День Колумба

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
День Колумба
</td>
Прибытие Колумба в Америку.
Тип исторический
Официально Columbus Day
Значение Празднование прибытия Колумба в Америку в 1492 году.
Отмечается в странах Америки, в Испании
Дата 12 октября (традиционно)
второй понедельник октября (в США)
В 2016 году 10 октября
В 2017 году 9 октября
В 2018 году 8 октября

День Колумба — праздник в честь годовщины прибытия Колумба в Америку, которое произошло 12 октября 1492 года по юлианскому календарю (21 октября 1492 года по григорианскому календарю).

12 октября 1492 года экспедиция Христофора Колумба достигла острова Сан-Сальвадор в Багамском архипелаге, что впоследствии было принято за официальную дату открытия Америки.

В Испании 12 октября является праздничным днём и называется «День Испанидад». Хотя в большинстве других американских стран День Колумба отмечается 12 октября, в Соединенных Штатах он отмечается во второй понедельник октября (2013 - 14 октября, 2014 - 13 октября, 2015 - 12 октября (совпадает с остальными раз в 6 лет)).

В этот день население США празднуют годовщину открытия своей страны, посещая праздничные церковные службы и другие мероприятия. В некоторых городах проходят специальные службы, парады и большие торжественные церемонии. Большинство празднований сосредоточено вокруг итало-американских сообществ. Особого упоминания заслуживают праздничные мероприятия, проводимые в Нью-Йорке и Сан-Франциско.

День Колумба является общественным выходным во многих частях США, но в некоторых штатах, например, в Калифорнии, Неваде, Гавайи, день не отмечается. Государственные учреждения и школы, как правило, закрыты, но коммерческие организации могут работать. Над правительственными зданиями поднимают государственный флаг США.

Напишите отзыв о статье "День Колумба"



Ссылки

  • [www.frontpagemag.com/Articles/Read.aspx?GUID=5B0330E9-F379-4533-96BE-6B628C93160E Columbus Day Celebrates Western Culture — Frontpagemag.com]  (англ.)


Отрывок, характеризующий День Колумба

Дрова наломали, надавили, поддули ртами и полами шинелей, и пламя зашипело и затрещало. Солдаты, придвинувшись, закурили трубки. Молодой, красивый солдат, который притащил дрова, подперся руками в бока и стал быстро и ловко топотать озябшими ногами на месте.
– Ах, маменька, холодная роса, да хороша, да в мушкатера… – припевал он, как будто икая на каждом слоге песни.
– Эй, подметки отлетят! – крикнул рыжий, заметив, что у плясуна болталась подметка. – Экой яд плясать!
Плясун остановился, оторвал болтавшуюся кожу и бросил в огонь.
– И то, брат, – сказал он; и, сев, достал из ранца обрывок французского синего сукна и стал обвертывать им ногу. – С пару зашлись, – прибавил он, вытягивая ноги к огню.
– Скоро новые отпустят. Говорят, перебьем до копца, тогда всем по двойному товару.
– А вишь, сукин сын Петров, отстал таки, – сказал фельдфебель.
– Я его давно замечал, – сказал другой.
– Да что, солдатенок…
– А в третьей роте, сказывали, за вчерашний день девять человек недосчитали.
– Да, вот суди, как ноги зазнобишь, куда пойдешь?
– Э, пустое болтать! – сказал фельдфебель.
– Али и тебе хочется того же? – сказал старый солдат, с упреком обращаясь к тому, который сказал, что ноги зазнобил.
– А ты что же думаешь? – вдруг приподнявшись из за костра, пискливым и дрожащим голосом заговорил востроносенький солдат, которого называли ворона. – Кто гладок, так похудает, а худому смерть. Вот хоть бы я. Мочи моей нет, – сказал он вдруг решительно, обращаясь к фельдфебелю, – вели в госпиталь отослать, ломота одолела; а то все одно отстанешь…
– Ну буде, буде, – спокойно сказал фельдфебель. Солдатик замолчал, и разговор продолжался.
– Нынче мало ли французов этих побрали; а сапог, прямо сказать, ни на одном настоящих нет, так, одна названье, – начал один из солдат новый разговор.
– Всё казаки поразули. Чистили для полковника избу, выносили их. Жалости смотреть, ребята, – сказал плясун. – Разворочали их: так живой один, веришь ли, лопочет что то по своему.
– А чистый народ, ребята, – сказал первый. – Белый, вот как береза белый, и бравые есть, скажи, благородные.
– А ты думаешь как? У него от всех званий набраны.
– А ничего не знают по нашему, – с улыбкой недоумения сказал плясун. – Я ему говорю: «Чьей короны?», а он свое лопочет. Чудесный народ!
– Ведь то мудрено, братцы мои, – продолжал тот, который удивлялся их белизне, – сказывали мужики под Можайским, как стали убирать битых, где страженья то была, так ведь что, говорит, почитай месяц лежали мертвые ихние то. Что ж, говорит, лежит, говорит, ихний то, как бумага белый, чистый, ни синь пороха не пахнет.