Графэ параномон

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Графэ́ парано́мон (др.-греч. γραφή παρανόμωνgraphē paranómōn, «жалоба на противозаконие») — обвинение, имевшее целью оградить демократическую форму правления в Афинах от всех посягательств, которые могли быть направлены против неё путём законодательным, но обратившиеся впоследствии в руках демагогов в средство препятствовать изданию необходимых законов или, по крайней мере, замедлить их утверждение.

Всякое решение народа (ψήφισμα), равно как и всякий закон, и до принятия и после принятия его, мог оспариваться посредством такой жалобы, на том основании, что предложение несогласно с существующим законом, или вредно государству, или содержит формальную ошибку. Заявление о подаче такой жалобы должно было сопровождаться клятвою (ύπωμοσία) того содержания, что обвинитель действительно имеет намерение её подать; вместе с тем испрашивалось иногда и назначение срока для суда. Ближайшим последствием такого заявления было то, что прения прекращались, или если решение уже состоялось, то закон делался недействительным до приговора суда. Виновник закона, до истечения года после принятия его, подвергался личной ответственности за предложенный им закон. Наказание, которому подвергался обвиненный в случае признания его виновным, зависело от воли судей; он мог быть приговорен даже к смертной казни. На всякий случай кто трижды был осужден за «противозаконие», ipso facto лишался права делать предложения. Вместе с осужденным, конечно, и закон или псефисма сами собой отменялись. Решение подлежало суду девяти архонтов.



Источник

Напишите отзыв о статье "Графэ параномон"

Литература

  • Графэ параномон // Лисовый И. А., Ревяко К. А. Античный мир в терминах, именах и названиях: Словарь-справочник по истории и культуре Древней Греции и Рима / Науч. ред. А. И. Немировский. — 3-е изд. — Мн: Беларусь, 2001. — С. 76.
  • The Athenian Democracy in the age of Demosthenes, Mogens Herman Hansen (Oxford 1987): 205—218
  • Oxford Classical Dictionary, 2nd edition (Oxford 1996): graphe paranomon

Ссылки

  • Perseus Project: [www.perseus.tufts.edu/cgi-bin/ptext?lookup=Dem.+18+1 Demosthenes: On the Crown]

Отрывок, характеризующий Графэ параномон

– Прелестную, божественную. Глаза у ней (Николай посмотрел на собеседницу) голубые, рот – кораллы, белизна… – он глядел на плечи, – стан – Дианы…
Муж подошел к ним и мрачно спросил у жены, о чем она говорит.
– А! Никита Иваныч, – сказал Николай, учтиво вставая. И, как бы желая, чтобы Никита Иваныч принял участие в его шутках, он начал и ему сообщать свое намерение похитить одну блондинку.
Муж улыбался угрюмо, жена весело. Добрая губернаторша с неодобрительным видом подошла к ним.
– Анна Игнатьевна хочет тебя видеть, Nicolas, – сказала она, таким голосом выговаривая слова: Анна Игнатьевна, что Ростову сейчас стало понятно, что Анна Игнатьевна очень важная дама. – Пойдем, Nicolas. Ведь ты позволил мне так называть тебя?
– О да, ma tante. Кто же это?
– Анна Игнатьевна Мальвинцева. Она слышала о тебе от своей племянницы, как ты спас ее… Угадаешь?..
– Мало ли я их там спасал! – сказал Николай.
– Ее племянницу, княжну Болконскую. Она здесь, в Воронеже, с теткой. Ого! как покраснел! Что, или?..
– И не думал, полноте, ma tante.
– Ну хорошо, хорошо. О! какой ты!
Губернаторша подводила его к высокой и очень толстой старухе в голубом токе, только что кончившей свою карточную партию с самыми важными лицами в городе. Это была Мальвинцева, тетка княжны Марьи по матери, богатая бездетная вдова, жившая всегда в Воронеже. Она стояла, рассчитываясь за карты, когда Ростов подошел к ней. Она строго и важно прищурилась, взглянула на него и продолжала бранить генерала, выигравшего у нее.
– Очень рада, мой милый, – сказала она, протянув ему руку. – Милости прошу ко мне.
Поговорив о княжне Марье и покойнике ее отце, которого, видимо, не любила Мальвинцева, и расспросив о том, что Николай знал о князе Андрее, который тоже, видимо, не пользовался ее милостями, важная старуха отпустила его, повторив приглашение быть у нее.
Николай обещал и опять покраснел, когда откланивался Мальвинцевой. При упоминании о княжне Марье Ростов испытывал непонятное для него самого чувство застенчивости, даже страха.