Гулиа, Дмитрий Иосифович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Гулиа Дмитрий Иосифович
Дата рождения:

21 февраля 1874(1874-02-21)

Место рождения:

село Уарча,
Гумистинский участок, Российская империя

Гражданство:

Российская империя Российская империя
СССР СССР

Дата смерти:

7 апреля 1960(1960-04-07) (86 лет)

Место смерти:

село Агудзера,
Абхазская АССР, СССР

Награды и премии:

Дми́трий Ио́сифович Гу́лиа (абх. Дырмит Иасыф-иҧа Гәлиа, при рождении Гач Урысович Гулиа, абх. Гач Урыс-иҧа Гәлиа; 9 (21) февраля 1874, село Уарча, Гумистинский участок (ныне Гульрипшский район, Республика Абхазия)7 апреля 1960, село Агудзера, Абхазская АССР) — абхазский писатель, народный поэт Абхазии (1937). Основоположник абхазской письменной литературы.





Биография

Родился в бедной крестьянской семье. При рождении был назван Гач, позже после принятия православия его семьёй изменил имя на Дмитрий. Вместе с семьёй в раннем детстве, как и большинство гумских абхазов, был выселен в Турцию, однако его отцу удалось вернуть семью на родину.

Учился в учительской семинарии в Гори. Был учителем.

В 1892 году вместе с К. Д. Мачавариани составил абхазскую азбуку. В первом сборнике стихов (1912) поэт выражал ненависть абхазского народа к угнетателям, его мечты о светлом будущем. В 1921 году организовал и возглавил первую абхазскую театральную труппу.

В 1922—1924 годах преподавал абхазский язык в Тбилисском государственном университете.

Был редактором первой абхазской газеты «Апсны» («Абхазия»). Лирика Гулиа проникнута пафосом дружбы и единства народов (поэмы [apsnyteka.narod2.ru/g/poemi/index.html#1 «Песнь об Абхазии»], 1940, «Осень в селе», 1946, и др.). Гулиа написал первую абхазскую новеллу [apsnyteka.narod2.ru/g/pod_chuzhim_nebom/index.html «Под чужим небом»] (1919). В романе «Камачич» (1940) показаны жизнь угнетённых абхазов при царизме, безрадостная судьба женщины. Роль Гулиа в развитии абхазской культуры очень велика. Ему принадлежат труды по языку, [apsnyteka.narod2.ru/g/istoriya_abhazii_etnografiya/index.html истории] (где он, в частности, пытаясь объяснить происхождение абхазских негров, проводил параллели между абхазской и эфиопской топонимикой), этнографии абхазов, хрестоматии и учебники.

Депутат Верховного Совета СССР 4−5-го созывов.

Умер 7 апреля 1960 года. Могила Гулиа находится в центре города Сухум, во дворе его Дома-музея.

Семья

Память

Награды и звания

  • Награждён орденом Ленина.

Напишите отзыв о статье "Гулиа, Дмитрий Иосифович"

Литература, ссылки

  • Бгажба Х. и Зелинский К. [apsnyteka.org/1776-bgazhba_kh_zelinsky_k_dmitry_gulia.html Дмитрий Гулиа. Критико-биографический очерк]. — Сухуми, 1965.
  • Гулиа Г. Д., Дмитрий Гулиа. [apsnyteka.org/713-gulia_g_d_dmitriy_gulia_povest_o_voiom_ottse.html Повесть о моем отце.] — М., 1963.
  • Гулиа Д. И. [runivers.ru/lib/detail.php?ID=434380 История Абхазии. Этнография] на сайте «Руниверс»

См. также

Примечания

  1. [www.kiaraz.org/page3131 Воспоминания о Д. И. Гулиа]

Ссылки

  • Гулиа Дмитрий Иосифович — статья из Большой советской энциклопедии.
  • [www.hrono.ru/biograf/bio_g/gulija_di.php Биография на сайте ХРОНОС]
  • [litbiograf.ru/gulia.html Автобиография]
  • [apsnyteka.org/28-g.html Избранные произведения]

Отрывок, характеризующий Гулиа, Дмитрий Иосифович

Ростов поставил 5 рублей на карту и проиграл, поставил еще и опять проиграл. Долохов убил, т. е. выиграл десять карт сряду у Ростова.
– Господа, – сказал он, прометав несколько времени, – прошу класть деньги на карты, а то я могу спутаться в счетах.
Один из игроков сказал, что, он надеется, ему можно поверить.
– Поверить можно, но боюсь спутаться; прошу класть деньги на карты, – отвечал Долохов. – Ты не стесняйся, мы с тобой сочтемся, – прибавил он Ростову.
Игра продолжалась: лакей, не переставая, разносил шампанское.
Все карты Ростова бились, и на него было написано до 800 т рублей. Он надписал было над одной картой 800 т рублей, но в то время, как ему подавали шампанское, он раздумал и написал опять обыкновенный куш, двадцать рублей.
– Оставь, – сказал Долохов, хотя он, казалось, и не смотрел на Ростова, – скорее отыграешься. Другим даю, а тебе бью. Или ты меня боишься? – повторил он.
Ростов повиновался, оставил написанные 800 и поставил семерку червей с оторванным уголком, которую он поднял с земли. Он хорошо ее после помнил. Он поставил семерку червей, надписав над ней отломанным мелком 800, круглыми, прямыми цифрами; выпил поданный стакан согревшегося шампанского, улыбнулся на слова Долохова, и с замиранием сердца ожидая семерки, стал смотреть на руки Долохова, державшего колоду. Выигрыш или проигрыш этой семерки червей означал многое для Ростова. В Воскресенье на прошлой неделе граф Илья Андреич дал своему сыну 2 000 рублей, и он, никогда не любивший говорить о денежных затруднениях, сказал ему, что деньги эти были последние до мая, и что потому он просил сына быть на этот раз поэкономнее. Николай сказал, что ему и это слишком много, и что он дает честное слово не брать больше денег до весны. Теперь из этих денег оставалось 1 200 рублей. Стало быть, семерка червей означала не только проигрыш 1 600 рублей, но и необходимость изменения данному слову. Он с замиранием сердца смотрел на руки Долохова и думал: «Ну, скорей, дай мне эту карту, и я беру фуражку, уезжаю домой ужинать с Денисовым, Наташей и Соней, и уж верно никогда в руках моих не будет карты». В эту минуту домашняя жизнь его, шуточки с Петей, разговоры с Соней, дуэты с Наташей, пикет с отцом и даже спокойная постель в Поварском доме, с такою силою, ясностью и прелестью представились ему, как будто всё это было давно прошедшее, потерянное и неоцененное счастье. Он не мог допустить, чтобы глупая случайность, заставив семерку лечь прежде на право, чем на лево, могла бы лишить его всего этого вновь понятого, вновь освещенного счастья и повергнуть его в пучину еще неиспытанного и неопределенного несчастия. Это не могло быть, но он всё таки ожидал с замиранием движения рук Долохова. Ширококостые, красноватые руки эти с волосами, видневшимися из под рубашки, положили колоду карт, и взялись за подаваемый стакан и трубку.
– Так ты не боишься со мной играть? – повторил Долохов, и, как будто для того, чтобы рассказать веселую историю, он положил карты, опрокинулся на спинку стула и медлительно с улыбкой стал рассказывать:
– Да, господа, мне говорили, что в Москве распущен слух, будто я шулер, поэтому советую вам быть со мной осторожнее.
– Ну, мечи же! – сказал Ростов.
– Ох, московские тетушки! – сказал Долохов и с улыбкой взялся за карты.
– Ааах! – чуть не крикнул Ростов, поднимая обе руки к волосам. Семерка, которая была нужна ему, уже лежала вверху, первой картой в колоде. Он проиграл больше того, что мог заплатить.
– Однако ты не зарывайся, – сказал Долохов, мельком взглянув на Ростова, и продолжая метать.


Через полтора часа времени большинство игроков уже шутя смотрели на свою собственную игру.
Вся игра сосредоточилась на одном Ростове. Вместо тысячи шестисот рублей за ним была записана длинная колонна цифр, которую он считал до десятой тысячи, но которая теперь, как он смутно предполагал, возвысилась уже до пятнадцати тысяч. В сущности запись уже превышала двадцать тысяч рублей. Долохов уже не слушал и не рассказывал историй; он следил за каждым движением рук Ростова и бегло оглядывал изредка свою запись за ним. Он решил продолжать игру до тех пор, пока запись эта не возрастет до сорока трех тысяч. Число это было им выбрано потому, что сорок три составляло сумму сложенных его годов с годами Сони. Ростов, опершись головою на обе руки, сидел перед исписанным, залитым вином, заваленным картами столом. Одно мучительное впечатление не оставляло его: эти ширококостые, красноватые руки с волосами, видневшимися из под рубашки, эти руки, которые он любил и ненавидел, держали его в своей власти.