Дарьяльское ущелье. Лунная ночь

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Архип Куинджи
Дарьяльское ущелье. Лунная ночь. 1890-1895
Бумага, Масло. 38 × 56,5 см
Третьяковская галерея, Москва, Россия
К:Картины 1890 года

«Дарьяльское ущелье. Лунная ночь» — картина русского художника Архипа Куинджи, написанная между 1890 и 1895 гг. Картина является частью собрания Третьяковской галереи.

Дарьяльское ущелье — ущелье реки Терек в месте пересечения Бокового хребта Большого Кавказа, к востоку от горы Казбек. Древним географам оно было известно как «Ворота Кавказа».

Дарьяльское ущелье проходит по границе Грузии и России.

Волей судеб этот величественный пейзаж разделяет государства, но — объединяет художников в стремлении запечатлеть это чудо отвесных скал, воды и воздуха.

По дну ущелья бежит грозный прославленный Терек, вдоль него струится Военно-Грузинская дорога. Отвесные скалы уходят в высоту не меньше чем на километр. Контраст реки, водяных брызг, скал, за которыми сразу небо, делает ущелье неповторимым. Пейзаж полон неуловимой свежести, отстранённости от всего человеческого и лёгкой грусти.





Анализ картины

Облик природы в произведениях художника лишён обыденности, в нём есть нечто торжественное, несколько театральное, даже в том случае, когда мотив пейзажа вполне классический (например, как «Ладожское озеро» или «Радуга»). Тем более что это произведение относится к серии «гор». В ней предстаёт словно олицетворение величия природы, её загадочности и непостижимости. Большинство горных пейзажей выполнены по памяти, но обладают редкой достоверностью, создаваемой чисто условными средствами — преувеличенными контрастами света и цвета, обобщением форм и силуэтов («Лунная ночь на Днепре» — один из самых ярких примеров, также как и «Березовая роща» и «Украинская ночь»).

Эта картина отличается от большинства картин Архипа Куинджи. В этой картине дневной свет сменился тихим, холодным сиянием луны, однако присущая ему манера создания объёма из множества бликов осталась и тут. Картина, несмотря на свои миниатюрные размеры, не отличается точностью, что также говорит о манере Куинджи — яркие, контрастные, чувствительные мазки создают объём из света и тени, без применения полутонов и градаций. Такой яркий контраст позволил не только передать прозрачность и прохладу ночного воздуха, но и создать атмосферу умиротворения у зрителя. В картине присутствуют два ярких градационных пятна — луна и «лунная дорожка» в отражении тихой речной воды. Благодаря этому эффекту контрастности материалов и мягкости освещения и создается объём в картине. Неяркий жёлтый огонёк придаёт ещё больше спокойствия, не только уравновешивая световой контраст двух частей изображения, но и лишая зрителя чувства одиночества. Основываясь на расположении скал вокруг этого источника света, можно утверждать, что при написании картины его не должно было быть видно, потому что именно этот участок берега окружали скалы. Впрочем, благодаря этому фонарику в картине появилась и гармония цвета — тихий свет свечи не только добавляет на картину жёлтый цвет, контрастный голубому, но и передаёт силу лунного света, если заметить, насколько она перекрывает его отражение своим. Облака над луной ярко освещены снизу и практически непрозрачны. Использовать в картине подобный элемент для Куинджи было крайне рискованно — отход от реализма через дополнение реальности был крайне сложным и даже не изученным настолько, что его можно было бы применять. Данный элемент не только может уравновесить картину, но и придаёт ещё большую силу лунному сиянию, и без того подчеркиваемую в каждом элементе картины. Следует также заметить и то, что в первую очередь художник запечатлел горы (а не задний план, как это принято) вследствие чего при написании неба у него возникло множество проблем с передачей дымки на горах и тёмного неба. То, как художник хитро обошёл эффект «выдвигания неба к зрителю» заставляет удивляться — вопреки учениям о том, что он должен был изобразить горы вторым слоем краски, Куинджи просто добавил больше однотонных контрастных пятен. На основе этой картины Куинджи, будучи профессором-руководителем высшего художественного училища при Академии Художеств, преподавал ученикам технику композиции — сочетание основ реалистичности и декоративности изображения, предпочтение игры света игре объёма внесло множество поправок в русскую живопись.

Иллюзия света была его богом, и не было художника, равного ему в достижении этого чуда живописи.

— Илья Ефимович Репин

Влияние на других художников

Картины Куинджи очень ярко повлияли на творчество других художников русской школы — яркость, грациозность и любовь к природе привели многих художников к местам, которые так чувственно изображал Куинджи. Также эта картина внесла значительный вклад в искусство импрессионизма в Российской империи, поддержав это направление количественно и качественно. Эта картина была отдана в Общество художников (1909—1931), основанное в Санкт-Петербурге самим же Архипом Куинджи (после смерти которого обществу присвоено имя его основателя) с целью развития реалистической традиции русского искусства.

Напишите отзыв о статье "Дарьяльское ущелье. Лунная ночь"

Литература

  • Архип Иванович Куинджи: Альбом / Составитель альбома и автор вступительной статьи Н. Новоуспенский. — М.-Л.: Гос. изд-во изобразительного искусства, 1961. — 40 с. — (Мастера русского искусства). — 27 500 экз. (обл.)
  • Свет Куинджи : Роман / Виктор Шутов, Семен Илюшин; [Худож. И. А. Галюченко], Донецк Донбасс 1983

Ссылки

  • [kuinje.ru Архип Иванович Куинджи]. [www.webcitation.org/6CUwtWBuT Архивировано из первоисточника 28 ноября 2012].. Биография, картины, потомки
  • [nature.1001chudo.ru/russia_1468.html Дарьяльское ущелье]. [www.webcitation.org/6FM4F4H7B Архивировано из первоисточника 24 марта 2013]. 1001 чудо природы
  • [www.nowimir.ru/DATA/060005.htm Новый мир ]. [www.webcitation.org/6FM4FqcW4 Архивировано из первоисточника 24 марта 2013]. — мастер дивного света А.Куинджи
  • [www.artonline.ru/encyclopedia/306 ArtOnline.ru]. [www.webcitation.org/6FgcfCTrT Архивировано из первоисточника 7 апреля 2013].Статья о А.Куинджи.
  • [dic.academic.ru/dic.nsf/enc_geo/1586/%D0%94%D0%B0%D1%80%D1%8C%D1%8F%D0%BB%D1%8C%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5 Дарьяльское ущелье]. [www.webcitation.org/6FgcgXpNS Архивировано из первоисточника 7 апреля 2013]. Информация о географическом положении на Dic.ru

Отрывок, характеризующий Дарьяльское ущелье. Лунная ночь

– Eh, bien, general, tout est a la guerre, a ce qu'il parait, [Ну что ж, генерал, дело, кажется, идет к войне,] – сказал он, как будто сожалея об обстоятельстве, о котором он не мог судить.
– Sire, – отвечал Балашев. – l'Empereur mon maitre ne desire point la guerre, et comme Votre Majeste le voit, – говорил Балашев, во всех падежах употребляя Votre Majeste, [Государь император русский не желает ее, как ваше величество изволите видеть… ваше величество.] с неизбежной аффектацией учащения титула, обращаясь к лицу, для которого титул этот еще новость.
Лицо Мюрата сияло глупым довольством в то время, как он слушал monsieur de Balachoff. Но royaute oblige: [королевское звание имеет свои обязанности:] он чувствовал необходимость переговорить с посланником Александра о государственных делах, как король и союзник. Он слез с лошади и, взяв под руку Балашева и отойдя на несколько шагов от почтительно дожидавшейся свиты, стал ходить с ним взад и вперед, стараясь говорить значительно. Он упомянул о том, что император Наполеон оскорблен требованиями вывода войск из Пруссии, в особенности теперь, когда это требование сделалось всем известно и когда этим оскорблено достоинство Франции. Балашев сказал, что в требовании этом нет ничего оскорбительного, потому что… Мюрат перебил его:
– Так вы считаете зачинщиком не императора Александра? – сказал он неожиданно с добродушно глупой улыбкой.
Балашев сказал, почему он действительно полагал, что начинателем войны был Наполеон.
– Eh, mon cher general, – опять перебил его Мюрат, – je desire de tout mon c?ur que les Empereurs s'arrangent entre eux, et que la guerre commencee malgre moi se termine le plutot possible, [Ах, любезный генерал, я желаю от всей души, чтобы императоры покончили дело между собою и чтобы война, начатая против моей воли, окончилась как можно скорее.] – сказал он тоном разговора слуг, которые желают остаться добрыми приятелями, несмотря на ссору между господами. И он перешел к расспросам о великом князе, о его здоровье и о воспоминаниях весело и забавно проведенного с ним времени в Неаполе. Потом, как будто вдруг вспомнив о своем королевском достоинстве, Мюрат торжественно выпрямился, стал в ту же позу, в которой он стоял на коронации, и, помахивая правой рукой, сказал: – Je ne vous retiens plus, general; je souhaite le succes de vorte mission, [Я вас не задерживаю более, генерал; желаю успеха вашему посольству,] – и, развеваясь красной шитой мантией и перьями и блестя драгоценностями, он пошел к свите, почтительно ожидавшей его.
Балашев поехал дальше, по словам Мюрата предполагая весьма скоро быть представленным самому Наполеону. Но вместо скорой встречи с Наполеоном, часовые пехотного корпуса Даву опять так же задержали его у следующего селения, как и в передовой цепи, и вызванный адъютант командира корпуса проводил его в деревню к маршалу Даву.


Даву был Аракчеев императора Наполеона – Аракчеев не трус, но столь же исправный, жестокий и не умеющий выражать свою преданность иначе как жестокостью.
В механизме государственного организма нужны эти люди, как нужны волки в организме природы, и они всегда есть, всегда являются и держатся, как ни несообразно кажется их присутствие и близость к главе правительства. Только этой необходимостью можно объяснить то, как мог жестокий, лично выдиравший усы гренадерам и не могший по слабости нерв переносить опасность, необразованный, непридворный Аракчеев держаться в такой силе при рыцарски благородном и нежном характере Александра.
Балашев застал маршала Даву в сарае крестьянскои избы, сидящего на бочонке и занятого письменными работами (он поверял счеты). Адъютант стоял подле него. Возможно было найти лучшее помещение, но маршал Даву был один из тех людей, которые нарочно ставят себя в самые мрачные условия жизни, для того чтобы иметь право быть мрачными. Они для того же всегда поспешно и упорно заняты. «Где тут думать о счастливой стороне человеческой жизни, когда, вы видите, я на бочке сижу в грязном сарае и работаю», – говорило выражение его лица. Главное удовольствие и потребность этих людей состоит в том, чтобы, встретив оживление жизни, бросить этому оживлению в глаза спою мрачную, упорную деятельность. Это удовольствие доставил себе Даву, когда к нему ввели Балашева. Он еще более углубился в свою работу, когда вошел русский генерал, и, взглянув через очки на оживленное, под впечатлением прекрасного утра и беседы с Мюратом, лицо Балашева, не встал, не пошевелился даже, а еще больше нахмурился и злобно усмехнулся.
Заметив на лице Балашева произведенное этим приемом неприятное впечатление, Даву поднял голову и холодно спросил, что ему нужно.
Предполагая, что такой прием мог быть сделан ему только потому, что Даву не знает, что он генерал адъютант императора Александра и даже представитель его перед Наполеоном, Балашев поспешил сообщить свое звание и назначение. В противность ожидания его, Даву, выслушав Балашева, стал еще суровее и грубее.
– Где же ваш пакет? – сказал он. – Donnez le moi, ije l'enverrai a l'Empereur. [Дайте мне его, я пошлю императору.]
Балашев сказал, что он имеет приказание лично передать пакет самому императору.
– Приказания вашего императора исполняются в вашей армии, а здесь, – сказал Даву, – вы должны делать то, что вам говорят.
И как будто для того чтобы еще больше дать почувствовать русскому генералу его зависимость от грубой силы, Даву послал адъютанта за дежурным.
Балашев вынул пакет, заключавший письмо государя, и положил его на стол (стол, состоявший из двери, на которой торчали оторванные петли, положенной на два бочонка). Даву взял конверт и прочел надпись.
– Вы совершенно вправе оказывать или не оказывать мне уважение, – сказал Балашев. – Но позвольте вам заметить, что я имею честь носить звание генерал адъютанта его величества…
Даву взглянул на него молча, и некоторое волнение и смущение, выразившиеся на лице Балашева, видимо, доставили ему удовольствие.
– Вам будет оказано должное, – сказал он и, положив конверт в карман, вышел из сарая.
Через минуту вошел адъютант маршала господин де Кастре и провел Балашева в приготовленное для него помещение.