День студента Болгарии

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
День студента Болгарии
</td>
Климент Охридский
Тип государственный праздник
Иначе Студентски празник (болг).
Установлен академическим советом СГУ
Отмечается Болгария
Празднование 8 декабря
Связан с Днём святого Климента Охридского

День студента Болгарии — главный праздник болгарского студенчества. Отмечается ежегодно 8 декабря. Не является выходным днём[1].





История и празднование

На начало XX века, Софийский государственный университет был единственным на территории Болгарии высшим учебным заведением. В 1903 году академический совет при этом университете решил объявить восьмое декабря патронным праздником университета.

Эта дата была выбрана не случайно: именно в этот день, по церковному православному календарю, день святого Климента Охридского. Климент Охридский ещё до смерти Мефодия бежал от преследования латинян в Болгарию. Болгарский царь Борис послал Климента для проповеди в западную часть болгарского царства — в Кутмичевицу (ныне Скопя). Там Климент основал Охридскую книжную школу, которая по праву считается первым славянским университетом.

После 1944 года, когда в Болгарии был свергнут фашистский режим, празднование этого студенческого праздника было перенесено на 17 ноября, когда весь мир отмечает международный день студентов. Однако в 1962 году, по случаю восьмидесятилетнего юбилея Софийского государственного университета «день студента Болгарии» вновь стали отмечать 8 декабря[2].

Напишите отзыв о статье "День студента Болгарии"

Примечания

  1. [active.bulgaria-obnovlenie.ru/afisha/holiday/national/2632.html День студента Болгарии]
  2. [www.calend.ru/holidays/0/0/423/ День студента Болгарии — 8 декабря. История и особенности праздника в проекте Календарь Праздников 2010]

См. также

Ссылки

  • [www.calend.ru/holidays/0/0/423/ День студента Болгарии в календаре праздников]

Отрывок, характеризующий День студента Болгарии

После снисходительного удивления, неузнавания и похвал со стороны не наряженных, молодые люди нашли, что костюмы так хороши, что надо было их показать еще кому нибудь.
Николай, которому хотелось по отличной дороге прокатить всех на своей тройке, предложил, взяв с собой из дворовых человек десять наряженных, ехать к дядюшке.
– Нет, ну что вы его, старика, расстроите! – сказала графиня, – да и негде повернуться у него. Уж ехать, так к Мелюковым.
Мелюкова была вдова с детьми разнообразного возраста, также с гувернантками и гувернерами, жившая в четырех верстах от Ростовых.
– Вот, ma chere, умно, – подхватил расшевелившийся старый граф. – Давай сейчас наряжусь и поеду с вами. Уж я Пашету расшевелю.
Но графиня не согласилась отпустить графа: у него все эти дни болела нога. Решили, что Илье Андреевичу ехать нельзя, а что ежели Луиза Ивановна (m me Schoss) поедет, то барышням можно ехать к Мелюковой. Соня, всегда робкая и застенчивая, настоятельнее всех стала упрашивать Луизу Ивановну не отказать им.
Наряд Сони был лучше всех. Ее усы и брови необыкновенно шли к ней. Все говорили ей, что она очень хороша, и она находилась в несвойственном ей оживленно энергическом настроении. Какой то внутренний голос говорил ей, что нынче или никогда решится ее судьба, и она в своем мужском платье казалась совсем другим человеком. Луиза Ивановна согласилась, и через полчаса четыре тройки с колокольчиками и бубенчиками, визжа и свистя подрезами по морозному снегу, подъехали к крыльцу.
Наташа первая дала тон святочного веселья, и это веселье, отражаясь от одного к другому, всё более и более усиливалось и дошло до высшей степени в то время, когда все вышли на мороз, и переговариваясь, перекликаясь, смеясь и крича, расселись в сани.
Две тройки были разгонные, третья тройка старого графа с орловским рысаком в корню; четвертая собственная Николая с его низеньким, вороным, косматым коренником. Николай в своем старушечьем наряде, на который он надел гусарский, подпоясанный плащ, стоял в середине своих саней, подобрав вожжи.
Было так светло, что он видел отблескивающие на месячном свете бляхи и глаза лошадей, испуганно оглядывавшихся на седоков, шумевших под темным навесом подъезда.