Джонни-мнемоник

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Джонни Мнемоник
Johnny Mnemonic
Жанр

фантастика, киберпанк

Режиссёр

Роберт Лонго

Продюсер

Стаффан Эренберг
Дон Кармоди (англ.)
Виктория Гамбург
Роберт Лантос

Автор
сценария

Уильям Гибсон

В главных
ролях

Киану Ривз
Дина Мейер
Дольф Лундгрен
Такэси Китано
Айс Ти

Оператор

Франсуа Прота

Композитор

Брэд Фидель (США)
Майкл Данна (Япония, версия для видео)

Кинокомпания

TriStar Pictures

Длительность

96 мин. (США)
107 мин. (Япония, версия для видео)

Бюджет

$ 26 000 000[1]

Страна

Канада Канада
США США

Год

1995

IMDb

ID 0113481

К:Фильмы 1995 года

«Джо́нни Мнемо́ник» (англ. Johnny Mnemonic) — фантастический фильм 1995 года, снятый Робертом Лонго по одноимённому рассказу Уильяма Гибсона. Сценарий к фильму написал сам Уильям Гибсон. Главную роль в фильме исполнил Киану Ривз. Он играет молодого курьера, чей мозг используется как контейнер для транспортировки ценной информации. Фильм, как и одноимённый рассказ, считается классическим произведением в жанре киберпанка; в нём демонстрируется типичный для жанра антиутопичный технократический мир, где власть корпораций и всепроникающие информационные технологии сочетаются с социальным расслоением, нищетой, преступностью.

Съёмки фильма велись преимущественно в Канаде — города Торонто и Монреаль исполнили роли Ньюарка и Пекина, тем не менее, в фильме заметны такие канадские достопримечательности, как вокзал Union Station (англ.) в Торонто и монреальский мост Жака Картье.

Роль главы якудзы Такахаси в фильме сыграл знаменитый японский кинорежиссёр и актёр Такэси Китано. Японская версия фильма за счёт сцен с его участием на 11 минут длиннее американской. Фильм распространялся на видеокассетах VHS в авторских (одноголосых) переводах Андрея Гаврилова, Юрия Живова, Сергея Визгунова.





Описание сюжета

Джонни работает мнемоником — курьером, перевозящим важную информацию на имплантированном в мозг чипе, память для которого выделяется из общей памяти человека (из-за этого Джонни не помнит своего детства). Он мечтает скопить достаточно денег на операцию, после которой сможет вспомнить, кто он такой.

Когда Джонни в очередной раз приходит за новой порцией информационного груза, у него начинаются неприятности. Во-первых, объём полученной информации намного превышает максимально допустимый безопасный предел, и, если как можно скорее не избавиться от того, что заложили ему в голову, Джонни погибнет. А во-вторых, оказывается, что за информацией в его голове охотятся якудза. Они убивают нанимателей Джонни, и теперь ему приходится скрываться и искать помощи, которую он быстро находит в лице профессионального телохранителя — прелестной девушки Джейн.

В ролях

Гонорары

Факты

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)
  • Объём информации, которую способен перевозить Джонни — 80 гигабайт; максимально возможный — 160 гигабайт. На момент выхода фильма ёмкость среднего жёсткого диска составляла менее 1 гигабайта, максимальная — 2 гигабайта (см. История прогресса накопителей).
  • Время потребовавшееся на загрузку 320 Гб — 55 секунд, соответственно скорость загрузки составила 5,81 Гбайт в секунду или 46,5 Гбит в секунду. Для сравнения интерфейс USB 1.0, выпущенный в 1996 году, допускал максимальную скорость передачи данных 0,012 Гбит в секунду.
  • В 1995 году Терри Биссоном была написана одноимённая новеллизация на сценарий Уильяма Гибсона.
  • Аниме, играющее на заднем плане в сцене атаки якудза (в начале фильма, когда Джонни загружает данные), — «Синдзюку — город-ад» (яп. Makaitoshi Shinjuku, 1988).
  • В фильме нет Молли, любимого персонажа Гибсона, её место заняла Джейн, став второстепенным персонажем (в оригинале Молли была главным героем) — Гибсон был против опошления образа любимой героини своих лучших книг.

Напишите отзыв о статье "Джонни-мнемоник"

Примечания

  1. [www.boxofficemojo.com/movies/?id=johnnymnemonic.htm Johnny Mnemonic (1995)]. Box Office Mojo (IMDb). Проверено 5 апреля 2011. [www.webcitation.org/65DyfdrvZ Архивировано из первоисточника 5 февраля 2012].

Ссылки

Отрывок, характеризующий Джонни-мнемоник

– Арап, – докончил Николай с радостной улыбкой, – как же не помнить? Я и теперь не знаю, что это был арап, или мы во сне видели, или нам рассказывали.
– Он серый был, помнишь, и белые зубы – стоит и смотрит на нас…
– Вы помните, Соня? – спросил Николай…
– Да, да я тоже помню что то, – робко отвечала Соня…
– Я ведь спрашивала про этого арапа у папа и у мама, – сказала Наташа. – Они говорят, что никакого арапа не было. А ведь вот ты помнишь!
– Как же, как теперь помню его зубы.
– Как это странно, точно во сне было. Я это люблю.
– А помнишь, как мы катали яйца в зале и вдруг две старухи, и стали по ковру вертеться. Это было, или нет? Помнишь, как хорошо было?
– Да. А помнишь, как папенька в синей шубе на крыльце выстрелил из ружья. – Они перебирали улыбаясь с наслаждением воспоминания, не грустного старческого, а поэтического юношеского воспоминания, те впечатления из самого дальнего прошедшего, где сновидение сливается с действительностью, и тихо смеялись, радуясь чему то.
Соня, как и всегда, отстала от них, хотя воспоминания их были общие.
Соня не помнила многого из того, что они вспоминали, а и то, что она помнила, не возбуждало в ней того поэтического чувства, которое они испытывали. Она только наслаждалась их радостью, стараясь подделаться под нее.
Она приняла участие только в том, когда они вспоминали первый приезд Сони. Соня рассказала, как она боялась Николая, потому что у него на курточке были снурки, и ей няня сказала, что и ее в снурки зашьют.
– А я помню: мне сказали, что ты под капустою родилась, – сказала Наташа, – и помню, что я тогда не смела не поверить, но знала, что это не правда, и так мне неловко было.
Во время этого разговора из задней двери диванной высунулась голова горничной. – Барышня, петуха принесли, – шопотом сказала девушка.
– Не надо, Поля, вели отнести, – сказала Наташа.
В середине разговоров, шедших в диванной, Диммлер вошел в комнату и подошел к арфе, стоявшей в углу. Он снял сукно, и арфа издала фальшивый звук.
– Эдуард Карлыч, сыграйте пожалуста мой любимый Nocturiene мосье Фильда, – сказал голос старой графини из гостиной.
Диммлер взял аккорд и, обратясь к Наташе, Николаю и Соне, сказал: – Молодежь, как смирно сидит!
– Да мы философствуем, – сказала Наташа, на минуту оглянувшись, и продолжала разговор. Разговор шел теперь о сновидениях.
Диммлер начал играть. Наташа неслышно, на цыпочках, подошла к столу, взяла свечу, вынесла ее и, вернувшись, тихо села на свое место. В комнате, особенно на диване, на котором они сидели, было темно, но в большие окна падал на пол серебряный свет полного месяца.
– Знаешь, я думаю, – сказала Наташа шопотом, придвигаясь к Николаю и Соне, когда уже Диммлер кончил и всё сидел, слабо перебирая струны, видимо в нерешительности оставить, или начать что нибудь новое, – что когда так вспоминаешь, вспоминаешь, всё вспоминаешь, до того довоспоминаешься, что помнишь то, что было еще прежде, чем я была на свете…
– Это метампсикова, – сказала Соня, которая всегда хорошо училась и все помнила. – Египтяне верили, что наши души были в животных и опять пойдут в животных.
– Нет, знаешь, я не верю этому, чтобы мы были в животных, – сказала Наташа тем же шопотом, хотя музыка и кончилась, – а я знаю наверное, что мы были ангелами там где то и здесь были, и от этого всё помним…
– Можно мне присоединиться к вам? – сказал тихо подошедший Диммлер и подсел к ним.
– Ежели бы мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? – сказал Николай. – Нет, это не может быть!
– Не ниже, кто тебе сказал, что ниже?… Почему я знаю, чем я была прежде, – с убеждением возразила Наташа. – Ведь душа бессмертна… стало быть, ежели я буду жить всегда, так я и прежде жила, целую вечность жила.
– Да, но трудно нам представить вечность, – сказал Диммлер, который подошел к молодым людям с кроткой презрительной улыбкой, но теперь говорил так же тихо и серьезно, как и они.
– Отчего же трудно представить вечность? – сказала Наташа. – Нынче будет, завтра будет, всегда будет и вчера было и третьего дня было…
– Наташа! теперь твой черед. Спой мне что нибудь, – послышался голос графини. – Что вы уселись, точно заговорщики.
– Мама! мне так не хочется, – сказала Наташа, но вместе с тем встала.
Всем им, даже и немолодому Диммлеру, не хотелось прерывать разговор и уходить из уголка диванного, но Наташа встала, и Николай сел за клавикорды. Как всегда, став на средину залы и выбрав выгоднейшее место для резонанса, Наташа начала петь любимую пьесу своей матери.
Она сказала, что ей не хотелось петь, но она давно прежде, и долго после не пела так, как она пела в этот вечер. Граф Илья Андреич из кабинета, где он беседовал с Митинькой, слышал ее пенье, и как ученик, торопящийся итти играть, доканчивая урок, путался в словах, отдавая приказания управляющему и наконец замолчал, и Митинька, тоже слушая, молча с улыбкой, стоял перед графом. Николай не спускал глаз с сестры, и вместе с нею переводил дыхание. Соня, слушая, думала о том, какая громадная разница была между ей и ее другом и как невозможно было ей хоть на сколько нибудь быть столь обворожительной, как ее кузина. Старая графиня сидела с счастливо грустной улыбкой и слезами на глазах, изредка покачивая головой. Она думала и о Наташе, и о своей молодости, и о том, как что то неестественное и страшное есть в этом предстоящем браке Наташи с князем Андреем.