Демон сидящий

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Врубель, Михаил Александрович
Демон сидящий. 1890
Холст, Масло. 114 × 211 см
Третьяковская галерея, Москва
К:Картины 1890 года

«Демон сидящий» (1890) — картина русского художника Михаила Врубеля.





История создания

В 1891 году Михаил Врубель написал тридцать иллюстраций к юбилейному изданию сочинений М. Ю. Лермонтова под редакцией П. П. Кончаловского. Большая часть работ относилась к поэме Лермонтова «Демон». Эскиз картины был создан в 1890 году, хранится в Государственной Третьяковской галерее. Врубель написал свою картину «Демон сидящий» в Москве в доме Саввы Мамонтова.

Поступила в музей в 1917 г. из собрания В. О. Гиршмана. Произведение записано в инвентарной книге Государственной Третьяковской галереи под номером 5600[1].

Сюжет

Сюжет картины навеян поэмой Лермонтова «Демон». Врубель так писал о своей работе:[2]

Демон — дух не столько злобный, сколько страдающий и скорбный, при всем этом дух властный, величавый..

Демон — образ силы человеческого духа, внутренней борьбы, сомнений. Трагически сцепив руки, Демон сидит с печальными, направленными вдаль огромными глазами, в окружении невиданных цветов. Фоном картины является горная местность в алом закате. Композиция подчёркивает стеснённость фигуры демона, будто бы зажатого между верхней и нижней перекладинами рамы. Картина написана в индивидуальном стиле Врубеля с эффектом кристаллических граней, что делает его картины более похожими на витражи или панно. Такого эффекта художник добился с помощью плоских мазков, выполненных мастихином.

Другие «Демоны»

Образ демона часто встречается в творчестве Михаила Врубеля. В 1899 году художник пишет картину «Демон летящий», где демон изображён как могучий властелин мира. В 19011902 годах он мучительно дописывает свою последнюю работу — «Демон поверженный», в которой герой находится на грани гибели.

Напишите отзыв о статье "Демон сидящий"

Примечания

  1. Государственная Третьяковская галерея. Каталог живописи XVIII-начала XX века (до 1917 года). Москва. Изобразительное искусство. 1984
  2. Рыжов К. В. [books.google.ru/books?id=4QbVns905aAC&pg=PT83&lpg=PT83&dq=%D0%94%D0%B5%D0%BC%D0%BE%D0%BD+%E2%80%94+%D0%B4%D1%83%D1%85+%D0%BD%D0%B5+%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%BA%D0%BE+%D0%B7%D0%BB%D0%BE%D0%B1%D0%BD%D1%8B%D0%B9,+%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%BA%D0%BE+%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%B0%D1%8E%D1%89%D0%B8%D0%B9+%D0%B8+%D1%81%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%B1%D0%BD%D1%8B%D0%B9,+%D0%BF%D1%80%D0%B8+%D0%B2%D1%81%D0%B5%D0%BC+%D1%8D%D1%82%D0%BE%D0%BC+%D0%B4%D1%83%D1%85+%D0%B2%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BD%D1%8B%D0%B9,+%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%87%D0%B0%D0%B2%D1%8B%D0%B9..&source=bl&ots=NvPo0HmjPd&sig=KRCA-EGV_c0eNCXhGBK36uoxOXA&hl=ru&sa=X&ei=N0qIU8ehIabS4QS_h4GIBQ&ved=0CDAQ6AEwBA 100 великих россиян.]—М.:Вече, 2000. —

Ссылки

  • [www.tretyakovgallery.ru/ru/collection/_show/image/_id/252 На официальном сайте ГТГ]
  • [vrubel-lermontov.ru/ Картины и рисунки Врубеля к поэзии Лермонтова]

Отрывок, характеризующий Демон сидящий

Колокольчик был подвязан, и бубенчики заложены бумажками. Князь никому не позволял в Лысых Горах ездить с колокольчиком. Но Алпатыч любил колокольчики и бубенчики в дальней дороге. Придворные Алпатыча, земский, конторщик, кухарка – черная, белая, две старухи, мальчик казачок, кучера и разные дворовые провожали его.
Дочь укладывала за спину и под него ситцевые пуховые подушки. Свояченица старушка тайком сунула узелок. Один из кучеров подсадил его под руку.
– Ну, ну, бабьи сборы! Бабы, бабы! – пыхтя, проговорил скороговоркой Алпатыч точно так, как говорил князь, и сел в кибиточку. Отдав последние приказания о работах земскому и в этом уж не подражая князю, Алпатыч снял с лысой головы шляпу и перекрестился троекратно.
– Вы, ежели что… вы вернитесь, Яков Алпатыч; ради Христа, нас пожалей, – прокричала ему жена, намекавшая на слухи о войне и неприятеле.
– Бабы, бабы, бабьи сборы, – проговорил Алпатыч про себя и поехал, оглядывая вокруг себя поля, где с пожелтевшей рожью, где с густым, еще зеленым овсом, где еще черные, которые только начинали двоить. Алпатыч ехал, любуясь на редкостный урожай ярового в нынешнем году, приглядываясь к полоскам ржаных пелей, на которых кое где начинали зажинать, и делал свои хозяйственные соображения о посеве и уборке и о том, не забыто ли какое княжеское приказание.
Два раза покормив дорогой, к вечеру 4 го августа Алпатыч приехал в город.
По дороге Алпатыч встречал и обгонял обозы и войска. Подъезжая к Смоленску, он слышал дальние выстрелы, но звуки эти не поразили его. Сильнее всего поразило его то, что, приближаясь к Смоленску, он видел прекрасное поле овса, которое какие то солдаты косили, очевидно, на корм и по которому стояли лагерем; это обстоятельство поразило Алпатыча, но он скоро забыл его, думая о своем деле.
Все интересы жизни Алпатыча уже более тридцати лет были ограничены одной волей князя, и он никогда не выходил из этого круга. Все, что не касалось до исполнения приказаний князя, не только не интересовало его, но не существовало для Алпатыча.
Алпатыч, приехав вечером 4 го августа в Смоленск, остановился за Днепром, в Гаченском предместье, на постоялом дворе, у дворника Ферапонтова, у которого он уже тридцать лет имел привычку останавливаться. Ферапонтов двенадцать лет тому назад, с легкой руки Алпатыча, купив рощу у князя, начал торговать и теперь имел дом, постоялый двор и мучную лавку в губернии. Ферапонтов был толстый, черный, красный сорокалетний мужик, с толстыми губами, с толстой шишкой носом, такими же шишками над черными, нахмуренными бровями и толстым брюхом.
Ферапонтов, в жилете, в ситцевой рубахе, стоял у лавки, выходившей на улицу. Увидав Алпатыча, он подошел к нему.
– Добро пожаловать, Яков Алпатыч. Народ из города, а ты в город, – сказал хозяин.
– Что ж так, из города? – сказал Алпатыч.
– И я говорю, – народ глуп. Всё француза боятся.
– Бабьи толки, бабьи толки! – проговорил Алпатыч.
– Так то и я сужу, Яков Алпатыч. Я говорю, приказ есть, что не пустят его, – значит, верно. Да и мужики по три рубля с подводы просят – креста на них нет!
Яков Алпатыч невнимательно слушал. Он потребовал самовар и сена лошадям и, напившись чаю, лег спать.
Всю ночь мимо постоялого двора двигались на улице войска. На другой день Алпатыч надел камзол, который он надевал только в городе, и пошел по делам. Утро было солнечное, и с восьми часов было уже жарко. Дорогой день для уборки хлеба, как думал Алпатыч. За городом с раннего утра слышались выстрелы.