Джоан Марш

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Джоан Марш
Joan Marsh
Имя при рождении:

Нэнси Энн Рошер
Nancy Ann Rosher

Гражданство:

США США

Профессия:

актриса

Карьера:

19151921
19301944

Джо́ан Марш (англ. Joan Marsh), настоящее имя Нэ́нси Энн Ро́шер (англ. Nancy Ann Rosher) — американская киноактриса, начавшая сниматься в возрасте полутора лет. Дочь кинооператора Чарльза Рошера.





Биография

Нэнси Рошер родилась 10 июля 1913 года в Портервилле (Porterville), округ Туларе (Tulare County), штат Калифорния, США.

Впервые появилась на экранах, не без помощи отца[1], в возрасте полутора лет в фильме Hearts Aflame, играла детей в разных лентах вплоть до семилетнего возраста (под псевдонимом Дороти Рошер), затем в её карьере был перерыв, и снова зритель увидел Марш лишь в 1930 году, после того, как её «открыл» известный режиссёр Фрэнк Борзейги. Он же настоял на новом экранном псевдониме: Джоан Марш.

В 1931 году была включена в список молодых актрис, которым прочили «звёздное» будущее — WAMPAS Baby Stars.

В 1937 году на съёмках картины «Чарли Чан на Бродвее» познакомилась со сценаристом Чарльзом Белденом. Они вскоре поженились, но в 1943 году последовал развод, а уже в конце того же года её избранником стал Джон Моррилл, от этого брака родились двое сыновей, Лэнгдон и Джонатан Морриллы[1]. В следующем году вышел последний фильм с участием актрисы.

После завершения кинокарьеры Марш приобрела магазин канцтоваров в Голливуде. Скончалась 10 августа 2000 года в городе Охай, округ Вентура, Калифорния, США.

Факты

Джоан Марш была очень миниатюрной женщиной: она весила 43 килограмма и носила обувь размера 2AAA — самую маленькую из имевшихся в костюмерных[1].

Избранная фильмография

За свою кинокарьеру Джоан Марш сыграла в 67 фильмах, в том числе:

Напишите отзыв о статье "Джоан Марш"

Примечания

  1. 1 2 3 [articles.latimes.com/2000/aug/23/local/me-8906 Joan Marsh; '30s Bombshell Began in Silents] на сайте articles.latimes.com, 23 августа 2000

Ссылки

  • [www.virtual-history.com/movie/person/327/joan-marsh Джоан Марш] на сайте virtual-history.com
  • [www.answers.com/topic/joan-marsh-1 Биография] (англ.) на сайте answers.com

Отрывок, характеризующий Джоан Марш

В другом месте он нарисовал гробницу и написал:
«La mort est secourable et la mort est tranquille
«Ah! contre les douleurs il n'y a pas d'autre asile».
[Смерть спасительна и смерть спокойна;
О! против страданий нет другого убежища.]
Жюли сказала, что это прелестно.
– II y a quelque chose de si ravissant dans le sourire de la melancolie, [Есть что то бесконечно обворожительное в улыбке меланхолии,] – сказала она Борису слово в слово выписанное это место из книги.
– C'est un rayon de lumiere dans l'ombre, une nuance entre la douleur et le desespoir, qui montre la consolation possible. [Это луч света в тени, оттенок между печалью и отчаянием, который указывает на возможность утешения.] – На это Борис написал ей стихи:
«Aliment de poison d'une ame trop sensible,
«Toi, sans qui le bonheur me serait impossible,
«Tendre melancolie, ah, viens me consoler,
«Viens calmer les tourments de ma sombre retraite
«Et mele une douceur secrete
«A ces pleurs, que je sens couler».
[Ядовитая пища слишком чувствительной души,
Ты, без которой счастье было бы для меня невозможно,
Нежная меланхолия, о, приди, меня утешить,
Приди, утиши муки моего мрачного уединения
И присоедини тайную сладость
К этим слезам, которых я чувствую течение.]
Жюли играла Борису нa арфе самые печальные ноктюрны. Борис читал ей вслух Бедную Лизу и не раз прерывал чтение от волнения, захватывающего его дыханье. Встречаясь в большом обществе, Жюли и Борис смотрели друг на друга как на единственных людей в мире равнодушных, понимавших один другого.
Анна Михайловна, часто ездившая к Карагиным, составляя партию матери, между тем наводила верные справки о том, что отдавалось за Жюли (отдавались оба пензенские именья и нижегородские леса). Анна Михайловна, с преданностью воле провидения и умилением, смотрела на утонченную печаль, которая связывала ее сына с богатой Жюли.
– Toujours charmante et melancolique, cette chere Julieie, [Она все так же прелестна и меланхолична, эта милая Жюли.] – говорила она дочери. – Борис говорит, что он отдыхает душой в вашем доме. Он так много понес разочарований и так чувствителен, – говорила она матери.
– Ах, мой друг, как я привязалась к Жюли последнее время, – говорила она сыну, – не могу тебе описать! Да и кто может не любить ее? Это такое неземное существо! Ах, Борис, Борис! – Она замолкала на минуту. – И как мне жалко ее maman, – продолжала она, – нынче она показывала мне отчеты и письма из Пензы (у них огромное имение) и она бедная всё сама одна: ее так обманывают!
Борис чуть заметно улыбался, слушая мать. Он кротко смеялся над ее простодушной хитростью, но выслушивал и иногда выспрашивал ее внимательно о пензенских и нижегородских имениях.
Жюли уже давно ожидала предложенья от своего меланхолического обожателя и готова была принять его; но какое то тайное чувство отвращения к ней, к ее страстному желанию выйти замуж, к ее ненатуральности, и чувство ужаса перед отречением от возможности настоящей любви еще останавливало Бориса. Срок его отпуска уже кончался. Целые дни и каждый божий день он проводил у Карагиных, и каждый день, рассуждая сам с собою, Борис говорил себе, что он завтра сделает предложение. Но в присутствии Жюли, глядя на ее красное лицо и подбородок, почти всегда осыпанный пудрой, на ее влажные глаза и на выражение лица, изъявлявшего всегдашнюю готовность из меланхолии тотчас же перейти к неестественному восторгу супружеского счастия, Борис не мог произнести решительного слова: несмотря на то, что он уже давно в воображении своем считал себя обладателем пензенских и нижегородских имений и распределял употребление с них доходов. Жюли видела нерешительность Бориса и иногда ей приходила мысль, что она противна ему; но тотчас же женское самообольщение представляло ей утешение, и она говорила себе, что он застенчив только от любви. Меланхолия ее однако начинала переходить в раздражительность, и не задолго перед отъездом Бориса, она предприняла решительный план. В то самое время как кончался срок отпуска Бориса, в Москве и, само собой разумеется, в гостиной Карагиных, появился Анатоль Курагин, и Жюли, неожиданно оставив меланхолию, стала очень весела и внимательна к Курагину.