав жителей Куляба, Ленинабада и узбекское население в Курган-Тюбе начать вооружённую борьбу с исламскими демократами. В ходе пятичасового боя, в котором с обеих сторон согласно данным республиканского МВД участвовало около 400 человек и два БТР, погибли 35 и были ранено 56 человек[25].

29 июня в Курган-Тюбе при посредничестве Давлата Худоназарова было достигнуто соглашение о прекращении противоборствующими сторонами боевых действий.

По сведениям Кулябского областного исполнительного комитета, число беженцев в результате столкновений в июне-июле составило 132 тысячи человек[18]. 1 июля из-за обострения ситуации на юге правительство приняло постановление об охране особо важных объектов в республике, в соответствии с которым частям российской 201-й мсд была поручена охрана Нурекской ГЭС, Яванского электромеханического комбината, Вахшского азотно-тукового завода, ряда объектов военного назначения, а также нескольких участков автодорог на горных перевалах вдоль границы Кулябской и Курган-Тюбинской областей[18].

26 июля по инициативе министра внутренних дел Навджуванова[26] были проведены переговоры в Хороге, противоборствующие стороны подписали соглашение о прекращении огня с 10.00 28 июля. Однако, спустя несколько часов после этого, в Бохтарском районе Курган-Тюбинской области произошло вооружённое столкновение между прокоммунистически настроенными таджиками кулябского происхождения из кишлака Сари Пул-1 и сторонниками оппозиции гармского происхождения из кишлака Сари Пул-2, приведшее к вмешательству вооружённых подразделений СНГ, дислоцированные в области, и милиционеров[27].

24 августа исламскими боевиками Р. Нуруллобековым и Д. Махмудовым был убит генеральный прокурор Таджикистана Нурулла Хувайдуллоев, что вызвало на родине погибшего в кишлаке Пангаз Аштского района Ленинабадской области и в Кулябе массовые митинги, на которых резко осуждалось правительство национального примирения[18].

Приблизительно в 15 часов 31 августа «молодёжь Душанбе» совместно с беженцами из Курган-Тюбинской и Кулябской областей, блокировав выходы из президентского дворца, потребовали встречи с президентом. Через несколько часов они захватили резиденцию, но Набиева там не оказалось, поскольку он успел укрыться в гарнизоне 201-й мотострелковой дивизии ОВС СНГ. В руках захватчиков оказалась группа заложников численностью 48 человек[28], одного из которых жестоко убили[20]. Условием их освобождения беженцы поставили немедленную отставку президента и для пущей убедительности из окна здания был высунут гранатомёт[28]. В телефонном разговоре со спикером Верховного Совета Акбаршо Искандаровым, Набиев сообщил, что он не собирается уходить на пенсию, а «заложников пусть стреляют, если хотят»[28]. Спустя два дня заложники были отпущены. На фоне этих событий в Ленинабадской области было объявлено о создании «Национальной гвардии» численностью в 2 тысячи человек[18]. 2 сентября члены кабинета министров подписали совместное заявление о недоверии президенту и приняли решение открыть 4 сентября сессию Верховного Совета.

В этот же день перед зданием облисполкома в городе Курган-Тюбе собрались сторонники президента. Во время выступления Сангака Сафарова отряды ИПВ и ДПТ, взяв митингующих в кольцо, открыли огонь, а также одновременно при поддержке бронетехники захватили ключевые места в городе. В городе началась резня, в том числе и в квартале, где жили узбеки — выходцы из-под Самарканда. Тысячи людей хлынули под защиту 191-го полка 201-й дивизии в прилегающий к нему посёлок имени Ломоносова[18]. Намеченная на 4—5 сентября сессия Верховного Совета Таджикистана, которая должна была решить вопрос об отставке главы государства, не состоялась из-за отсутствия кворума[28].

7 сентября Рахмон Набиев попытался тайно отбыть в родной Ходжент, который, как и Куляб, не контролировался исламистами, но его перехватили по дороге в аэропорт. В целях не допустить расправы над президентом к аэропорту прибыли 4 танка, 1 БТР и 1 БМП 201-й мсд, а также 4 БТРа МВД Таджикистана[18]. Вечером того же дня после встречи с членами Президиума Верховного Совета Таджикистана, Набиев подписал заявление об отставке. После этого политический кризис в Таджикистане окончательно приобрёл характер гражданской войны.

События в Таджикистане привели к массовому исходу беженцев. В конфликте активно стало вмешиваться политическое руководство соседнего Узбекистана. Генерал-майор ГРУ в отставке Александр Чубаров, ставший позднее заместителем министра обороны Таджикистана, в своих воспоминания писал:

…Хотелось бы пояснить, чем мы в республике занимались и в чьих интересах действовали. Мы защищали конституционный строй Таджикистана, одновременно являясь офицерами узбекской армии, а думали в первую очередь о том, что матушке-России не нужен был этот бардак в регионе, где к власти рвались исламские фундаменталисты. Все, кто там воевал из ГРУшников, имели опыт Афганистана за плечами. Выдвигались мы из Чирчика, с территории 15-й бригады спецназа ГРУ, на тот момент «отошедшей» к Узбекистану. Нужно признать, что президент Ислам Каримов повёл себя мудро. Он прозорливо предугадал возможное развитие ситуации и, опасаясь её развития по сценарию ваххабитов, решил отдать приказ на формирование специального корпуса в Узбекистане и оказать помощь НФТ. Разумеется, он преследовал и свои цели: отсечь северные провинции Таджикистана, где располагались более ста развитых предприятий и мощный ВПК. Забегая вперёд, скажу, что сделать это ему не удалось…[29].

Эскалация конфликта

В последующие дни после отставки Набиева развернулись боевые действия. Председатель Верховного Совета республики Сафарали Кенджаев бежал в Куляб и организовал собственные отряды боевиков[30]. На основе кулябско-гиссарской коалиции был создан Народный фронт Таджикистана, провозгласивший своей целью восстановление «конституционного порядка». Его лидером стал уголовный авторитет Сангак Сафаров. В русскоязычной среде сторонников исламистов называли «вовчиками» (от слова ваххабизм), а сторонников Народного фронта — «юрчиками»[31], от имени Юрия Андропова, из-за значительного количества в их рядах бывших сотрудников милиции и КГБ Таджикской ССР[30].

Ряд экспертов полагают, что Народный фронт возник на базе Национальной гвардии в июне 1992 года, другие считают, что он был создан при поддержке российских спецслужб. Об этом в частности говорил в своём интервью журналу «Русский репортёр» один из полковников российского формирования спецназа Александр Мусиенко:

В 1991-м, после того как развалился Советский Союз, 15-я отдельная бригада специального назначения
15-ю бригаду ГРУ, где я тогда служил, «подарили» Узбекистану. Звание майора я получал приказом министра обороны Узбекистана. Летом 1992 года вспыхнула гражданская война в соседнем Таджикистане. Министр обороны Узбекистана Рустам Ахмедов приказал нам участвовать в «восстановлении конституционного строя Республики Таджикистан». Был сформирован разведотряд специального назначения. Я был начальником штаба этого отряда. Состав отряда — около ста человек. Большинство — офицеры с афганским опытом. Кстати, нашим командиром был Владимир Квачков, тот самый, которого судили за покушение на Чубайса...

…Наша группа работала в Курган-Тюбе, а когда основная часть вернулась назад, я остался в составе оперативной группы РУ ГШ Узбекистана. Чтобы как-то легализоваться, мы придумали название «Народный фронт Таджикистана» (НФТ). Главной нашей опорой стал уголовный авторитет Сангак Сафаров, пожилой уже человек, который провёл в тюрьмах 21 год. Это был прирождённый лидер с отменными организаторскими способностями, обострённым чувством справедливости и патриотизма — он и возглавил НФТ.

Я был одним из главных советников у Сангака, а позднее — у министра внутренних дел Таджикистана. Мы снабжали отряды НФТ оружием и боеприпасами, пользуясь специальными методами партизанской войны, помогали объединять всех, кто был против «вовчиков», и обучали их воевать. По сути дела, партизанское движение в Таджикистане организовывали специалисты спецназа ГРУ…[29].

Кулябские отряды Народного фронта начали регулярные боевые операции против Курган-Тюбе, где оборонялись отряды оппозиции. Обе стороны использовали бронетехнику и тяжёлое вооружение. В Кулябской и Курган-Тюбинской областях начался взаимный террор[30]. Сангак Сафаров и его сподвижник Файзали Саидов начали расправы над сторонниками исламистов, а также жителями Гарма, Каратегина, Курган-Тюбе, Горного Бадахшана, которые считались противниками Народного фронта[32].

В Курган-Тюбе и его окрестностях происходили жестокие бои. Отряды гармских исламистов, прибывшие на помощь курган-тюбинским сторонникам оппозиции, отбросили «юрчиков» назад, в Кулябскую область. Затем гармские исламисты устроили резню в узбекском квартале Курган-Тюбе, нападениям подверглись и русские жители этого города. Только вмешательство дислоцированных в городе подразделений 201-й дивизии предотвратило дальнейшие жертвы.

Оппозиция в военно-политическом отношении стала зависеть от гармских исламистов, что оттолкнуло от неё душанбинцев, курган-тюбинцев и бадахшанцев. Увеличилась поддержка кулябских сторонников Народного фронта. Узбекистан начал снабжать их оружием. На территории Узбекистана были сформированы, вооружены и обучены отряды узбеков из Таджикистана. Среди них выделялся бывший офицер Советской Армии, участник афганской войны Махмуд Худойбердыев. В начале сентября эти отряды захватили Гиссарскую долину, где возникла новая группировка «юрчиков» — Гиссарско-Турсунзадеская. Она перерезала железную дорогу, соединяющую Душанбе с внешним миром и над Душанбе, Гармом и Памиром нависла угроза голода[30]. В начале сентября на Таджико-афганскую границу в Московский и Пянджский ПО были направлены для усиления части ВДВ. В Пянджский ПО прибыл сводный батальон ВДВ 387 опдп из Ферганы.

25 сентября было совершено нападение исламистов на посёлок имени Ломоносова под Курган-Тюбе, где сосредоточились большие группы беженцев. Исламисты проникли в посёлок и оттеснив офицеров 191-го полка 201-й дивизии, устроили резню[33].

27 сентября кулябские отряды под командованием бывшего воспитателя в колонии для несовершеннолетних офицера внутренних войск Лангари Лангариева штурмом взяли Курган-Тюбе и удерживали его до 4 октября[18][34].

24 октября гиссарские вооружённые группы под командованием бывшего председателя Верховного Совета Сафарали Кенджаева предприняли неудачную попытку захватить Душанбе и были выбиты из центра города в течение нескольких часов[20].

К октябрю 1992 года общие жертвы составили 15-20 тысяч убитыми и несколько десятков тысяч ранеными (преимущественно мирные жители), сотни тысяч жителей стали беженцами[35]. С юга уехало практически все переселенцы из Узбекистана и Северного Таджикистана. Из Таджикистана выехали около 90 тысяч русскоязычных жителей[35]. Промышленность была практически парализована, а сельское хозяйство разрушено[33].

10 ноября в республиканских газетах было опубликовано Заявление Президиума Верховного Совета и Правительства республики к народу:

Товарищи! Считаем, что часть населения республики считает сегодняшнее правительство республики незаконным и выражает недоверие. Мы, члены Президиума Верховного Совета и Правительство республики заявляем о сложении своих полномочий, чтобы дать возможность народным депутатам избрать новый состав Президиума Верховного Совета и Правительство республики на очередной сессии Верховного Совета[36].

С 16 ноября по 2 декабря в Худжанде прошла 16-я «примирительная» сессия Верховного Совета Таджикистана, которое приняло отставку Рахмона Набиева, избрало председателем Верховного Совета выходца из Куляба Эмомали Рахмонова, а также обратились к Казахстану, Киргизии, Узбекистану и России с призывом ввести в Таджикистан миротворческие силы[37]. Спустя десять дней 26 ноября полевые командиры «Народно-демократической армии» и кулябских вооружённых формирований подписали в Худжанде соглашение о мире[38].

Однако, Сафарали Кенджаев, недовольный тем, что ему в новом руководстве, сформированном Верховным Советом, не дали никакой должности, организовал новое наступление своих сторонников на Душанбе. Базирующаяся к западу от города гиссарская группировка также начал наступать на столицу. В конце ноября и в начале декабря окраины Душанбе подвергались обстрелу из реактивных установок системы «Град»[20]. 4 декабря представители «Народно-демократической армии Таджикистана», контролирующей столицу, заявили по республиканскому радио, что считают новое руководство страны во главе с Эмомали Рахмоновым «вероломным и коммунистически одиозным» и что они не впустят новое правительство, базирующееся в Худжанде, в столицу[37].

Военизированные группировки сторонников Народного фронта начали вытеснять отряды оппозиции из Душанбе. 10 декабря в столицу со стороны Гиссара с боями вошёл специальный батальон министра внутренних дел Якуба Салимова[20][39]. После взятия города силы Народного фронта развернули наступление на оплот оппозиции и узел шоссейных дорог — Кофарнихон и 20 декабря кулябские вооружённые формирования выбили противника из этого населённого пункта[40], после чего боевые действия переместились в Рамитское ущелье и на восток, в направлении Гарма. За шесть месяцев гражданской войны в 1992 году погибло по данным «Мемориала» 20 тысяч человек или по некоторым оценкам — до 50 тысяч[20].

После взятия Душанбе силами Народного фронта там начался террор против живших в Душанбе памирцев и каратегинцев, продолжался в городе криминальный беспредел. В январе — феврале 1993 года силами Народного фронта были арестованы практически все деятели оппозиционных партий и движений в Ленинабадской области, в том числе и занимавшие наиболее умеренные позиции (например, Саидшо Акрамов)[33].

Продолжение войны

Внешние видеофайлы
[www.youtube.com/watch?v=EcDCqP9Ha2o 12-я погран застава, Таджикистан 1993](недоступная ссылка)

В начале 1993 года основные боевые действия переместились в Каратегин (Гарм, Ромит) и Дарваз (Тавильдара). 21 июня 1993 года судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Таджикистана запретила деятельность оппозиционных партий (Демократической партии Таджикистана, Исламской партии возрождения, народного движения «Растохез» и общества «Лали бадахшон»)[41]. Все четыре политических движения организовали военно-политический блок — Объединённую таджикскую оппозицию, который выступил против официальной политики властей.

Неспокойная ситуация складывалась на таджикско-афганской границе, где свою службу несли российские пограничники. С весны боевики таджикской оппозиции при поддержке афганских моджахедов неоднократно пытались совершить прорыв границы. Рано утром 13 июля афганские моджахеды силами одного батальона (200 человек)[42] из числа военнослужащих 55-й пехотной дивизии афганских вооружённых сил и боевиков таджикской оппозиции прорвались на территорию Таджикистана, вступив в бой с 12-й заставой российских погранвойск. К вечеру дня к месту сражения подошли части российской 201-й мотострелковой дивизии, которые выбили моджахедов с занимаемых позиций и восстановили целостность границы[42]. К лету интенсивность вооружённых действий пошла на спад.

В 1994 году оппозиция пыталась активизироваться, но не достигла ощутимых успехов. Обострились отношения между кулябцами и гиссарцами, пользовавшимися поддержкой Узбекистана. В апреле 1995 года оппозиция начала контрнаступление с территории Афганистана, которое однако снова не принесло им успехов. В конце апреля в Москве прошли переговоры правитель­ства и оппозиции на высшем уровне, ре­зультатом чего стало соглашение о продле­нии прекращения огня ещё на месяц. В мае в Кабуле прошла встреча Рахмонова и Саида Абдулло Нури, где они до­говорились продлить прекращение огня ещё на три месяца.

С апреля 1994 года по май 1997 года под эгидой ООН прошло восемь раундов переговоров[43][44] между враждующими сторонами, но сами их лидеры не имели чёткой позиции. Тогда же Демократическая партия распалась на несколько блоков-«платформ», одна из которых стояла за вооружённое противостояние, а другая за урегулирование конфликта дипломатическими средствами. В результате оппозицию стали представлять разрозненные группы полевых командиров — «каратегинский», «комсомолабадский», «таджикабадский», «гармский». 23 декабря 1996 года в Москве подписано соглашение, под которым поставили подписи Эмомали Рахмонов и Саид Абдулло Нури, которое предусматривало включение оппозиции в правительство. 4498 бойцов было решено интегрировать в официальные силовые структуры, 5377 членов оппозиции подлежали безусловной амнистии[45].

Примирение 1997 года

27 июня 1997 года в Кремле на девятой по счету встрече между представителями противоборствующих сторон (Правительством РТ и Объединенной таджикской оппозицией) при посредничестве ООН было подписано окончательное мирное соглашение. Президентом Таджикистана (по результатам президентских выборов 1999 года) остался сторонник светского правления Эмомали Рахмонов, однако оппозиция получила места в парламенте, административные должности, директорские посты на различных крупных предприятиях, а рядовые бойцы сил оппозиции вошли в состав армии. Начался процесс возвращения беженцев из Афганистана. С 1998 года 27 июня является государственным праздником «День национального единства». Постановлением национального парламента этот день объявлен нерабочим.

После примирения обстановка в стране постепенно стабилизировалась. Продолжал вести вооружённую борьбу полевой командир Махмуд Худойбердыев[46], контролировавший Курган-Тюбе. В 1998 году город был взят под контроль правительственными войсками. Сам полевой командир погиб при невыясненных обстоятельствах в 2001 году, но доказательств его гибели до сих пор нет.

Малые группы, не подписавшие соглашения, продолжали сопротивление и в 2009 году, в частности отряд Мулло Абдулло контролировал труднодоступные районы[47].

В последующие годы противники правительства Эмомали Рахмона пытались организовывать вооруженные мятежи — в ноябре 1998 года во главе с Махмудом Худайбердыевым, в 2010 году Мирзо Зиёевым и в 2011 году Мулло Абдулло, однако эти попытки не увенчались успехом, они были разгромлены усилиями силовых структур Таджикистана.

Межтаджикские переговоры по урегулированию конфликта

Для достижения мира и национального согласия в Таджикистане при посредничестве ООН состоялись переговоры и промежуточные консультации Правительства РТ и Объединённой таджикской оппозиции по урегулированию межтаджикского конфликта (1994−1997 гг.).

Хроника переговорного процесса

Раунды межтаджикских переговоров
  • 1 раунд 5-19 апреля 1994 г. в Москве
  • 2 раунд 18 — 28 июня 1994 г. в Тегеране
  • 3 раунд 20 октября — 1 ноября 1994 г. в Исламабаде
  • 4 раунд 22 мая — 1 июня 1995 г. в Алма-Ате
  • 5 раунд г. в Ашхабаде
    • 1 этап 30 ноября — 22 декабря 1995 г.
    • 2 этап 26 января — 18 февраля 1996 г.
    • 3 этап 8-21 июля 1996 г.
  • 6 раунд 5-19 января 1997 г. в Тегеране
  • 7 раунд 26 февраля — 8 марта 1997 г. в Москве
  • 8 раунд в Тегеране
    • 1 этап 9-16 апреля 1997 г.
    • 2 этап 22-28 мая 1997 г.

Дополнительно состоялись три раунда промежуточных консультаций Правительства РТ и Объединённой таджикской оппозиции:

  • 1 раунд — 12-17 сентября 1994 г. в Тегеране,
  • 2 раунд — в феврале 1995 г. в Москве, Душанбе, Исламабаде, Тегеране.
  • 3 раунд — 19-26 апреля 1995 г. в Москве.
Личные встречи, переговоры и документы, подписанные Президентом РТ Э. Рахмоновым и Руководителем ОТО Саидом Абдулло Нури
  • 1 встреча — 17-19 мая 1995 г. Совместное заявление (Кабул).
  • 2 встреча — 19 июля 1995 — август 1995 г. Совместное заявление (Тегеран).
  • Заочная встреча — Протокол «Об основных принципах установления мира и согласия в Таджикистане» от 17 августа 1995 г. (Подписан раздельно).
  • 3 встреча — 10-11 декабря 1996 г. Совместное заявление. Протокол «Об урегулировании военно-политической обстановки в зонах противостояния» от 11 декабря 1996 г. (Хосдех — Северный Афганистан).
  • 4 встреча — 23 декабря 1996 г. Соглашение Президента РТ и Руководителя ОТО. Протокол «Об основных функциях и полномочиях Комиссии по национальному примирению» от 23 декабря 1996 г. Совместное заявление (Москва).
  • 5 встреча — 20-21 февраля 1997 г. Дополнительный протокол к протоколу «Об основных функциях и полномочиях Комиссии по национальному примирению» от 21 февраля 1997 г. Положение о Комиссии по национальному примирению (Мешхед).
  • 6 встреча — 16-18 мая 1997 г. Бишкекский меморандум. Протокол «По политическим вопросам» от 18 мая 1997 г. Бишкек[48]

Общее Соглашение об установлении мира и национального согласия в Таджикистане

27 июня 1997 года в Москве были подписаны следующие документы:

«Общее Соглашение об установлении мира и национального согласия в Таджикистане» объединяет пакет документов (протоколов, соглашений), подписанных в ходе межтаджикских переговоров между делегациями Правительства РТ и ОТО под эгидой ООН в течение апреля 1994 по 27 июня 1997 гг. Общее соглашение включает в себя девять документов:

  • Протокол об основных принципах установления мира и национального согласия в Таджикистане (подписан 17 августа 1995 г. Президентом РТ и Руководителем ОТО).
  • Соглашение Президента РТ Э. Рахмонова и Руководителя ОТО С. А. Нури по итогам встречи в Москве 23 декабря 1996 г.
  • Протокол об основных функциях и полномочиях Комиссии по национальному примирению (подписан Президентом РТ и Руководителем ОТО в Москве 23 декабря 1996 г.).
  • Положение о Комиссии по национальному примирению (подписано 21 февраля 1997 г. Президентом РТ и Руководителем ОТО в Мешхеде).
  • Дополнительный протокол к протоколу «Об основных функциях и полномочиях Комиссии по национальному примирению» (подписан 21 февраля 1997 г. в Мешхеде).
  • Протокол по вопросам беженцев (подписан 13 января 1997 г. в Тегеране).
  • Протокол по военным проблемам (подписан 8 марта 1997 г. в Москве).
  • Протокол по политическим вопросам (подписан 18 мая 1997 г. Президентом РТ и Руководителем ОТО в Бишкеке).
  • Протокол о гарантиях осуществления Общего соглашения об установлении мира и национального согласия в Таджикистане (подписан 28 мая 1997 г. в Тегеране)[48].

Комиссия по национальному примирению

Комиссия по национальному примирению (КНП) образованная согласно документам «Общего соглашения» из числа представителей правительства и оппозиции (Всего 26 членов, по 13 от правительства и оппозиции)[48] стала основным механизмом выполнения документов «Общего соглашения» во время переходного периода 19972000 гг.

КНП провела своё первое заседание 7-11 июня 1997 г. в Москве и начала свою работу в Душанбе 15 сентября 1997 г.

КНП прекратила свою деятельность после проведения парламентских выборов и созыва нового парламента Таджикистана — Маджлиси Оли РТ, 1 апреля 2000 г.

В ходе деятельности КНП в Таджикистане были реализованы основные положения (документы) Общего соглашения об установлении мира и национального согласия в Таджикистане от 27 июня 1997 года[48].

Последствия войны

В результате войны только в 1992—1993 гг. погибло примерно 60000 человек и многие пропали без вести[48].

  • Более 60000 человек бежали в Афганистан и 195000 были вынуждены переселиться в страны Содружества Независимых Государств, в основном в Узбекистан и Россию. Число внутренних переселенцев достигло около 1 млн человек[48].
  • Были разрушены 35723 жилых помещения[48].
  • В результате войны 25000 женщин стали вдовами, 53000 детей сиротами[48].
  • 61 медицинских учреждения полностью выведены из строя[48]. В Душанбе и Хатлонской области многие школы были разграблены и разрушены.
  • В результате внутреннего конфликта 1992—1993 гг. общая сумма материальных потерь составила более $10 миллиардов[48]

За время войны экономика страны была подорвана. Таджикистан стал одной из беднейших стран мира. Огромное количество беженцев покинуло страну. Многие таджики эмигрировали в Афганистан. Хотя конфликт почти не принимал антирусской направленности, почти всё русское население, а также немцы, украинцы, евреи и представители других некоренных народов вынуждены были искать убежища в России и других странах. В постконфликтный период при посредничестве международных организаций на Родину было возвращено около 800 тысяч таджикских беженцев из Афганистана, Пакистана, Ирана и стран СНГ. Правительством РТ при помощи международных организаций, прежде всего UNHCR была проведена огромная работа по их репатриации в места постоянного проживания, реабилитации и обустройству жилищ и восстановлению мер доверия[43][44]. Также война и ухудшение снабжения населения чистой водой вызвали эпидемию брюшного тифа: более 26 тыс. заболевших в 1997 году, из которых умерли 337 человек[49]. Уровень заболеваемости брюшным тифом в 1997 году составил 497,8 человек на 100 тыс. населения, особенно он был высок в Душанбе — 1904,2 человека на 100 тыс. населения[49]. Для сравнения — уровень заболеваемости в Таджикской ССР к 1990 году составлял 34,4 человека на 100 тыс. населения[49].

На восстановление страны потребовались многие годы. В этом деле неоценимую помощь Таджикистану оказало мировое сообщество — международные организации, мировые и региональные финансовые организации, неправительственные международные организации и отдельные страны мира, которые оказывали гуманитарную, техническую и финансовую помощь в осуществлении реабилитации социально-экономической жизни в Таджикистане.

Отдельные жертвы войны

Муродулло Шерализода

Депутат парламента, главный редактор парламентской газеты «Садои мардум» Муродулло Шерализода стал первой известной жертвой войны. Он был убит 5 мая 1992 года во дворе Верховного Совета Таджикистана выстрелами из автомата. По официальной версии, его застрелили «враги народа». Убийцы были не найдены. В январе 2004 года Генпрокуратура РТ сообщила, что это дело было прекращено. Всего, по данным Центра экстремальной журналистики России, во время войны в РТ были убиты 73 журналиста[50].

Кароматулло Курбонов

18 октября 1992 года в Яванском районе был убит известный певец Кароматулло Курбонов. Вместе с ним погибли ещё 11 человек. Вердикт боевика Народного фронта Абдувосита Самадова (Восит) был: «Мы здесь сражаемся, а ты на свадьбах поёшь?!» Следствие продолжалось три года. На скамье подсудимых оказалось 8 человек. Остальные были убиты во время войны, в том числе и сам Восит. Он пережил Кароматулло всего на неделю[50].

Нурулло Хувайдуллоев

24 августа 1992 года в Душанбе был убит генеральный прокурор республики Нурулло Хувайдуллоев, смерть которого парализовала и без того ослабевшую власть. Генпрокурор со своим водителем был убит в 7.50 утра, когда он отправлялся на службу. Его служебную «Волгу» блокировали, Н. Хувайдуллоева вытащили из машины и выпустили в него 20 пуль. После гибели прокурора страны президент Рахмон Набиев просидел в президентском кресле лишь две недели — до 7 сентября. По данным Генпрокуратуры РТ, убийство совершили Рахимбек Нуруллобеков и Давлатбек Махмудов. 26 ноября 1993 оба они были приговорены к смертной казни через расстрел[50][51].

Моёншо Назаршоев

10 марта 1994 года возле своего дома был жестоко убит вице-премьер Таджикистана Моёншо Назаршоев. СМИ тогда говорили о том, что он должен был возглавить правительственную делегацию на первом раунде межтаджикских переговоров в Москве (апрель 1994 года). В этом контексте смерть вице-премьера была расценена как попытка сорвать мирный процесс[50].

Мухиддин Олимпур

Будучи журналистом персидской службы радио «Би-Би-Си» в Таджикистане, Мухиддин Олимпур не проявлял политических амбиций во время противостояния. Но 12 декабря 1995 года он был убит. Олимпур был также искусствоведом, литератором, деятелем культуры. Верховный суд Таджикистана вынес приговор последнему подозреваемому. Это был Насрулло Шарифов, осужденный на 15 лет. По показаниям Н. Шарифова, приказ об убийстве Олимпура отдал бывший полевой командир Объединённой таджикской оппозиции Нозим Юсуфов («Эшони Нозим»), сам погибший во время войны. Ранее были осуждены ещё трое соучастников убийства М. Олимпура[50].

Мухаммад Осими

Мухаммад Осими был академиком-философом, влиятельным общественным деятелем. 23 года являлся президентом Академии наук страны, несколько лет возглавляя Общество таджиков и персоязычных народов мира «Пайванд». 29 июля 1996 года его расстреляли недалеко от собственного дома в районе кинотеатра «8 марта». Осими было 76 лет[50].

Юсуф Исхаки и Минходж Гулямов

6 мая 1996 года в Душанбе были расстреляны Юсуф Исхаки и Минходж Гулямов. По официальным данным, ректор Таджикского медицинского института Ю. Исхаки (со своим водителем Виктором Худяковым) и проректор мединститута, профессор М. Гулямов были убиты в 16 часов 20 минут неизвестными террористами. Спустя 7 лет первый заместитель генпрокурора Таджикистана Азизмат Имомов сообщил журналистам, что убийство учёных Ю. Исхаки и М. Гулямова совершили боевики Рахмона Сангинова. Следствие по этому делу было приостановлено в связи со смертью обвиняемых, которые были уничтожены во время спецоперации в августе 2002 года[50][52].

Освещение войны в искусстве

См. также

Напишите отзыв о статье "Гражданская война в Таджикистане"

Примечания

  1. [books.google.com/books?vid=ISBN0813337526&id=vT8tCdDpoxkC&pg=PA76&lpg=PA76&ots=KVg3j-HtTo&dq=Tajik+Civil+War&sig=4QYE2oPpM25nfD5MBraDREc0ECA#PPA77,M1 Political Construction Sites: Nation-building in Russia and the Post-Soviet States], page 77
  2. [www.eawarn.ru/pub/Pubs/MultiEthnicEnglish/LGI_Olimov.htm]
  3. Не признало перемирие, и продолжило боевые действия против правительственных сил
  4. Исламский Эмират Афганистан, который возглавляли талибы, официально объявил о своём нейтралитете в конфликте, однако некоторые подразделения движения Талибан сражались на стороне оппозиции
  5. Inside Al Qaeda: global network of terror, by Rohan Gunaratna, pg. 169
  6. 1 2 3 4 5 [web.archive.org/web/20120121112118/privatewww.essex.ac.uk/~ksg/data/eacd_notes.pdf Uppsala conflict data expansion. Non-state actor information. Codebook] pp. 338; 339; 363.
  7. [www.indexmundi.com/facts/tajikistan/armed-forces-personnel Tajikistan - armed forces personnel]
  8. 1 2 3 [www.nationsencyclopedia.com/Asia-and-Oceania/Tajikistan-ARMED-FORCES.html Armed forces - Tajikistan] Состоит из 6000 военнослужащих, 800 сотрудников сил ВВС, более 1200 сотрудников пограничной охраны, повстанцы из ОТО составляли около 5000 бойцов.
  9. [www.hrw.org/legacy/reports/1993/russia/ Analysis of the Transnistrian Conflict] "Human Rights and Russian Military Involvement in the "Near Abroad"" Human Rights Watch December. 1993
  10. [www.country-data.com/cgi-bin/query/r-13604.html Tajikistan - National Security]
  11. [www.globalsecurity.org/military/world/war/tajikistan.htm Global security - Tajikistan Civil War]
  12. 1 2 3 [www.crisisgroup.org/~/media/Files/asia/central-asia/B%20Recent%20Violence%20in%20Central%20Asia%20Causes%20and%20Consequences.ashx Crisisgroup.org - Central Asia Briefing] pp. 2; 3; 5. Включает в себя 15 000 советников и 100 тысяч военнослужащих.
  13. [www.kashmir-information.com/afghanistan/appendix1.html Kashmir Information Network (KIN) A Paradise Turned into Hell]; [www.kashmir-information.com/Afghanistan/Appendix1.html Afghanistan Factor in Central and South Asian Politics]
  14. [reliefweb.int/node/86350 Central Asia Region's countries need support for refugees | ReliefWeb] 18 September 2001.
  15. [persons-info.com/persons/NABIEV_Rakhmon_Nabievich НАБИЕВ Рахмон Набиевич | ББД ЛИЧНОСТИ]
  16. [www.centrasia.ru/person2.php?&st=1013881100 Набиев Рахмон Набиевич] (рус.), Centrasia.ru.
  17. 1 2 Евгений Евтушик. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=08ed284f-832f-42f4-8838-d7ab60fe1483&docsid=1681 Бывший первый коммунист Таджикистана стал президентом], Журнал «Коммерсантъ» (02.12.1991).
  18. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [www.ca-c.org/datarus/st_08_bush_9.shtml Гражданская война в республике: общий ход событий] (рус.), CA&CC Press® AB.
  19. 1 2 Михаил Липов. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=ef87adb0-f7d6-4196-ae31-de8917e6ef6a&docsid=4083 Таджики — за демократию на многоклановой основе] (рус.), Журнал «Коммерсантъ» (13.04.1992).
  20. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [www.memo.ru/hr/hotpoints/tadj/index.htm Права человека в Таджикистане. Введение] (рус.), Мемориал.
  21. Азиз Ниязи. [poli.vub.ac.be/publi/etni-1/niayzi.htm Таджикистан: Региональные аспекты конфликта (1990-е гг.)] (рус.), poli.vub.ac.be.
  22. Юлия Сальникова. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=38804e92-5bbb-4412-9eb0-068764cd61ba&docsid=4555 Население митинги митингом вышибает] (рус.), Журнал «Коммерсантъ» (04.05.1992).
  23. Михаил Липов. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=9994ee01-4723-4b66-a4a4-2ecc944bf829&docsid=4610 Эпоха ушла — Набиев остался] (рус.), Журнал «Коммерсантъ» (11.05.1992).
  24. [www.centrasia.ru/newsA.php?st=1122243660 А.Абдынасырова — Таджикистан: конфликт власти и народа. Уроки истории | ЦентрАзия]
  25. Михаил Липов. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=541626bc-e5aa-4897-9d3d-17fc5580b3e6&docsid=5490 Демократы и южане: им никогда не сойтись…] (рус.), Журнал «Коммерсантъ» (06.07.1992).
  26. Нурали Давлат. [www.gazeta.tj/dp/7865-protivostoyanie-pererosshee-v-vojnu Противостояние, переросшее в войну] (рус.), «Чархи Гардун газета "Дайджест Пресс"» (25.07.2013).
  27. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=14df5c63-4465-4ada-99b8-07c8c84bf78e&docsid=6066 Республики] (рус.), Журнал «Коммерсантъ» (03.08.1992).
  28. 1 2 3 4 Михаил Липов. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=0178aad9-0a72-4af8-aaec-4df352d65b11&docsid=6681 Президент ударился в бега] (рус.), Журнал «Коммерсантъ» (07.09.1992).
  29. 1 2 Рамзия МИРЗОБЕКОВА. [news.tj/tj/node/132283 Народный фронт: кто и за что воевал?] (рус.), ASIA-Plus (06.12.2012).
  30. 1 2 3 4 [magazines.russ.ru/novyi_mi/1998/3/feigin.html Чужая война] (рус.). Проверено 27 февраля 2012. [www.webcitation.org/689NIikz1 Архивировано из первоисточника 3 июня 2012].
  31. [www.svobodanews.ru/content/article/385149.html «Юрчики» и «вовчики». Судьба русского языка в Таджикистане] (рус.). Проверено 27 февраля 2012. [www.webcitation.org/689NJuxDG Архивировано из первоисточника 3 июня 2012].
  32. [ctaj.elcat.kg/tolstyi/a/a126.shtml Таджикистан в свете внешнеполитических и внешнеэкономических интересов Украины] (рус.). Проверено 27 февраля 2012. [www.webcitation.org/689NNjHKP Архивировано из первоисточника 3 июня 2012].
  33. 1 2 3 [ca-c.org/datarus/st_08_bush_9.shtml Анатомия Гражданской войны в Таджикистане (этно-социальные процессы и политическая борьба, 1992—1995). Гражданская война в республике: общий ход событий] (рус.). Проверено 28 февраля 2012. [www.webcitation.org/689NOYKPz Архивировано из первоисточника 3 июня 2012].
  34. Владимир Прибыловский, Информационно-экспертная группа «Панорама». [books.google.com/books?id=bLcjAQAAIAAJ&q=%D0%BA%D1%83%D1%80%D0%B3%D0%B0%D0%BD-%D1%82%D1%8E%D0%B1%D0%B5+2+%D1%81%D0%B5%D0%BD%D1%82%D1%8F%D0%B1%D1%80%D1%8F+1992&dq=%D0%BA%D1%83%D1%80%D0%B3%D0%B0%D0%BD-%D1%82%D1%8E%D0%B1%D0%B5+2+%D1%81%D0%B5%D0%BD%D1%82%D1%8F%D0%B1%D1%80%D1%8F+1992&hl=ru&ei=D0EnTPe5KKj-sQa0kMXEBA&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=1&ved=0CCgQ6AEwAA Руководители государств на территории бывшего СССР: биографический справочник]. — 2002. — С. 149.
  35. 1 2 Дмитрий Жуков: [www.ozon.ru/context/detail/id/4878750/ «Войны на руинах СССР»] ISBN 978-5-699-33801-6
  36. [www.centrasia.ru/newsA.php?st=1195112160 Арбоб-92: как начиналась братоубийственная война в Таджикистане (вспоминает депутат К.Хасанов)] (рус.), centrasia.ru (15.11.2007).
  37. 1 2 Владимир Алексеев. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=9e3c6e03-952b-4307-93f6-11dd67d5e1b4&docsid=32307 Сессия к миру не привела] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (05.12.1992).
  38. Олег Медведев. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=61d85041-9c7e-45b2-b17d-18dc373de154&docsid=32481 Обострилась обстановка в Абхазии и Таджикистане] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (08.12.1992).
  39. Тимур Клычев. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=500a21fd-6f5a-410a-a024-d98cb4ae41a9&docsid=33159 Правительственные войска вошли в Душанбе] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (12.12.1992).
  40. Олег Медведев. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=9c62154c-9fa1-4b53-826e-db8066fbaafc&docsid=34210 Завершается год, войны продолжаются] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (22.12.1992).
  41. Михаил Жирохов. [www.airwar.ru/history/locwar/asia/tadgik/tadgik.html Воздушная война над Таджикистаном] (рус.), Большая авиационная энциклопедия «Уголок неба» (22.12.1992).
  42. 1 2 Константин Двинский. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=da573a80-1acc-4606-9495-841061a1a58e&docsid=53685 Ни один пограничник в плен не сдался] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (15.07.1993).
  43. 1 2 [src-h.slav.hokudai.ac.jp/pdf_seminar/040607tasmuhammadov.pdf Гражданская война в Таджикистане и постконфликтное восстановление] (рус.). Проверено 27 февраля 2012. [www.webcitation.org/689NP3tLN Архивировано из первоисточника 3 июня 2012].
  44. 1 2 [www.ia-centr.ru/expert/1920 Экспертная оценка. Гражданская война в Таджикистане: причины и последствия] (рус.). ia-centr.ru. Проверено 27 февраля 2012. [www.webcitation.org/689NPcInm Архивировано из первоисточника 3 июня 2012].
  45. [www.islamnews.ru/news-133271.html Война и мир по-таджикски — IslamNews]
  46. [www.uni-potsdam.de/u/slavistik/zarchiv/0897wc/k149-16.htm Бои в Таджикистане продолжаются] (рус.). Проверено 27 февраля 2012. [www.webcitation.org/689NRFQ97 Архивировано из первоисточника 3 июня 2012].
  47. [lenta.ru/news/2009/05/22/warlorld «Коммерсант» узнал о тайных целях военной операции в Таджикистане] (рус.). Проверено 27 февраля 2012. [www.webcitation.org/689NRhI1b Архивировано из первоисточника 3 июня 2012].
  48. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Саъдиев Ш. Таджикистан: путь к миру и согласию. — Душанбе, 2002.
  49. 1 2 3 Одинаев Н. С., Усманова Г. М. Распространенность брюшного тифа среди населения Республики Таджикистан // Здравоохранение Таджикистана. — 2014. — № 4 (323). — С. 82
  50. 1 2 3 4 5 6 7 [www.centrasia.ru/newsA.php?st=1226097540 Д.Гуфронов: Таджикские трагедии. Как начиналась гражданская война | ЦентрАзия]
  51. [www.kommersant.ru/doc/6574 Ъ-Власть — Политический терроризм в Таджикистане]
  52. [centrasia.ru/newsA.php?st=1146727260 Кровавый понедельник. Ровно 10 лет назад в Душанбе были расстреляны великие врачи]

Ссылки

  • [ca-c.org/datarus/st_08_bush.shtml В. И. Бушков, Д. В. Микульский. Анатомия Гражданской войны в Таджикистане (Этно-социальные процессы и политическая борьба, 1992—1995)]
  • [magazines.russ.ru/novyi_mi/1998/3/feigin.html Марк Фейгин. Чужая война]
  • [www.analitika.org/article.php?story=20060307230526550&mode=print Виктор Дубовицкий. Особенности этнической и конфессиональной ситуации в Республике Таджикистан]
  • [www.zharov.com/mark/tadzhikistan.html Марк Олейник. Мальчуковые желания. Война на восток от понедельника]
  • [muslimpolitic.ru/2014/03/e-tnopoliticheskaya-palitra-tadzhikistana-chast-pervaya/ И. Гасанов Этнополитическая палитра Таджикистана]
  • [artofwar.ru/janr/index_janr_19-1.shtml ArtOfWar: Таджикистан]
  • Akiner, Shirin. Tajikistan: Disintegration or Reconciliation? 95pp. Royal Institute of International Affairs (London), 2001. ISBN 1-86203-061-8 (англ.)
  • [www.conflictologist.org/main/grajdanskaya-vojna-v-tajikistane.htm Владимир Носов. Гражданская война в Таджикистане]
  • Рахимбек Бобохонов. [www.central-eurasia.com/tajikistan/?uid=496 Гражданская война в Таджикистане (1992—1997 гг.). Причины, ход, последствия и уроки. Часть I.]

Отрывок, характеризующий Гражданская война в Таджикистане

Вилларский ехал в Москву, и они условились ехать вместе.
Пьер испытывал во все время своего выздоровления в Орле чувство радости, свободы, жизни; но когда он, во время своего путешествия, очутился на вольном свете, увидал сотни новых лиц, чувство это еще более усилилось. Он все время путешествия испытывал радость школьника на вакации. Все лица: ямщик, смотритель, мужики на дороге или в деревне – все имели для него новый смысл. Присутствие и замечания Вилларского, постоянно жаловавшегося на бедность, отсталость от Европы, невежество России, только возвышали радость Пьера. Там, где Вилларский видел мертвенность, Пьер видел необычайную могучую силу жизненности, ту силу, которая в снегу, на этом пространстве, поддерживала жизнь этого целого, особенного и единого народа. Он не противоречил Вилларскому и, как будто соглашаясь с ним (так как притворное согласие было кратчайшее средство обойти рассуждения, из которых ничего не могло выйти), радостно улыбался, слушая его.


Так же, как трудно объяснить, для чего, куда спешат муравьи из раскиданной кочки, одни прочь из кочки, таща соринки, яйца и мертвые тела, другие назад в кочку – для чего они сталкиваются, догоняют друг друга, дерутся, – так же трудно было бы объяснить причины, заставлявшие русских людей после выхода французов толпиться в том месте, которое прежде называлось Москвою. Но так же, как, глядя на рассыпанных вокруг разоренной кочки муравьев, несмотря на полное уничтожение кочки, видно по цепкости, энергии, по бесчисленности копышущихся насекомых, что разорено все, кроме чего то неразрушимого, невещественного, составляющего всю силу кочки, – так же и Москва, в октябре месяце, несмотря на то, что не было ни начальства, ни церквей, ни святынь, ни богатств, ни домов, была та же Москва, какою она была в августе. Все было разрушено, кроме чего то невещественного, но могущественного и неразрушимого.
Побуждения людей, стремящихся со всех сторон в Москву после ее очищения от врага, были самые разнообразные, личные, и в первое время большей частью – дикие, животные. Одно только побуждение было общее всем – это стремление туда, в то место, которое прежде называлось Москвой, для приложения там своей деятельности.
Через неделю в Москве уже было пятнадцать тысяч жителей, через две было двадцать пять тысяч и т. д. Все возвышаясь и возвышаясь, число это к осени 1813 года дошло до цифры, превосходящей население 12 го года.
Первые русские люди, которые вступили в Москву, были казаки отряда Винцингероде, мужики из соседних деревень и бежавшие из Москвы и скрывавшиеся в ее окрестностях жители. Вступившие в разоренную Москву русские, застав ее разграбленною, стали тоже грабить. Они продолжали то, что делали французы. Обозы мужиков приезжали в Москву с тем, чтобы увозить по деревням все, что было брошено по разоренным московским домам и улицам. Казаки увозили, что могли, в свои ставки; хозяева домов забирали все то, что они находили и других домах, и переносили к себе под предлогом, что это была их собственность.
Но за первыми грабителями приезжали другие, третьи, и грабеж с каждым днем, по мере увеличения грабителей, становился труднее и труднее и принимал более определенные формы.
Французы застали Москву хотя и пустою, но со всеми формами органически правильно жившего города, с его различными отправлениями торговли, ремесел, роскоши, государственного управления, религии. Формы эти были безжизненны, но они еще существовали. Были ряды, лавки, магазины, лабазы, базары – большинство с товарами; были фабрики, ремесленные заведения; были дворцы, богатые дома, наполненные предметами роскоши; были больницы, остроги, присутственные места, церкви, соборы. Чем долее оставались французы, тем более уничтожались эти формы городской жизни, и под конец все слилось в одно нераздельное, безжизненное поле грабежа.
Грабеж французов, чем больше он продолжался, тем больше разрушал богатства Москвы и силы грабителей. Грабеж русских, с которого началось занятие русскими столицы, чем дольше он продолжался, чем больше было в нем участников, тем быстрее восстановлял он богатство Москвы и правильную жизнь города.
Кроме грабителей, народ самый разнообразный, влекомый – кто любопытством, кто долгом службы, кто расчетом, – домовладельцы, духовенство, высшие и низшие чиновники, торговцы, ремесленники, мужики – с разных сторон, как кровь к сердцу, – приливали к Москве.
Через неделю уже мужики, приезжавшие с пустыми подводами, для того чтоб увозить вещи, были останавливаемы начальством и принуждаемы к тому, чтобы вывозить мертвые тела из города. Другие мужики, прослышав про неудачу товарищей, приезжали в город с хлебом, овсом, сеном, сбивая цену друг другу до цены ниже прежней. Артели плотников, надеясь на дорогие заработки, каждый день входили в Москву, и со всех сторон рубились новые, чинились погорелые дома. Купцы в балаганах открывали торговлю. Харчевни, постоялые дворы устраивались в обгорелых домах. Духовенство возобновило службу во многих не погоревших церквах. Жертвователи приносили разграбленные церковные вещи. Чиновники прилаживали свои столы с сукном и шкафы с бумагами в маленьких комнатах. Высшее начальство и полиция распоряжались раздачею оставшегося после французов добра. Хозяева тех домов, в которых было много оставлено свезенных из других домов вещей, жаловались на несправедливость своза всех вещей в Грановитую палату; другие настаивали на том, что французы из разных домов свезли вещи в одно место, и оттого несправедливо отдавать хозяину дома те вещи, которые у него найдены. Бранили полицию; подкупали ее; писали вдесятеро сметы на погоревшие казенные вещи; требовали вспомоществований. Граф Растопчин писал свои прокламации.


В конце января Пьер приехал в Москву и поселился в уцелевшем флигеле. Он съездил к графу Растопчину, к некоторым знакомым, вернувшимся в Москву, и собирался на третий день ехать в Петербург. Все торжествовали победу; все кипело жизнью в разоренной и оживающей столице. Пьеру все были рады; все желали видеть его, и все расспрашивали его про то, что он видел. Пьер чувствовал себя особенно дружелюбно расположенным ко всем людям, которых он встречал; но невольно теперь он держал себя со всеми людьми настороже, так, чтобы не связать себя чем нибудь. Он на все вопросы, которые ему делали, – важные или самые ничтожные, – отвечал одинаково неопределенно; спрашивали ли у него: где он будет жить? будет ли он строиться? когда он едет в Петербург и возьмется ли свезти ящичек? – он отвечал: да, может быть, я думаю, и т. д.
О Ростовых он слышал, что они в Костроме, и мысль о Наташе редко приходила ему. Ежели она и приходила, то только как приятное воспоминание давно прошедшего. Он чувствовал себя не только свободным от житейских условий, но и от этого чувства, которое он, как ему казалось, умышленно напустил на себя.
На третий день своего приезда в Москву он узнал от Друбецких, что княжна Марья в Москве. Смерть, страдания, последние дни князя Андрея часто занимали Пьера и теперь с новой живостью пришли ему в голову. Узнав за обедом, что княжна Марья в Москве и живет в своем не сгоревшем доме на Вздвиженке, он в тот же вечер поехал к ней.
Дорогой к княжне Марье Пьер не переставая думал о князе Андрее, о своей дружбе с ним, о различных с ним встречах и в особенности о последней в Бородине.
«Неужели он умер в том злобном настроении, в котором он был тогда? Неужели не открылось ему перед смертью объяснение жизни?» – думал Пьер. Он вспомнил о Каратаеве, о его смерти и невольно стал сравнивать этих двух людей, столь различных и вместе с тем столь похожих по любви, которую он имел к обоим, и потому, что оба жили и оба умерли.
В самом серьезном расположении духа Пьер подъехал к дому старого князя. Дом этот уцелел. В нем видны были следы разрушения, но характер дома был тот же. Встретивший Пьера старый официант с строгим лицом, как будто желая дать почувствовать гостю, что отсутствие князя не нарушает порядка дома, сказал, что княжна изволили пройти в свои комнаты и принимают по воскресеньям.
– Доложи; может быть, примут, – сказал Пьер.
– Слушаю с, – отвечал официант, – пожалуйте в портретную.
Через несколько минут к Пьеру вышли официант и Десаль. Десаль от имени княжны передал Пьеру, что она очень рада видеть его и просит, если он извинит ее за бесцеремонность, войти наверх, в ее комнаты.
В невысокой комнатке, освещенной одной свечой, сидела княжна и еще кто то с нею, в черном платье. Пьер помнил, что при княжне всегда были компаньонки. Кто такие и какие они, эти компаньонки, Пьер не знал и не помнил. «Это одна из компаньонок», – подумал он, взглянув на даму в черном платье.
Княжна быстро встала ему навстречу и протянула руку.
– Да, – сказала она, всматриваясь в его изменившееся лицо, после того как он поцеловал ее руку, – вот как мы с вами встречаемся. Он и последнее время часто говорил про вас, – сказала она, переводя свои глаза с Пьера на компаньонку с застенчивостью, которая на мгновение поразила Пьера.
– Я так была рада, узнав о вашем спасенье. Это было единственное радостное известие, которое мы получили с давнего времени. – Опять еще беспокойнее княжна оглянулась на компаньонку и хотела что то сказать; но Пьер перебил ее.
– Вы можете себе представить, что я ничего не знал про него, – сказал он. – Я считал его убитым. Все, что я узнал, я узнал от других, через третьи руки. Я знаю только, что он попал к Ростовым… Какая судьба!
Пьер говорил быстро, оживленно. Он взглянул раз на лицо компаньонки, увидал внимательно ласково любопытный взгляд, устремленный на него, и, как это часто бывает во время разговора, он почему то почувствовал, что эта компаньонка в черном платье – милое, доброе, славное существо, которое не помешает его задушевному разговору с княжной Марьей.
Но когда он сказал последние слова о Ростовых, замешательство в лице княжны Марьи выразилось еще сильнее. Она опять перебежала глазами с лица Пьера на лицо дамы в черном платье и сказала:
– Вы не узнаете разве?
Пьер взглянул еще раз на бледное, тонкое, с черными глазами и странным ртом, лицо компаньонки. Что то родное, давно забытое и больше чем милое смотрело на него из этих внимательных глаз.
«Но нет, это не может быть, – подумал он. – Это строгое, худое и бледное, постаревшее лицо? Это не может быть она. Это только воспоминание того». Но в это время княжна Марья сказала: «Наташа». И лицо, с внимательными глазами, с трудом, с усилием, как отворяется заржавелая дверь, – улыбнулось, и из этой растворенной двери вдруг пахнуло и обдало Пьера тем давно забытым счастием, о котором, в особенности теперь, он не думал. Пахнуло, охватило и поглотило его всего. Когда она улыбнулась, уже не могло быть сомнений: это была Наташа, и он любил ее.
В первую же минуту Пьер невольно и ей, и княжне Марье, и, главное, самому себе сказал неизвестную ему самому тайну. Он покраснел радостно и страдальчески болезненно. Он хотел скрыть свое волнение. Но чем больше он хотел скрыть его, тем яснее – яснее, чем самыми определенными словами, – он себе, и ей, и княжне Марье говорил, что он любит ее.
«Нет, это так, от неожиданности», – подумал Пьер. Но только что он хотел продолжать начатый разговор с княжной Марьей, он опять взглянул на Наташу, и еще сильнейшая краска покрыла его лицо, и еще сильнейшее волнение радости и страха охватило его душу. Он запутался в словах и остановился на середине речи.
Пьер не заметил Наташи, потому что он никак не ожидал видеть ее тут, но он не узнал ее потому, что происшедшая в ней, с тех пор как он не видал ее, перемена была огромна. Она похудела и побледнела. Но не это делало ее неузнаваемой: ее нельзя было узнать в первую минуту, как он вошел, потому что на этом лице, в глазах которого прежде всегда светилась затаенная улыбка радости жизни, теперь, когда он вошел и в первый раз взглянул на нее, не было и тени улыбки; были одни глаза, внимательные, добрые и печально вопросительные.
Смущение Пьера не отразилось на Наташе смущением, но только удовольствием, чуть заметно осветившим все ее лицо.


– Она приехала гостить ко мне, – сказала княжна Марья. – Граф и графиня будут на днях. Графиня в ужасном положении. Но Наташе самой нужно было видеть доктора. Ее насильно отослали со мной.
– Да, есть ли семья без своего горя? – сказал Пьер, обращаясь к Наташе. – Вы знаете, что это было в тот самый день, как нас освободили. Я видел его. Какой был прелестный мальчик.
Наташа смотрела на него, и в ответ на его слова только больше открылись и засветились ее глаза.
– Что можно сказать или подумать в утешенье? – сказал Пьер. – Ничего. Зачем было умирать такому славному, полному жизни мальчику?
– Да, в наше время трудно жить бы было без веры… – сказала княжна Марья.
– Да, да. Вот это истинная правда, – поспешно перебил Пьер.
– Отчего? – спросила Наташа, внимательно глядя в глаза Пьеру.
– Как отчего? – сказала княжна Марья. – Одна мысль о том, что ждет там…
Наташа, не дослушав княжны Марьи, опять вопросительно поглядела на Пьера.
– И оттого, – продолжал Пьер, – что только тот человек, который верит в то, что есть бог, управляющий нами, может перенести такую потерю, как ее и… ваша, – сказал Пьер.
Наташа раскрыла уже рот, желая сказать что то, но вдруг остановилась. Пьер поспешил отвернуться от нее и обратился опять к княжне Марье с вопросом о последних днях жизни своего друга. Смущение Пьера теперь почти исчезло; но вместе с тем он чувствовал, что исчезла вся его прежняя свобода. Он чувствовал, что над каждым его словом, действием теперь есть судья, суд, который дороже ему суда всех людей в мире. Он говорил теперь и вместе с своими словами соображал то впечатление, которое производили его слова на Наташу. Он не говорил нарочно того, что бы могло понравиться ей; но, что бы он ни говорил, он с ее точки зрения судил себя.
Княжна Марья неохотно, как это всегда бывает, начала рассказывать про то положение, в котором она застала князя Андрея. Но вопросы Пьера, его оживленно беспокойный взгляд, его дрожащее от волнения лицо понемногу заставили ее вдаться в подробности, которые она боялась для самой себя возобновлять в воображенье.
– Да, да, так, так… – говорил Пьер, нагнувшись вперед всем телом над княжной Марьей и жадно вслушиваясь в ее рассказ. – Да, да; так он успокоился? смягчился? Он так всеми силами души всегда искал одного; быть вполне хорошим, что он не мог бояться смерти. Недостатки, которые были в нем, – если они были, – происходили не от него. Так он смягчился? – говорил Пьер. – Какое счастье, что он свиделся с вами, – сказал он Наташе, вдруг обращаясь к ней и глядя на нее полными слез глазами.
Лицо Наташи вздрогнуло. Она нахмурилась и на мгновенье опустила глаза. С минуту она колебалась: говорить или не говорить?
– Да, это было счастье, – сказала она тихим грудным голосом, – для меня наверное это было счастье. – Она помолчала. – И он… он… он говорил, что он желал этого, в ту минуту, как я пришла к нему… – Голос Наташи оборвался. Она покраснела, сжала руки на коленах и вдруг, видимо сделав усилие над собой, подняла голову и быстро начала говорить:
– Мы ничего не знали, когда ехали из Москвы. Я не смела спросить про него. И вдруг Соня сказала мне, что он с нами. Я ничего не думала, не могла представить себе, в каком он положении; мне только надо было видеть его, быть с ним, – говорила она, дрожа и задыхаясь. И, не давая перебивать себя, она рассказала то, чего она еще никогда, никому не рассказывала: все то, что она пережила в те три недели их путешествия и жизни в Ярославль.
Пьер слушал ее с раскрытым ртом и не спуская с нее своих глаз, полных слезами. Слушая ее, он не думал ни о князе Андрее, ни о смерти, ни о том, что она рассказывала. Он слушал ее и только жалел ее за то страдание, которое она испытывала теперь, рассказывая.
Княжна, сморщившись от желания удержать слезы, сидела подле Наташи и слушала в первый раз историю этих последних дней любви своего брата с Наташей.
Этот мучительный и радостный рассказ, видимо, был необходим для Наташи.
Она говорила, перемешивая ничтожнейшие подробности с задушевнейшими тайнами, и, казалось, никогда не могла кончить. Несколько раз она повторяла то же самое.
За дверью послышался голос Десаля, спрашивавшего, можно ли Николушке войти проститься.
– Да вот и все, все… – сказала Наташа. Она быстро встала, в то время как входил Николушка, и почти побежала к двери, стукнулась головой о дверь, прикрытую портьерой, и с стоном не то боли, не то печали вырвалась из комнаты.
Пьер смотрел на дверь, в которую она вышла, и не понимал, отчего он вдруг один остался во всем мире.
Княжна Марья вызвала его из рассеянности, обратив его внимание на племянника, который вошел в комнату.
Лицо Николушки, похожее на отца, в минуту душевного размягчения, в котором Пьер теперь находился, так на него подействовало, что он, поцеловав Николушку, поспешно встал и, достав платок, отошел к окну. Он хотел проститься с княжной Марьей, но она удержала его.
– Нет, мы с Наташей не спим иногда до третьего часа; пожалуйста, посидите. Я велю дать ужинать. Подите вниз; мы сейчас придем.
Прежде чем Пьер вышел, княжна сказала ему:
– Это в первый раз она так говорила о нем.


Пьера провели в освещенную большую столовую; через несколько минут послышались шаги, и княжна с Наташей вошли в комнату. Наташа была спокойна, хотя строгое, без улыбки, выражение теперь опять установилось на ее лице. Княжна Марья, Наташа и Пьер одинаково испытывали то чувство неловкости, которое следует обыкновенно за оконченным серьезным и задушевным разговором. Продолжать прежний разговор невозможно; говорить о пустяках – совестно, а молчать неприятно, потому что хочется говорить, а этим молчанием как будто притворяешься. Они молча подошли к столу. Официанты отодвинули и пододвинули стулья. Пьер развернул холодную салфетку и, решившись прервать молчание, взглянул на Наташу и княжну Марью. Обе, очевидно, в то же время решились на то же: у обеих в глазах светилось довольство жизнью и признание того, что, кроме горя, есть и радости.
– Вы пьете водку, граф? – сказала княжна Марья, и эти слова вдруг разогнали тени прошедшего.
– Расскажите же про себя, – сказала княжна Марья. – Про вас рассказывают такие невероятные чудеса.
– Да, – с своей, теперь привычной, улыбкой кроткой насмешки отвечал Пьер. – Мне самому даже рассказывают про такие чудеса, каких я и во сне не видел. Марья Абрамовна приглашала меня к себе и все рассказывала мне, что со мной случилось, или должно было случиться. Степан Степаныч тоже научил меня, как мне надо рассказывать. Вообще я заметил, что быть интересным человеком очень покойно (я теперь интересный человек); меня зовут и мне рассказывают.
Наташа улыбнулась и хотела что то сказать.
– Нам рассказывали, – перебила ее княжна Марья, – что вы в Москве потеряли два миллиона. Правда это?
– А я стал втрое богаче, – сказал Пьер. Пьер, несмотря на то, что долги жены и необходимость построек изменили его дела, продолжал рассказывать, что он стал втрое богаче.
– Что я выиграл несомненно, – сказал он, – так это свободу… – начал он было серьезно; но раздумал продолжать, заметив, что это был слишком эгоистический предмет разговора.
– А вы строитесь?
– Да, Савельич велит.
– Скажите, вы не знали еще о кончине графини, когда остались в Москве? – сказала княжна Марья и тотчас же покраснела, заметив, что, делая этот вопрос вслед за его словами о том, что он свободен, она приписывает его словам такое значение, которого они, может быть, не имели.
– Нет, – отвечал Пьер, не найдя, очевидно, неловким то толкование, которое дала княжна Марья его упоминанию о своей свободе. – Я узнал это в Орле, и вы не можете себе представить, как меня это поразило. Мы не были примерные супруги, – сказал он быстро, взглянув на Наташу и заметив в лице ее любопытство о том, как он отзовется о своей жене. – Но смерть эта меня страшно поразила. Когда два человека ссорятся – всегда оба виноваты. И своя вина делается вдруг страшно тяжела перед человеком, которого уже нет больше. И потом такая смерть… без друзей, без утешения. Мне очень, очень жаль еe, – кончил он и с удовольствием заметил радостное одобрение на лице Наташи.
– Да, вот вы опять холостяк и жених, – сказала княжна Марья.
Пьер вдруг багрово покраснел и долго старался не смотреть на Наташу. Когда он решился взглянуть на нее, лицо ее было холодно, строго и даже презрительно, как ему показалось.
– Но вы точно видели и говорили с Наполеоном, как нам рассказывали? – сказала княжна Марья.
Пьер засмеялся.
– Ни разу, никогда. Всегда всем кажется, что быть в плену – значит быть в гостях у Наполеона. Я не только не видал его, но и не слыхал о нем. Я был гораздо в худшем обществе.
Ужин кончался, и Пьер, сначала отказывавшийся от рассказа о своем плене, понемногу вовлекся в этот рассказ.
– Но ведь правда, что вы остались, чтоб убить Наполеона? – спросила его Наташа, слегка улыбаясь. – Я тогда догадалась, когда мы вас встретили у Сухаревой башни; помните?
Пьер признался, что это была правда, и с этого вопроса, понемногу руководимый вопросами княжны Марьи и в особенности Наташи, вовлекся в подробный рассказ о своих похождениях.
Сначала он рассказывал с тем насмешливым, кротким взглядом, который он имел теперь на людей и в особенности на самого себя; но потом, когда он дошел до рассказа об ужасах и страданиях, которые он видел, он, сам того не замечая, увлекся и стал говорить с сдержанным волнением человека, в воспоминании переживающего сильные впечатления.
Княжна Марья с кроткой улыбкой смотрела то на Пьера, то на Наташу. Она во всем этом рассказе видела только Пьера и его доброту. Наташа, облокотившись на руку, с постоянно изменяющимся, вместе с рассказом, выражением лица, следила, ни на минуту не отрываясь, за Пьером, видимо, переживая с ним вместе то, что он рассказывал. Не только ее взгляд, но восклицания и короткие вопросы, которые она делала, показывали Пьеру, что из того, что он рассказывал, она понимала именно то, что он хотел передать. Видно было, что она понимала не только то, что он рассказывал, но и то, что он хотел бы и не мог выразить словами. Про эпизод свой с ребенком и женщиной, за защиту которых он был взят, Пьер рассказал таким образом:
– Это было ужасное зрелище, дети брошены, некоторые в огне… При мне вытащили ребенка… женщины, с которых стаскивали вещи, вырывали серьги…
Пьер покраснел и замялся.
– Тут приехал разъезд, и всех тех, которые не грабили, всех мужчин забрали. И меня.
– Вы, верно, не все рассказываете; вы, верно, сделали что нибудь… – сказала Наташа и помолчала, – хорошее.
Пьер продолжал рассказывать дальше. Когда он рассказывал про казнь, он хотел обойти страшные подробности; но Наташа требовала, чтобы он ничего не пропускал.
Пьер начал было рассказывать про Каратаева (он уже встал из за стола и ходил, Наташа следила за ним глазами) и остановился.
– Нет, вы не можете понять, чему я научился у этого безграмотного человека – дурачка.
– Нет, нет, говорите, – сказала Наташа. – Он где же?
– Его убили почти при мне. – И Пьер стал рассказывать последнее время их отступления, болезнь Каратаева (голос его дрожал беспрестанно) и его смерть.
Пьер рассказывал свои похождения так, как он никогда их еще не рассказывал никому, как он сам с собою никогда еще не вспоминал их. Он видел теперь как будто новое значение во всем том, что он пережил. Теперь, когда он рассказывал все это Наташе, он испытывал то редкое наслаждение, которое дают женщины, слушая мужчину, – не умные женщины, которые, слушая, стараются или запомнить, что им говорят, для того чтобы обогатить свой ум и при случае пересказать то же или приладить рассказываемое к своему и сообщить поскорее свои умные речи, выработанные в своем маленьком умственном хозяйстве; а то наслажденье, которое дают настоящие женщины, одаренные способностью выбирания и всасыванья в себя всего лучшего, что только есть в проявлениях мужчины. Наташа, сама не зная этого, была вся внимание: она не упускала ни слова, ни колебания голоса, ни взгляда, ни вздрагиванья мускула лица, ни жеста Пьера. Она на лету ловила еще не высказанное слово и прямо вносила в свое раскрытое сердце, угадывая тайный смысл всей душевной работы Пьера.
Княжна Марья понимала рассказ, сочувствовала ему, но она теперь видела другое, что поглощало все ее внимание; она видела возможность любви и счастия между Наташей и Пьером. И в первый раз пришедшая ей эта мысль наполняла ее душу радостию.
Было три часа ночи. Официанты с грустными и строгими лицами приходили переменять свечи, но никто не замечал их.
Пьер кончил свой рассказ. Наташа блестящими, оживленными глазами продолжала упорно и внимательно глядеть на Пьера, как будто желая понять еще то остальное, что он не высказал, может быть. Пьер в стыдливом и счастливом смущении изредка взглядывал на нее и придумывал, что бы сказать теперь, чтобы перевести разговор на другой предмет. Княжна Марья молчала. Никому в голову не приходило, что три часа ночи и что пора спать.
– Говорят: несчастия, страдания, – сказал Пьер. – Да ежели бы сейчас, сию минуту мне сказали: хочешь оставаться, чем ты был до плена, или сначала пережить все это? Ради бога, еще раз плен и лошадиное мясо. Мы думаем, как нас выкинет из привычной дорожки, что все пропало; а тут только начинается новое, хорошее. Пока есть жизнь, есть и счастье. Впереди много, много. Это я вам говорю, – сказал он, обращаясь к Наташе.
– Да, да, – сказала она, отвечая на совсем другое, – и я ничего бы не желала, как только пережить все сначала.
Пьер внимательно посмотрел на нее.
– Да, и больше ничего, – подтвердила Наташа.
– Неправда, неправда, – закричал Пьер. – Я не виноват, что я жив и хочу жить; и вы тоже.
Вдруг Наташа опустила голову на руки и заплакала.
– Что ты, Наташа? – сказала княжна Марья.
– Ничего, ничего. – Она улыбнулась сквозь слезы Пьеру. – Прощайте, пора спать.
Пьер встал и простился.

Княжна Марья и Наташа, как и всегда, сошлись в спальне. Они поговорили о том, что рассказывал Пьер. Княжна Марья не говорила своего мнения о Пьере. Наташа тоже не говорила о нем.
– Ну, прощай, Мари, – сказала Наташа. – Знаешь, я часто боюсь, что мы не говорим о нем (князе Андрее), как будто мы боимся унизить наше чувство, и забываем.
Княжна Марья тяжело вздохнула и этим вздохом признала справедливость слов Наташи; но словами она не согласилась с ней.
– Разве можно забыть? – сказала она.
– Мне так хорошо было нынче рассказать все; и тяжело, и больно, и хорошо. Очень хорошо, – сказала Наташа, – я уверена, что он точно любил его. От этого я рассказала ему… ничего, что я рассказала ему? – вдруг покраснев, спросила она.
– Пьеру? О нет! Какой он прекрасный, – сказала княжна Марья.
– Знаешь, Мари, – вдруг сказала Наташа с шаловливой улыбкой, которой давно не видала княжна Марья на ее лице. – Он сделался какой то чистый, гладкий, свежий; точно из бани, ты понимаешь? – морально из бани. Правда?
– Да, – сказала княжна Марья, – он много выиграл.
– И сюртучок коротенький, и стриженые волосы; точно, ну точно из бани… папа, бывало…
– Я понимаю, что он (князь Андрей) никого так не любил, как его, – сказала княжна Марья.
– Да, и он особенный от него. Говорят, что дружны мужчины, когда совсем особенные. Должно быть, это правда. Правда, он совсем на него не похож ничем?
– Да, и чудесный.
– Ну, прощай, – отвечала Наташа. И та же шаловливая улыбка, как бы забывшись, долго оставалась на ее лице.


Пьер долго не мог заснуть в этот день; он взад и вперед ходил по комнате, то нахмурившись, вдумываясь во что то трудное, вдруг пожимая плечами и вздрагивая, то счастливо улыбаясь.
Он думал о князе Андрее, о Наташе, об их любви, и то ревновал ее к прошедшему, то упрекал, то прощал себя за это. Было уже шесть часов утра, а он все ходил по комнате.
«Ну что ж делать. Уж если нельзя без этого! Что ж делать! Значит, так надо», – сказал он себе и, поспешно раздевшись, лег в постель, счастливый и взволнованный, но без сомнений и нерешительностей.
«Надо, как ни странно, как ни невозможно это счастье, – надо сделать все для того, чтобы быть с ней мужем и женой», – сказал он себе.
Пьер еще за несколько дней перед этим назначил в пятницу день своего отъезда в Петербург. Когда он проснулся, в четверг, Савельич пришел к нему за приказаниями об укладке вещей в дорогу.
«Как в Петербург? Что такое Петербург? Кто в Петербурге? – невольно, хотя и про себя, спросил он. – Да, что то такое давно, давно, еще прежде, чем это случилось, я зачем то собирался ехать в Петербург, – вспомнил он. – Отчего же? я и поеду, может быть. Какой он добрый, внимательный, как все помнит! – подумал он, глядя на старое лицо Савельича. – И какая улыбка приятная!» – подумал он.
– Что ж, все не хочешь на волю, Савельич? – спросил Пьер.
– Зачем мне, ваше сиятельство, воля? При покойном графе, царство небесное, жили и при вас обиды не видим.
– Ну, а дети?
– И дети проживут, ваше сиятельство: за такими господами жить можно.
– Ну, а наследники мои? – сказал Пьер. – Вдруг я женюсь… Ведь может случиться, – прибавил он с невольной улыбкой.
– И осмеливаюсь доложить: хорошее дело, ваше сиятельство.
«Как он думает это легко, – подумал Пьер. – Он не знает, как это страшно, как опасно. Слишком рано или слишком поздно… Страшно!»
– Как же изволите приказать? Завтра изволите ехать? – спросил Савельич.
– Нет; я немножко отложу. Я тогда скажу. Ты меня извини за хлопоты, – сказал Пьер и, глядя на улыбку Савельича, подумал: «Как странно, однако, что он не знает, что теперь нет никакого Петербурга и что прежде всего надо, чтоб решилось то. Впрочем, он, верно, знает, но только притворяется. Поговорить с ним? Как он думает? – подумал Пьер. – Нет, после когда нибудь».
За завтраком Пьер сообщил княжне, что он был вчера у княжны Марьи и застал там, – можете себе представить кого? – Натали Ростову.
Княжна сделала вид, что она в этом известии не видит ничего более необыкновенного, как в том, что Пьер видел Анну Семеновну.
– Вы ее знаете? – спросил Пьер.
– Я видела княжну, – отвечала она. – Я слышала, что ее сватали за молодого Ростова. Это было бы очень хорошо для Ростовых; говорят, они совсем разорились.
– Нет, Ростову вы знаете?
– Слышала тогда только про эту историю. Очень жалко.
«Нет, она не понимает или притворяется, – подумал Пьер. – Лучше тоже не говорить ей».
Княжна также приготавливала провизию на дорогу Пьеру.
«Как они добры все, – думал Пьер, – что они теперь, когда уж наверное им это не может быть более интересно, занимаются всем этим. И все для меня; вот что удивительно».
В этот же день к Пьеру приехал полицеймейстер с предложением прислать доверенного в Грановитую палату для приема вещей, раздаваемых нынче владельцам.
«Вот и этот тоже, – думал Пьер, глядя в лицо полицеймейстера, – какой славный, красивый офицер и как добр! Теперь занимается такими пустяками. А еще говорят, что он не честен и пользуется. Какой вздор! А впрочем, отчего же ему и не пользоваться? Он так и воспитан. И все так делают. А такое приятное, доброе лицо, и улыбается, глядя на меня».
Пьер поехал обедать к княжне Марье.
Проезжая по улицам между пожарищами домов, он удивлялся красоте этих развалин. Печные трубы домов, отвалившиеся стены, живописно напоминая Рейн и Колизей, тянулись, скрывая друг друга, по обгорелым кварталам. Встречавшиеся извозчики и ездоки, плотники, рубившие срубы, торговки и лавочники, все с веселыми, сияющими лицами, взглядывали на Пьера и говорили как будто: «А, вот он! Посмотрим, что выйдет из этого».
При входе в дом княжны Марьи на Пьера нашло сомнение в справедливости того, что он был здесь вчера, виделся с Наташей и говорил с ней. «Может быть, это я выдумал. Может быть, я войду и никого не увижу». Но не успел он вступить в комнату, как уже во всем существе своем, по мгновенному лишению своей свободы, он почувствовал ее присутствие. Она была в том же черном платье с мягкими складками и так же причесана, как и вчера, но она была совсем другая. Если б она была такою вчера, когда он вошел в комнату, он бы не мог ни на мгновение не узнать ее.
Она была такою же, какою он знал ее почти ребенком и потом невестой князя Андрея. Веселый вопросительный блеск светился в ее глазах; на лице было ласковое и странно шаловливое выражение.
Пьер обедал и просидел бы весь вечер; но княжна Марья ехала ко всенощной, и Пьер уехал с ними вместе.
На другой день Пьер приехал рано, обедал и просидел весь вечер. Несмотря на то, что княжна Марья и Наташа были очевидно рады гостю; несмотря на то, что весь интерес жизни Пьера сосредоточивался теперь в этом доме, к вечеру они всё переговорили, и разговор переходил беспрестанно с одного ничтожного предмета на другой и часто прерывался. Пьер засиделся в этот вечер так поздно, что княжна Марья и Наташа переглядывались между собою, очевидно ожидая, скоро ли он уйдет. Пьер видел это и не мог уйти. Ему становилось тяжело, неловко, но он все сидел, потому что не мог подняться и уйти.
Княжна Марья, не предвидя этому конца, первая встала и, жалуясь на мигрень, стала прощаться.
– Так вы завтра едете в Петербург? – сказала ока.
– Нет, я не еду, – с удивлением и как будто обидясь, поспешно сказал Пьер. – Да нет, в Петербург? Завтра; только я не прощаюсь. Я заеду за комиссиями, – сказал он, стоя перед княжной Марьей, краснея и не уходя.
Наташа подала ему руку и вышла. Княжна Марья, напротив, вместо того чтобы уйти, опустилась в кресло и своим лучистым, глубоким взглядом строго и внимательно посмотрела на Пьера. Усталость, которую она очевидно выказывала перед этим, теперь совсем прошла. Она тяжело и продолжительно вздохнула, как будто приготавливаясь к длинному разговору.
Все смущение и неловкость Пьера, при удалении Наташи, мгновенно исчезли и заменились взволнованным оживлением. Он быстро придвинул кресло совсем близко к княжне Марье.
– Да, я и хотел сказать вам, – сказал он, отвечая, как на слова, на ее взгляд. – Княжна, помогите мне. Что мне делать? Могу я надеяться? Княжна, друг мой, выслушайте меня. Я все знаю. Я знаю, что я не стою ее; я знаю, что теперь невозможно говорить об этом. Но я хочу быть братом ей. Нет, я не хочу.. я не могу…
Он остановился и потер себе лицо и глаза руками.
– Ну, вот, – продолжал он, видимо сделав усилие над собой, чтобы говорить связно. – Я не знаю, с каких пор я люблю ее. Но я одну только ее, одну любил во всю мою жизнь и люблю так, что без нее не могу себе представить жизни. Просить руки ее теперь я не решаюсь; но мысль о том, что, может быть, она могла бы быть моею и что я упущу эту возможность… возможность… ужасна. Скажите, могу я надеяться? Скажите, что мне делать? Милая княжна, – сказал он, помолчав немного и тронув ее за руку, так как она не отвечала.
– Я думаю о том, что вы мне сказали, – отвечала княжна Марья. – Вот что я скажу вам. Вы правы, что теперь говорить ей об любви… – Княжна остановилась. Она хотела сказать: говорить ей о любви теперь невозможно; но она остановилась, потому что она третий день видела по вдруг переменившейся Наташе, что не только Наташа не оскорбилась бы, если б ей Пьер высказал свою любовь, но что она одного только этого и желала.
– Говорить ей теперь… нельзя, – все таки сказала княжна Марья.
– Но что же мне делать?
– Поручите это мне, – сказала княжна Марья. – Я знаю…
Пьер смотрел в глаза княжне Марье.
– Ну, ну… – говорил он.
– Я знаю, что она любит… полюбит вас, – поправилась княжна Марья.
Не успела она сказать эти слова, как Пьер вскочил и с испуганным лицом схватил за руку княжну Марью.
– Отчего вы думаете? Вы думаете, что я могу надеяться? Вы думаете?!
– Да, думаю, – улыбаясь, сказала княжна Марья. – Напишите родителям. И поручите мне. Я скажу ей, когда будет можно. Я желаю этого. И сердце мое чувствует, что это будет.
– Нет, это не может быть! Как я счастлив! Но это не может быть… Как я счастлив! Нет, не может быть! – говорил Пьер, целуя руки княжны Марьи.
– Вы поезжайте в Петербург; это лучше. А я напишу вам, – сказала она.
– В Петербург? Ехать? Хорошо, да, ехать. Но завтра я могу приехать к вам?
На другой день Пьер приехал проститься. Наташа была менее оживлена, чем в прежние дни; но в этот день, иногда взглянув ей в глаза, Пьер чувствовал, что он исчезает, что ни его, ни ее нет больше, а есть одно чувство счастья. «Неужели? Нет, не может быть», – говорил он себе при каждом ее взгляде, жесте, слове, наполнявших его душу радостью.
Когда он, прощаясь с нею, взял ее тонкую, худую руку, он невольно несколько дольше удержал ее в своей.
«Неужели эта рука, это лицо, эти глаза, все это чуждое мне сокровище женской прелести, неужели это все будет вечно мое, привычное, такое же, каким я сам для себя? Нет, это невозможно!..»
– Прощайте, граф, – сказала она ему громко. – Я очень буду ждать вас, – прибавила она шепотом.
И эти простые слова, взгляд и выражение лица, сопровождавшие их, в продолжение двух месяцев составляли предмет неистощимых воспоминаний, объяснений и счастливых мечтаний Пьера. «Я очень буду ждать вас… Да, да, как она сказала? Да, я очень буду ждать вас. Ах, как я счастлив! Что ж это такое, как я счастлив!» – говорил себе Пьер.


В душе Пьера теперь не происходило ничего подобного тому, что происходило в ней в подобных же обстоятельствах во время его сватовства с Элен.
Он не повторял, как тогда, с болезненным стыдом слов, сказанных им, не говорил себе: «Ах, зачем я не сказал этого, и зачем, зачем я сказал тогда „je vous aime“?» [я люблю вас] Теперь, напротив, каждое слово ее, свое он повторял в своем воображении со всеми подробностями лица, улыбки и ничего не хотел ни убавить, ни прибавить: хотел только повторять. Сомнений в том, хорошо ли, или дурно то, что он предпринял, – теперь не было и тени. Одно только страшное сомнение иногда приходило ему в голову. Не во сне ли все это? Не ошиблась ли княжна Марья? Не слишком ли я горд и самонадеян? Я верю; а вдруг, что и должно случиться, княжна Марья скажет ей, а она улыбнется и ответит: «Как странно! Он, верно, ошибся. Разве он не знает, что он человек, просто человек, а я?.. Я совсем другое, высшее».
Только это сомнение часто приходило Пьеру. Планов он тоже не делал теперь никаких. Ему казалось так невероятно предстоящее счастье, что стоило этому совершиться, и уж дальше ничего не могло быть. Все кончалось.
Радостное, неожиданное сумасшествие, к которому Пьер считал себя неспособным, овладело им. Весь смысл жизни, не для него одного, но для всего мира, казался ему заключающимся только в его любви и в возможности ее любви к нему. Иногда все люди казались ему занятыми только одним – его будущим счастьем. Ему казалось иногда, что все они радуются так же, как и он сам, и только стараются скрыть эту радость, притворяясь занятыми другими интересами. В каждом слове и движении он видел намеки на свое счастие. Он часто удивлял людей, встречавшихся с ним, своими значительными, выражавшими тайное согласие, счастливыми взглядами и улыбками. Но когда он понимал, что люди могли не знать про его счастье, он от всей души жалел их и испытывал желание как нибудь объяснить им, что все то, чем они заняты, есть совершенный вздор и пустяки, не стоящие внимания.
Когда ему предлагали служить или когда обсуждали какие нибудь общие, государственные дела и войну, предполагая, что от такого или такого исхода такого то события зависит счастие всех людей, он слушал с кроткой соболезнующею улыбкой и удивлял говоривших с ним людей своими странными замечаниями. Но как те люди, которые казались Пьеру понимающими настоящий смысл жизни, то есть его чувство, так и те несчастные, которые, очевидно, не понимали этого, – все люди в этот период времени представлялись ему в таком ярком свете сиявшего в нем чувства, что без малейшего усилия, он сразу, встречаясь с каким бы то ни было человеком, видел в нем все, что было хорошего и достойного любви.
Рассматривая дела и бумаги своей покойной жены, он к ее памяти не испытывал никакого чувства, кроме жалости в том, что она не знала того счастья, которое он знал теперь. Князь Василий, особенно гордый теперь получением нового места и звезды, представлялся ему трогательным, добрым и жалким стариком.
Пьер часто потом вспоминал это время счастливого безумия. Все суждения, которые он составил себе о людях и обстоятельствах за этот период времени, остались для него навсегда верными. Он не только не отрекался впоследствии от этих взглядов на людей и вещи, но, напротив, в внутренних сомнениях и противуречиях прибегал к тому взгляду, который он имел в это время безумия, и взгляд этот всегда оказывался верен.
«Может быть, – думал он, – я и казался тогда странен и смешон; но я тогда не был так безумен, как казалось. Напротив, я был тогда умнее и проницательнее, чем когда либо, и понимал все, что стоит понимать в жизни, потому что… я был счастлив».
Безумие Пьера состояло в том, что он не дожидался, как прежде, личных причин, которые он называл достоинствами людей, для того чтобы любить их, а любовь переполняла его сердце, и он, беспричинно любя людей, находил несомненные причины, за которые стоило любить их.


С первого того вечера, когда Наташа, после отъезда Пьера, с радостно насмешливой улыбкой сказала княжне Марье, что он точно, ну точно из бани, и сюртучок, и стриженый, с этой минуты что то скрытое и самой ей неизвестное, но непреодолимое проснулось в душе Наташи.
Все: лицо, походка, взгляд, голос – все вдруг изменилось в ней. Неожиданные для нее самой – сила жизни, надежды на счастье всплыли наружу и требовали удовлетворения. С первого вечера Наташа как будто забыла все то, что с ней было. Она с тех пор ни разу не пожаловалась на свое положение, ни одного слова не сказала о прошедшем и не боялась уже делать веселые планы на будущее. Она мало говорила о Пьере, но когда княжна Марья упоминала о нем, давно потухший блеск зажигался в ее глазах и губы морщились странной улыбкой.
Перемена, происшедшая в Наташе, сначала удивила княжну Марью; но когда она поняла ее значение, то перемена эта огорчила ее. «Неужели она так мало любила брата, что так скоро могла забыть его», – думала княжна Марья, когда она одна обдумывала происшедшую перемену. Но когда она была с Наташей, то не сердилась на нее и не упрекала ее. Проснувшаяся сила жизни, охватившая Наташу, была, очевидно, так неудержима, так неожиданна для нее самой, что княжна Марья в присутствии Наташи чувствовала, что она не имела права упрекать ее даже в душе своей.
Наташа с такой полнотой и искренностью вся отдалась новому чувству, что и не пыталась скрывать, что ей было теперь не горестно, а радостно и весело.
Когда, после ночного объяснения с Пьером, княжна Марья вернулась в свою комнату, Наташа встретила ее на пороге.
– Он сказал? Да? Он сказал? – повторила она. И радостное и вместе жалкое, просящее прощения за свою радость, выражение остановилось на лице Наташи.
– Я хотела слушать у двери; но я знала, что ты скажешь мне.
Как ни понятен, как ни трогателен был для княжны Марьи тот взгляд, которым смотрела на нее Наташа; как ни жалко ей было видеть ее волнение; но слова Наташи в первую минуту оскорбили княжну Марью. Она вспомнила о брате, о его любви.
«Но что же делать! она не может иначе», – подумала княжна Марья; и с грустным и несколько строгим лицом передала она Наташе все, что сказал ей Пьер. Услыхав, что он собирается в Петербург, Наташа изумилась.
– В Петербург? – повторила она, как бы не понимая. Но, вглядевшись в грустное выражение лица княжны Марьи, она догадалась о причине ее грусти и вдруг заплакала. – Мари, – сказала она, – научи, что мне делать. Я боюсь быть дурной. Что ты скажешь, то я буду делать; научи меня…
– Ты любишь его?
– Да, – прошептала Наташа.
– О чем же ты плачешь? Я счастлива за тебя, – сказала княжна Марья, за эти слезы простив уже совершенно радость Наташи.
– Это будет не скоро, когда нибудь. Ты подумай, какое счастие, когда я буду его женой, а ты выйдешь за Nicolas.
– Наташа, я тебя просила не говорить об этом. Будем говорить о тебе.
Они помолчали.
– Только для чего же в Петербург! – вдруг сказала Наташа, и сама же поспешно ответила себе: – Нет, нет, это так надо… Да, Мари? Так надо…


Прошло семь лет после 12 го года. Взволнованное историческое море Европы улеглось в свои берега. Оно казалось затихшим; но таинственные силы, двигающие человечество (таинственные потому, что законы, определяющие их движение, неизвестны нам), продолжали свое действие.
Несмотря на то, что поверхность исторического моря казалась неподвижною, так же непрерывно, как движение времени, двигалось человечество. Слагались, разлагались различные группы людских сцеплений; подготовлялись причины образования и разложения государств, перемещений народов.
Историческое море, не как прежде, направлялось порывами от одного берега к другому: оно бурлило в глубине. Исторические лица, не как прежде, носились волнами от одного берега к другому; теперь они, казалось, кружились на одном месте. Исторические лица, прежде во главе войск отражавшие приказаниями войн, походов, сражений движение масс, теперь отражали бурлившее движение политическими и дипломатическими соображениями, законами, трактатами…
Эту деятельность исторических лиц историки называют реакцией.
Описывая деятельность этих исторических лиц, бывших, по их мнению, причиною того, что они называют реакцией, историки строго осуждают их. Все известные люди того времени, от Александра и Наполеона до m me Stael, Фотия, Шеллинга, Фихте, Шатобриана и проч., проходят перед их строгим судом и оправдываются или осуждаются, смотря по тому, содействовали ли они прогрессу или реакции.
В России, по их описанию, в этот период времени тоже происходила реакция, и главным виновником этой реакции был Александр I – тот самый Александр I, который, по их же описаниям, был главным виновником либеральных начинаний своего царствования и спасения России.
В настоящей русской литературе, от гимназиста до ученого историка, нет человека, который не бросил бы своего камушка в Александра I за неправильные поступки его в этот период царствования.
«Он должен был поступить так то и так то. В таком случае он поступил хорошо, в таком дурно. Он прекрасно вел себя в начале царствования и во время 12 го года; но он поступил дурно, дав конституцию Польше, сделав Священный Союз, дав власть Аракчееву, поощряя Голицына и мистицизм, потом поощряя Шишкова и Фотия. Он сделал дурно, занимаясь фронтовой частью армии; он поступил дурно, раскассировав Семеновский полк, и т. д.».
Надо бы исписать десять листов для того, чтобы перечислить все те упреки, которые делают ему историки на основании того знания блага человечества, которым они обладают.
Что значат эти упреки?
Те самые поступки, за которые историки одобряют Александра I, – как то: либеральные начинания царствования, борьба с Наполеоном, твердость, выказанная им в 12 м году, и поход 13 го года, не вытекают ли из одних и тех же источников – условий крови, воспитания, жизни, сделавших личность Александра тем, чем она была, – из которых вытекают и те поступки, за которые историки порицают его, как то: Священный Союз, восстановление Польши, реакция 20 х годов?
В чем же состоит сущность этих упреков?
В том, что такое историческое лицо, как Александр I, лицо, стоявшее на высшей возможной ступени человеческой власти, как бы в фокусе ослепляющего света всех сосредоточивающихся на нем исторических лучей; лицо, подлежавшее тем сильнейшим в мире влияниям интриг, обманов, лести, самообольщения, которые неразлучны с властью; лицо, чувствовавшее на себе, всякую минуту своей жизни, ответственность за все совершавшееся в Европе, и лицо не выдуманное, а живое, как и каждый человек, с своими личными привычками, страстями, стремлениями к добру, красоте, истине, – что это лицо, пятьдесят лет тому назад, не то что не было добродетельно (за это историки не упрекают), а не имело тех воззрений на благо человечества, которые имеет теперь профессор, смолоду занимающийся наукой, то есть читанном книжек, лекций и списыванием этих книжек и лекций в одну тетрадку.
Но если даже предположить, что Александр I пятьдесят лет тому назад ошибался в своем воззрении на то, что есть благо народов, невольно должно предположить, что и историк, судящий Александра, точно так же по прошествии некоторого времени окажется несправедливым, в своем воззрении на то, что есть благо человечества. Предположение это тем более естественно и необходимо, что, следя за развитием истории, мы видим, что с каждым годом, с каждым новым писателем изменяется воззрение на то, что есть благо человечества; так что то, что казалось благом, через десять лет представляется злом; и наоборот. Мало того, одновременно мы находим в истории совершенно противоположные взгляды на то, что было зло и что было благо: одни данную Польше конституцию и Священный Союз ставят в заслугу, другие в укор Александру.
Про деятельность Александра и Наполеона нельзя сказать, чтобы она была полезна или вредна, ибо мы не можем сказать, для чего она полезна и для чего вредна. Если деятельность эта кому нибудь не нравится, то она не нравится ему только вследствие несовпадения ее с ограниченным пониманием его о том, что есть благо. Представляется ли мне благом сохранение в 12 м году дома моего отца в Москве, или слава русских войск, или процветание Петербургского и других университетов, или свобода Польши, или могущество России, или равновесие Европы, или известного рода европейское просвещение – прогресс, я должен признать, что деятельность всякого исторического лица имела, кроме этих целей, ещь другие, более общие и недоступные мне цели.
Но положим, что так называемая наука имеет возможность примирить все противоречия и имеет для исторических лиц и событий неизменное мерило хорошего и дурного.
Положим, что Александр мог сделать все иначе. Положим, что он мог, по предписанию тех, которые обвиняют его, тех, которые профессируют знание конечной цели движения человечества, распорядиться по той программе народности, свободы, равенства и прогресса (другой, кажется, нет), которую бы ему дали теперешние обвинители. Положим, что эта программа была бы возможна и составлена и что Александр действовал бы по ней. Что же сталось бы тогда с деятельностью всех тех людей, которые противодействовали тогдашнему направлению правительства, – с деятельностью, которая, по мнению историков, хороша и полезна? Деятельности бы этой не было; жизни бы не было; ничего бы не было.
Если допустить, что жизнь человеческая может управляться разумом, – то уничтожится возможность жизни.


Если допустить, как то делают историки, что великие люди ведут человечество к достижению известных целей, состоящих или в величии России или Франции, или в равновесии Европы, или в разнесении идей революции, или в общем прогрессе, или в чем бы то ни было, то невозможно объяснить явлений истории без понятий о случае и о гении.