Боссе, Фёдор Эмильевич

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Де Боссе, Федор Эмильевич»)
Перейти к: навигация, поиск
Фёдор Эмильевич де Боссе

Лейтенант Боссе Ф. Э., командир миноносца «Решительный», 1904 г.
Дата рождения

9 мая 1861(1861-05-09)

Место рождения

Кронштадт, Российская империя

Дата смерти

1 сентября 1936(1936-09-01) (75 лет)

Место смерти

Лима, Перу

Принадлежность

Российская империя Российская империя, Перу Перу

Род войск

военно-морской флот

Годы службы

18771933, с перерывами.

Звание

контр-адмирал

Командовал

командир:

Сражения/войны

у о.Эллиот в Русско-японскую войну 1904-1905 годов, Гражданская война в России (1918-1922), Перуано-колумбийская война (1932-1933)

Награды и премии

Иностранные награды:

Фёдор Эмильевич Боссе (9 мая 1861 Кронштадт Российская империя — 1 сентября 1936 Лима Перу) — российский контр-адмирал, участник русско-японской, Первой мировой и Гражданской в России войн.





Биография

Родился в семье лютеранского пастора, немца Эмиля Боссе, который служил военным дивизионным лютеранско-евангелическим проповедником при церкви Св. Елизаветы и преподавал в мужской гимназии Кронштадта.

  • 1877 — Поступил в Морской корпус.
  • После окончания Морского корпуса 27 марта 1882 присвоен чин мичман.
  • 1894—1895 — Служил на эскадренном броненосце «Гангут»
  • 1895—1897 — Служил на крейсере 2-го ранга «Забияка».
  • 1897—1899 — Ревизор на мореходной канонерской лодке «Грозящий».
  • 1901—1902 — Старший офицер учебного судна «Двина»
  • 1902—1904 — Старший офицер эскадренного броненосца «Император Александр II».
  • 1 января 1904 — Капитан 2-го ранга.
  • 12 января 1904 — Командир миноносца «Решительный» в составе эскадры Тихого океана.
  • 14 февраля 1904 — Прибыл в Порт-Артур.
  • 25-26 февраля 1904 — Командовал отрядом из двух миноносцев («Решительный» и «Стерегущий») во время поиска у островов Эллиот. Во время боя с превосходящими силами противника оставил потерявший ход «Стерегущий» и, прорвав кольцо японских кораблей, увел свой миноносец в Порт-Артур. Был контужен, но стался в строю. Находился под следствием, был оправдан.
  • 29 февраля 1904 — Списан на берег для лечения.
  • 3 марта 1904 — Сдал командование.
  • 18 марта 1904 — Отправлен для лечения в европейскую часть России.
  • 11 октября 1904 — Флаг-капитан берегового штаба старшего флагмана 2-й дивизии.
  • 25 марта 1907 — Командир судна «Работник» в охране Петергофского рейда.
  • 26 марта 1909 — Переведен в береговой состав флота, приписан ко 2-му Балтийскому флотскому экипажу.
  • 29 марта 1909 — Капитан 1-го ранга.
  • 5 октября 1915 — Генерал-майор флота со старшинством с 29.3.1913.
  • 1916 — Вышел в отставку с присвоением контр-адмиральского звания.

Во время Гражданской войны — в белогвардейских Вооружённых силах Юга России.

Эвакуирован в феврале 1920 из Новороссийска в Салоники и затем, в Югославию на транспорте «Иртыш». С мая 1920 до лета 1921 — в Югославии. Жил в Германии (Кёнигсберг), Франции (Ницца). Оттуда перебрался в Латинскую Америку. Служил советником в военно-морских силах Перу. Участвовал в Перуано-колумбийской войне (19321933) в составе военно-морских сил Перу. Умер в Лиме (Перу).

Дочь

Единственная дочь — Бак (в девичестве Боссе) Стелла Фёдоровна (род. 18 октября 1888 г.) — пыталась эмигрировать из Советской России и воссоединиться с отцом в Европе, судьба неизвестна.

Награды

Примечание

Фёдор Эмильевич Боссе был двоюродным братом Эдуарду Теодору Боссе, Артуру Гаральду Боссе и его дочери Судейкиной (в девичестве де Боссе) Вере Артуровне приходился двоюродным дядей.[1].

Напишите отзыв о статье "Боссе, Фёдор Эмильевич"

Примечания

  1. О родстве В. А. де Боссе с Ф. Э. де Боссе см.: Stravinsky V.,Craft R. Stravinsky in pictures and documents. NY,1978. P. 235 ; Dearest Bubushkin: The correspondence of Vera and Igor Stravinsky. NY, 1985. P. 5

Отрывок, характеризующий Боссе, Фёдор Эмильевич

Несмотря на то, что за пять минут перед этим князь Андрей мог сказать несколько слов солдатам, переносившим его, он теперь, прямо устремив свои глаза на Наполеона, молчал… Ему так ничтожны казались в эту минуту все интересы, занимавшие Наполеона, так мелочен казался ему сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял, – что он не мог отвечать ему.
Да и всё казалось так бесполезно и ничтожно в сравнении с тем строгим и величественным строем мысли, который вызывали в нем ослабление сил от истекшей крови, страдание и близкое ожидание смерти. Глядя в глаза Наполеону, князь Андрей думал о ничтожности величия, о ничтожности жизни, которой никто не мог понять значения, и о еще большем ничтожестве смерти, смысл которой никто не мог понять и объяснить из живущих.
Император, не дождавшись ответа, отвернулся и, отъезжая, обратился к одному из начальников:
– Пусть позаботятся об этих господах и свезут их в мой бивуак; пускай мой доктор Ларрей осмотрит их раны. До свидания, князь Репнин, – и он, тронув лошадь, галопом поехал дальше.
На лице его было сиянье самодовольства и счастия.
Солдаты, принесшие князя Андрея и снявшие с него попавшийся им золотой образок, навешенный на брата княжною Марьею, увидав ласковость, с которою обращался император с пленными, поспешили возвратить образок.
Князь Андрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мундира вдруг очутился образок на мелкой золотой цепочке.
«Хорошо бы это было, – подумал князь Андрей, взглянув на этот образок, который с таким чувством и благоговением навесила на него сестра, – хорошо бы это было, ежели бы всё было так ясно и просто, как оно кажется княжне Марье. Как хорошо бы было знать, где искать помощи в этой жизни и чего ждать после нее, там, за гробом! Как бы счастлив и спокоен я был, ежели бы мог сказать теперь: Господи, помилуй меня!… Но кому я скажу это! Или сила – неопределенная, непостижимая, к которой я не только не могу обращаться, но которой не могу выразить словами, – великое всё или ничего, – говорил он сам себе, – или это тот Бог, который вот здесь зашит, в этой ладонке, княжной Марьей? Ничего, ничего нет верного, кроме ничтожества всего того, что мне понятно, и величия чего то непонятного, но важнейшего!»
Носилки тронулись. При каждом толчке он опять чувствовал невыносимую боль; лихорадочное состояние усилилось, и он начинал бредить. Те мечтания об отце, жене, сестре и будущем сыне и нежность, которую он испытывал в ночь накануне сражения, фигура маленького, ничтожного Наполеона и над всем этим высокое небо, составляли главное основание его горячечных представлений.
Тихая жизнь и спокойное семейное счастие в Лысых Горах представлялись ему. Он уже наслаждался этим счастием, когда вдруг являлся маленький Напoлеон с своим безучастным, ограниченным и счастливым от несчастия других взглядом, и начинались сомнения, муки, и только небо обещало успокоение. К утру все мечтания смешались и слились в хаос и мрак беспамятства и забвения, которые гораздо вероятнее, по мнению самого Ларрея, доктора Наполеона, должны были разрешиться смертью, чем выздоровлением.
– C'est un sujet nerveux et bilieux, – сказал Ларрей, – il n'en rechappera pas. [Это человек нервный и желчный, он не выздоровеет.]
Князь Андрей, в числе других безнадежных раненых, был сдан на попечение жителей.


В начале 1806 года Николай Ростов вернулся в отпуск. Денисов ехал тоже домой в Воронеж, и Ростов уговорил его ехать с собой до Москвы и остановиться у них в доме. На предпоследней станции, встретив товарища, Денисов выпил с ним три бутылки вина и подъезжая к Москве, несмотря на ухабы дороги, не просыпался, лежа на дне перекладных саней, подле Ростова, который, по мере приближения к Москве, приходил все более и более в нетерпение.
«Скоро ли? Скоро ли? О, эти несносные улицы, лавки, калачи, фонари, извозчики!» думал Ростов, когда уже они записали свои отпуски на заставе и въехали в Москву.
– Денисов, приехали! Спит! – говорил он, всем телом подаваясь вперед, как будто он этим положением надеялся ускорить движение саней. Денисов не откликался.
– Вот он угол перекресток, где Захар извозчик стоит; вот он и Захар, и всё та же лошадь. Вот и лавочка, где пряники покупали. Скоро ли? Ну!
– К какому дому то? – спросил ямщик.
– Да вон на конце, к большому, как ты не видишь! Это наш дом, – говорил Ростов, – ведь это наш дом! Денисов! Денисов! Сейчас приедем.
Денисов поднял голову, откашлялся и ничего не ответил.
– Дмитрий, – обратился Ростов к лакею на облучке. – Ведь это у нас огонь?
– Так точно с и у папеньки в кабинете светится.
– Еще не ложились? А? как ты думаешь? Смотри же не забудь, тотчас достань мне новую венгерку, – прибавил Ростов, ощупывая новые усы. – Ну же пошел, – кричал он ямщику. – Да проснись же, Вася, – обращался он к Денисову, который опять опустил голову. – Да ну же, пошел, три целковых на водку, пошел! – закричал Ростов, когда уже сани были за три дома от подъезда. Ему казалось, что лошади не двигаются. Наконец сани взяли вправо к подъезду; над головой своей Ростов увидал знакомый карниз с отбитой штукатуркой, крыльцо, тротуарный столб. Он на ходу выскочил из саней и побежал в сени. Дом также стоял неподвижно, нерадушно, как будто ему дела не было до того, кто приехал в него. В сенях никого не было. «Боже мой! все ли благополучно?» подумал Ростов, с замиранием сердца останавливаясь на минуту и тотчас пускаясь бежать дальше по сеням и знакомым, покривившимся ступеням. Всё та же дверная ручка замка, за нечистоту которой сердилась графиня, также слабо отворялась. В передней горела одна сальная свеча.