Граф Файф

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Файф

герб графов Файф (линии Дафф)
Когнаты:

Клан Макдафф

Родина

Шотландия

Подданство

Великобритания

Файф (англ. Fife) — шотландский графский род.

Ведёт своё происхождение от легендарного тана Макдуфа, противника Макбета, возведенного в графы Файф королём Малкольмом. Дочь 12-го графа Файф, Изабелла, вторым браком за Уолтером Стюартом (ок. 13381362), сыном короля Роберта I, умерла бездетной. Титул графов Файф был дан Роберту, герцогу Олбани, брату Уолтера. В 1425 году прекратилась и эта линия графов Файф вследствие того, что сын Роберта Олбани Мердок был обвинен в государственной измене.

В 1759 году в графы Файф был возведен Уильям Дафф (1696—1763). Его сын Джеймс Файф (1729—1809) был британским посланником в Вене. 6-й граф Файф (линии Дафф), Александр Уильям Джордж, в 1889 году вступил в супружество со старшей дочерью принца Уэльского (затем короля Эдуарда VII) Луизой и получил титул герцога Файф и маркиза Макдафф.





Первые мормэры (затем графы) Файфа

Графы Файф (пэрство Ирландии, 1759)

  • 1759—1763: Уильям Дафф, 1-й граф Файф (1696 — 30 сентября 1763), также 1-й барон Брако (1735—1763), сын Уильяма Даффа из Диппла (1653—1722) от первого брака с Элен Гордон
  • 1763—1809: Джеймс Дафф, 2-й граф Файф (29 сентября 1729 — 24 января 1809), также 1-й барон Файф (1790—1809), второй сын Уильяма Даффа, 1-го графа Файфа, и Джейн Грант (1705—1778).
  • 1809—1811: Александр Дафф, 3-й граф Файф (18 апреля 1731 — 17 апреля 1811), третий сын 1-го графа Файфа и Джейн Грант
  • 1811—1857: Джеймс Дафф, 4-й граф Файф (6 октября 1776 — 9 марта 1857), также 1-й барон Файф (1827—1857), старший сын 3-го графа Файфа и Мэри Скин
  • 1857—1879: Джеймс Дафф, 5-й граф Файф (6 июля 1814 — 7 августа 1879), 1-й барон Скин (1857—1879), старший сын генерала Александра Даффа (1777—1853) и Энн Стейн (1789—1859), внук Александра Даффа, 3-го графа Файфа
  • 1879—1912: Александр Уильям Джордж Дафф, 6-й граф Файф (10 ноября 1849 — 12 января 1912), сын и преемник Джеймса Даффа, 6-го графа Даффа, от брака с Леди Элизабет Хэй (1829—1869). Также граф Файф — пэр Соединенного Королевства (1885—1912), 1-й герцог Файф в 1889—1912 (первая креация) и 1900—1912 (вторая креация).

См. также

Напишите отзыв о статье "Граф Файф"

Литература

Ссылки

  • [www.thepeerage.com/p14900.htm#i149000 Графы Файф]

Отрывок, характеризующий Граф Файф

– Чего не видала! – крикнул он на кухарку, которая, с засученными рукавами, в красной юбке, раскачиваясь голыми локтями, подошла к углу послушать то, что рассказывали.
– Вот чуда то, – приговаривала она, но, услыхав голос хозяина, она вернулась, обдергивая подоткнутую юбку.
Опять, но очень близко этот раз, засвистело что то, как сверху вниз летящая птичка, блеснул огонь посередине улицы, выстрелило что то и застлало дымом улицу.
– Злодей, что ж ты это делаешь? – прокричал хозяин, подбегая к кухарке.
В то же мгновение с разных сторон жалобно завыли женщины, испуганно заплакал ребенок и молча столпился народ с бледными лицами около кухарки. Из этой толпы слышнее всех слышались стоны и приговоры кухарки:
– Ой о ох, голубчики мои! Голубчики мои белые! Не дайте умереть! Голубчики мои белые!..
Через пять минут никого не оставалось на улице. Кухарку с бедром, разбитым гранатным осколком, снесли в кухню. Алпатыч, его кучер, Ферапонтова жена с детьми, дворник сидели в подвале, прислушиваясь. Гул орудий, свист снарядов и жалостный стон кухарки, преобладавший над всеми звуками, не умолкали ни на мгновение. Хозяйка то укачивала и уговаривала ребенка, то жалостным шепотом спрашивала у всех входивших в подвал, где был ее хозяин, оставшийся на улице. Вошедший в подвал лавочник сказал ей, что хозяин пошел с народом в собор, где поднимали смоленскую чудотворную икону.
К сумеркам канонада стала стихать. Алпатыч вышел из подвала и остановился в дверях. Прежде ясное вечера нее небо все было застлано дымом. И сквозь этот дым странно светил молодой, высоко стоящий серп месяца. После замолкшего прежнего страшного гула орудий над городом казалась тишина, прерываемая только как бы распространенным по всему городу шелестом шагов, стонов, дальних криков и треска пожаров. Стоны кухарки теперь затихли. С двух сторон поднимались и расходились черные клубы дыма от пожаров. На улице не рядами, а как муравьи из разоренной кочки, в разных мундирах и в разных направлениях, проходили и пробегали солдаты. В глазах Алпатыча несколько из них забежали на двор Ферапонтова. Алпатыч вышел к воротам. Какой то полк, теснясь и спеша, запрудил улицу, идя назад.
– Сдают город, уезжайте, уезжайте, – сказал ему заметивший его фигуру офицер и тут же обратился с криком к солдатам:
– Я вам дам по дворам бегать! – крикнул он.
Алпатыч вернулся в избу и, кликнув кучера, велел ему выезжать. Вслед за Алпатычем и за кучером вышли и все домочадцы Ферапонтова. Увидав дым и даже огни пожаров, видневшиеся теперь в начинавшихся сумерках, бабы, до тех пор молчавшие, вдруг заголосили, глядя на пожары. Как бы вторя им, послышались такие же плачи на других концах улицы. Алпатыч с кучером трясущимися руками расправлял запутавшиеся вожжи и постромки лошадей под навесом.
Когда Алпатыч выезжал из ворот, он увидал, как в отпертой лавке Ферапонтова человек десять солдат с громким говором насыпали мешки и ранцы пшеничной мукой и подсолнухами. В то же время, возвращаясь с улицы в лавку, вошел Ферапонтов. Увидав солдат, он хотел крикнуть что то, но вдруг остановился и, схватившись за волоса, захохотал рыдающим хохотом.
– Тащи всё, ребята! Не доставайся дьяволам! – закричал он, сам хватая мешки и выкидывая их на улицу. Некоторые солдаты, испугавшись, выбежали, некоторые продолжали насыпать. Увидав Алпатыча, Ферапонтов обратился к нему.
– Решилась! Расея! – крикнул он. – Алпатыч! решилась! Сам запалю. Решилась… – Ферапонтов побежал на двор.
По улице, запружая ее всю, непрерывно шли солдаты, так что Алпатыч не мог проехать и должен был дожидаться. Хозяйка Ферапонтова с детьми сидела также на телеге, ожидая того, чтобы можно было выехать.
Была уже совсем ночь. На небе были звезды и светился изредка застилаемый дымом молодой месяц. На спуске к Днепру повозки Алпатыча и хозяйки, медленно двигавшиеся в рядах солдат и других экипажей, должны были остановиться. Недалеко от перекрестка, у которого остановились повозки, в переулке, горели дом и лавки. Пожар уже догорал. Пламя то замирало и терялось в черном дыме, то вдруг вспыхивало ярко, до странности отчетливо освещая лица столпившихся людей, стоявших на перекрестке. Перед пожаром мелькали черные фигуры людей, и из за неумолкаемого треска огня слышались говор и крики. Алпатыч, слезший с повозки, видя, что повозку его еще не скоро пропустят, повернулся в переулок посмотреть пожар. Солдаты шныряли беспрестанно взад и вперед мимо пожара, и Алпатыч видел, как два солдата и с ними какой то человек во фризовой шинели тащили из пожара через улицу на соседний двор горевшие бревна; другие несли охапки сена.