Грилихес, Цви

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Цви Грилихес
Zvi Griliches
Научная сфера:

экономика

Цви Грилихес (англ. Zvi Griliches; 12 сентября 1930, Каунас — 11 апреля или 4 ноября 1999, Кембридж, шт. Массачусетс) — американский экономист.





Биография

Во время Второй мировой войны находился в концлагере Дахау. После войны эмигрировал в Палестину, где учился в Еврейском университете (Иерусалим). Затем переехал в США. Бакалавр (1953) и магистр наук (1954) Калифорнийского университета (Беркли), магистр искусств (1955) и доктор философии (1957) Чикагского университета. Преподавал в Чикагском университете (1956-59, 1960-69, профессор с 1964 года) и Гарварде (1964—1999). Награждён медалью Дж. Б. Кларка (1965). Президент Эконометрического общества (1975) и Американской экономической ассоциации (1993).

Грилихес являлся одним из основателей и приглашённым профессором (1995) Российской экономической школы (Москва). С 2001 года в школе в честь учёного организованы циклы (2-3 лекции) ежегодных Грилихесовских лекций. Среди лекторов: О. Бланшар (2001), К. Рогофф (2006) и др.

Библиография

  • «Технология, образование и производительность: ранние произведения с ссылками на последующие публикации» (Technology, Education and Productivity: Early Papers with Notes to Subsequent Literature, 1988)
  • «Практическая эконометрия: эссе по методу и применению» (Practicing Econometrics: Essays in Method and Application, 1998)

Напишите отзыв о статье "Грилихес, Цви"

Примечания

Ссылки

  • [archive.is/RQDX5 Страница, посвященная Ц. Грилихесу, на сайте Гарвардского университета]


Отрывок, характеризующий Грилихес, Цви

– Русские очень набожны, – отвечал Балашев.
– Впрочем, большое количество монастырей и церквей есть всегда признак отсталости народа, – сказал Наполеон, оглядываясь на Коленкура за оценкой этого суждения.
Балашев почтительно позволил себе не согласиться с мнением французского императора.
– У каждой страны свои нравы, – сказал он.
– Но уже нигде в Европе нет ничего подобного, – сказал Наполеон.
– Прошу извинения у вашего величества, – сказал Балашев, – кроме России, есть еще Испания, где также много церквей и монастырей.
Этот ответ Балашева, намекавший на недавнее поражение французов в Испании, был высоко оценен впоследствии, по рассказам Балашева, при дворе императора Александра и очень мало был оценен теперь, за обедом Наполеона, и прошел незаметно.
По равнодушным и недоумевающим лицам господ маршалов видно было, что они недоумевали, в чем тут состояла острота, на которую намекала интонация Балашева. «Ежели и была она, то мы не поняли ее или она вовсе не остроумна», – говорили выражения лиц маршалов. Так мало был оценен этот ответ, что Наполеон даже решительно не заметил его и наивно спросил Балашева о том, на какие города идет отсюда прямая дорога к Москве. Балашев, бывший все время обеда настороже, отвечал, что comme tout chemin mene a Rome, tout chemin mene a Moscou, [как всякая дорога, по пословице, ведет в Рим, так и все дороги ведут в Москву,] что есть много дорог, и что в числе этих разных путей есть дорога на Полтаву, которую избрал Карл XII, сказал Балашев, невольно вспыхнув от удовольствия в удаче этого ответа. Не успел Балашев досказать последних слов: «Poltawa», как уже Коленкур заговорил о неудобствах дороги из Петербурга в Москву и о своих петербургских воспоминаниях.
После обеда перешли пить кофе в кабинет Наполеона, четыре дня тому назад бывший кабинетом императора Александра. Наполеон сел, потрогивая кофе в севрской чашке, и указал на стул подло себя Балашеву.
Есть в человеке известное послеобеденное расположение духа, которое сильнее всяких разумных причин заставляет человека быть довольным собой и считать всех своими друзьями. Наполеон находился в этом расположении. Ему казалось, что он окружен людьми, обожающими его. Он был убежден, что и Балашев после его обеда был его другом и обожателем. Наполеон обратился к нему с приятной и слегка насмешливой улыбкой.