Диалекты чешского языка

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Диале́кты че́шского языка́ (чеш. Nářečí češtiny) — территориальные разновидности чешского языка, распространённые в Чехии главным образом среди сельского населения. Выделяется четыре основные группы диалектов: собственно чешская, центральноморавская (ганацкая), североморавская (силезская, или ляшская) и восточноморавская (моравско-словацкая)[3]. Диалекты первой группы распространены в Чехии, ареалы трёх остальных диалектных групп размещены в Моравии[1][4].

Для территории распространения чешских диалектов характерна континуальная непрерывность, продолжающаяся и на территорию словацких диалектов. Исключение составляют разного рода смешанные диалекты, сформировавшиеся преимущественно в периферийных районах Чехии, в так называемых новонаселённых областях, в результате перемещений чешского и немецкого населения после второй мировой войны[5][6]. На крайнем северо-востоке Моравии в чешско-словацко-польском пограничье расположена область переходных чешско-польских говоров[1].

Центральный чешский (среднечешский) диалект является основой литературного чешского языка[3], на его базе сформировалась также и наддиалектная форма — народно-обиходный чешский язык (obecná čeština)[7]. Чешские диалекты взаимопонимаемы носителями из разных диалектных регионов[8]. В настоящее время диалектные различия стираются под влиянием литературного и обиходно-разговорного чешского языка[2].





Классификация

В составе каждой из четырёх диалектных групп различаются обособленные ареалы (диалекты, группы говоров, говоры)[1], в которых отмечается ряд диалектных признаков, отличающих данный диалект от других диалектов определённой территории. Так, например, в составе чешской диалектной группы выделяют центральный, северо-восточный, юго-западный и юго-восточный диалекты, в составе юго-западного диалекта в свою очередь могут быть выделены ходские, дудлебские и другие говоры и т. д.[2][9]:

  • Чешские диалекты (česká nářečí, skupina česká)
    • Центральный (среднечешский) диалект (nářečí středočeská)
    • Северо-восточный чешский диалект (nářečí severovýchodočeská), включая подкрконошские (úseky podkrknošský a pojeśtědský), кладские (kladské nářečí) и литомишльские (úsek litomyślský) говоры
    • Юго-западный чешский диалект (nářečí jihozápadočeská), включая ходские (домажлицкие) (úsek chodský (domažlický)) и дудлебские (úsek doudlebský) говоры
    • Юго-восточный (nářečí jihovýchodočeská) (чешско-моравский переходный) (přechodný pás česko-moravský) диалект
  • Центральноморавские (ганацкие) диалекты (středomoravská (hanácká) nářečí, skupina středomoravská (hanácká))
    • Центральный диалект (typ centrálni)
    • Горский диалект (typ horský)
    • Знойемский диалект (typ znojemský)
Выделяются кроме того окраинные диалекты: западный (typ západní), северный (typ severní) и восточный (typ východní), а также чугацкий диалект (typ čuhácký)
  • Североморавские (силезские, ляшские) диалекты (slezská (lašská) nářečí, skupina slezská (lašská))
    • Опавский диалект (nářečí opavská (západní)), включая западноопавские говоры (úsek západoopavský)
    • Остравский диалект (nářečí ostravská (střední)), включая горноостравские говоры (úsek hornoostravický)
    • Силезско-моравский диалект (nářečí slezskomoravská (jižní))
    • Смешанная чешско-польская языковая область (smíšená jazyková oblast česko-polská)
  • Восточноморавские (моравско-словацкие) диалекты (východomoravská (moravskoslovenská) nářečí, skupina východomoravská (moravskoslovenská))
    • Словацкий диалект (nářečí slovácká), включая дольские говоры (úsek dolský)
    • Валашский диалект (nářečí valašská), включая кельчские говоры (úsek kelečský)
Выделяются также копаничарские говоры (úsek kopaničářský)

Интердиалекты

На основе диалектов чешского языка сформировались наддиалектные языковые формы. Выделяют четыре главных интердиалекта, сложившихся на основе чешской и трёх моравских диалектных групп: чешский (obecná čeština), ганацкий (obecná hanáčtina), моравско-словацкий (obecná moravská slovenština) и ляшский, или силезский (obecná laština (slezština))[2].

Сформировавшийся в результате интеграции из собственно чешских диалектов во 2-й половине XVIIIXIX веках центральночешский интердиалект впоследствии дал начало такому наддиалектному образованию, как народно-обиходный чешский язык (obecná čeština), превратившийся к настоящему времени в общенародную субстандартную форму чешского языка (во всяком случае, в пределах региона западной и центральной Чехии и смежных с Чехией районов Моравии)[4] — обиходно-разговорный чешский язык является основным средством общения в городах в ареале распространения собственно чешских диалектов, в моравских и силезских городах большей частью распространены областные интердиалекты[10]. Вопрос о возникновении наддиалектных образований в Моравии, подобных чешскому, является спорным. Исследователями чешского языка отмечается, что интеграция внутри моравских диалектных групп была намного меньшей и на территории их распространения сформировались только областные интердиалекты, не являющиеся региональными разновидностями обиходного чешского языка. Моравские интердиалекты образуют лишь «субстрат», при интерференции с которым в Моравии распространяется обиходный язык из Чехии[4].

Новонаселённые области

Особая ситуация с функционированием диалектов наблюдается в так называемых новонаселённых областях — в основном в периферийных районах, таких как Судеты, юго-западные районы Шумав, окрестности Микулова и другие, а также в бывших этнических островах в центральных районах Чехии, где до 1945 года преобладало немецкое население. Данные области заново населялись выходцами из различных районов чешскоязычной, отчасти также словацкоязычной территорий.

Для новонаселённых областей был характерен процесс языковой унификации — интерференции различных диалектных систем, наиболее выразительно проявившейся у представителей молодого поколения. В ряде мест новонаселённых областей сложилось население с численно преобладающими выходцами из соседних регионов с исконно чешским населением, у них диалекты как правило сохранялись, заметных отличий от материнских диалектов у переселенческих не формировалось. В некоторых местах новонаселённых областей, в частности на северо-западе моравско-силезского региона, носители разных диалектов селились более или менее пропорционально, для них был характерен процесс формирования новых вариантов разговорного языка с сильным влиянием чешского литературного языка[5].

Диалектные различия

Для чешских диалектов характерны особенности, отличающие их на всех языковых уровнях: в фонетике, грамматике, лексике. К основным диалектным различиям чешского языка относятся[11]:

  1. Наличие или отсутствие долгих гласных и дифтонгов;
  2. Состав долгого вокализма;
  3. Число парных мягких согласных;
  4. Реализация фонемы v;
  5. Упрощение и неупрощение геминат;
  6. Ассимиляция согласных по глухости/звонкости;
  7. Тип сандхи перед гласными и сонорными;
  8. Распределение протетических согласных ( (гортанный приступ), v и h);
  9. Наличие или отсутствие слогообразующих и .
  10. Дифференциация твёрдых и мягких типов склонения имён и местоимений;
  11. Формы притяжательных прилагательных;
  12. Окончания презентных форм 1-го лица единственного числа глаголов;
  13. Окончания презентных форм 3-го лица множественного числа глаголов типа prosit («просить»), umět («уметь»);
  14. Лексический состав;

Чешская диалектология

Началом изучения чешских диалектов считают 40-е годы XIX века, к этому времени относятся исследования основоположника чешской диалектологии А. В. Шембера, которые он опубликовал позднее в своей работе Základové dialektologie československé (1864). В 1860-е годы появляются исследования, посвящённые отдельным чешским диалектам (в их числе работа Ф. Бартоша Dialektologie moravská (1 — 1886, 2 — 1895), содержащая описание диалектов Моравии и чешской части бывшей Силезии), а также диалектологические словари (Dialektický slovník moravský (1906) Ф. Бартоша и другие). Дальнейшее развитие диалектологии в конце XIX века отмечается появлением разного рода работ, посвящённых диалектным группам и отдельным диалектам, выполненных с применением сравнительно-исторического метода, в начале XX века начинает также распространяться лингвогеографический метод исследования[12].

Развитие нового направления в чешской диалектологии отражено в исследованиях Б. Гавранека. Так, в его работе Nářečí česká (1934) даётся синтетическое описание чешских диалектов. Б. Гавранек разрабатывает методологически совершенно новое исследование, используя все имеющиеся к тому времени работы по чешской диалектологии, а также собственные материалы. В его монографии приводится традиционное деление диалектов чешского языка на собственно чешские, среднеморавские, или ганацкие, моравско-словацкие (восточноморавские) и ляшские (силезские), исследуются проблемы классификации диалектов, переходные явления, развитие интердиалектов и т. д. Чешский язык на всей территории распространения и на отдельных его участках представлен как единство, связанное целым рядом явлений и общих тенденций развития, и в то же время дифференцированное рядом различительных признаков. Большое внимание Б. Гавранеком уделено проблемам лингвогеографии — в его работе приводится большое количество карт, показывающих границы распространения отдельных диалектных явлений или их групп. После появления работы Б. Гавранека по инициативе Ф. Травничека и Б. Гавранека появляются первые попытки систематического изучения диалектов. С исследования А. Келлнера силезских диалектов в работе Štramberské nářečí (1939), ставшей в значительной мере образцом для последующих работ, посвященных отдельным диалектам, началась серия монографий Moravská a slezská nářečí, организованная диалектологической комиссией Матицы Моравской в Брно[13].

Из исследований, посвящённых отдельным диалектным областям, отмечаются работы Východolašská nářečí (1 — 1946, 2 — 1949) А. Келлнера — исследования диалектов переходной чешско-польской полосы в чехословацкой части Тешинской Силезии, Dolská nářečí na Moravě (1954) Я. Белича — исследования переходных диалектов на южной границе восточноморавской и среднеморавской областей, Severní pomezí moravskoslovenských nářečí (1964) Й. Скулины — описание северной части восточноморавских диалектов, Nářečí na Břeclavsku a v dolním Pomoraví (1966) Ф. Сверака — описание южной части восточноморавских диалектов, Polsko-laskie pogranicze językowe na terenie Polski (1951, 1953) К. Дейны — описание силезских диалектов чешского типа на польской территории и смежных с ними силезских диалектов польского типа[14].

Систематическое лингвогеографическое описание чешских диалектов начинается после второй мировой войны. С 1947 по 1962 годы проводится первый этап сбора материала для создания чешского диалектологического атласа. Материалы собирались на основе составленных Чешской диалектологической комиссией вопросников для отдельных диалектных областей чешского языка. Руководство сбором и картографированием материала по сетке, включающей все населённые пункты Чехии, осуществлялось Институтом чешского языка в Праге и в Брно. Новые данные позволили внести уточнения по многим вопросам чешской диалектологии, в том числе и по классификации, дали представление о современном состоянии чешских диалектов, стали основой новых работ по диалектологии, таких, как монография Ворача Česká nářečí jihozápadní (1955), посвящённая юго-западному диалекту, исследование С. Утешены Nářečí přechodného pásu česko-moravského (1960), описывающее диалекты на чешско-моравской границе[15]. Сводный вопросник Dotazník pro výzkum českých nářečí (19641965), составленный отделением диалектологии Института чешского языка АН ЧССР, открыл новый этап работы над чешским диалектологическим атласом. Для его создания был собран материал из около 400 сельских населённых пунктов на территории с исконно чешским населением[16].

Помимо изучения диалектов сельского населения исконных территорий чешские диалектологи занимаются исследованиями городской речи (интердиалектов), диалектов новонаселённых областей (работа Б. Коуделы К vývoji lidového jazyka v českém pohraničí severozápadním (1958) и другие). Создаются словари диалектных регионов (Slovník středoopavského nářečí А. Лампрехта (1963) и другие). Также диалектологи Чехии уделяют внимание специальным вопросам: проблемам произношения (Výslovnost na Zábřežsku В. Мазловой 1949 года), вопросам интонации (О hudební stránce středočeské věty С. Петржика 1938 года, Zvuková stránka souvislé řeči v nářečích na Těšínsku М. Ромпортла 1958 года). Исследуются проблемы исторической диалектологии (в работах К otázce původu českých nářečních oblastí С. Утешены 1958 года, Jazykové vlivy karpatské salašnické kolonizace na Moravě А. Вашка 1967 года, Z historické dialektologie opavské А. Лампрехта 1951 года и других). Проводится изучение чешских диалектов за рубежом: в работе Gwara kuczowska na tle innych gwar czeskich К. Дейны 1955 года устанавливается происхождение диалекта чешского населённого пункта в Лодзинском воеводстве в Польше, в работе О jazyce českých osad na jihu rumunského Banátu, Český lid С. Утешены 1962 года и других исследуются диалекты чешских колоний в Банате[17].

Напишите отзыв о статье "Диалекты чешского языка"

Примечания

Источники
  1. 1 2 3 4 Short, 1993, с. 527.
  2. 1 2 3 4 [www.osu.cz/fpd/kcd/dokumenty/cestinapositi/igstema1.htm Čeština po síti] (чешск.). — Útvary českého národního jazyka (Pavlína Kuldanová). [www.webcitation.org/6AgyUUaOb Архивировано из первоисточника 15 сентября 2012]. (Проверено 5 октября 2012)
  3. 1 2 Широкова А. Г. [tapemark.narod.ru/les/581b.html Чешский язык] // Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В. Н. Ярцевой. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — 685 с. — ISBN 5-85270-031-2.
  4. 1 2 3 Скорвид, 2005, с. 1.
  5. 1 2 Белич, 1968, с. 10—11.
  6. Short, 1993, с. 528.
  7. Скорвид, 2005, с. 1—2.
  8. [www.ethnologue.com/show_language.asp?code=ces Ethnologue: Languages of the World] (англ.). — Czech. A language of Czech Republic. [www.webcitation.org/6CrqleDjK Архивировано из первоисточника 13 декабря 2012]. (Проверено 5 октября 2012)
  9. [nase-rec.ujc.cas.cz/archiv.php?art=1293 Naše řeč] (чешск.). — O českém jazyce. [www.webcitation.org/6CrqmFgzo Архивировано из первоисточника 13 декабря 2012]. (Проверено 5 октября 2012)
  10. Белич, 1968, с. 10.
  11. Скорвид, 2005, с. 34—36.
  12. Белич, 1968, с. 4.
  13. Белич, 1968, с. 5—6.
  14. Белич, 1968, с. 6—7.
  15. Белич, 1968, с. 7—8.
  16. Белич, 1968, с. 9.
  17. Белич, 1968, с. 10—12.

Литература

  1. Bělič J. Nástin české dialektologie. — Praha: SPN, 1972.
  2. Lamprecht A., Michślkovś V. et al. (eds and comps). České nářeční texty. — Praha: SPN, 1976.
  3. Short D. Czech // The Slavonic Languages / Edited by Comrie B., Corbett G. — London, New York: Routledge, 1993. — P. 455—532. — ISBN 0-415-04755-2.
  4. Белич Я. Состояние и задачи чешской диалектологии // Вопросы языкознания. №4. — М.: Наука, 1968. — С. 4—13. (Проверено 5 октября 2012)
  5. Скорвид С. С. [ifi.rsuh.ru/files/kafslavist/Skorvid_CheshskijJazyk.pdf Чешский язык] // Языки мира: Славянские языки. — М., 2005. — 36 с. (Проверено 5 октября 2012)

Ссылки

[multitree.org/codes/ces MultiTree: A Digital Library of Language Relationships] (англ.). — The Czech Language. [www.webcitation.org/6CrqmxDOy Архивировано из первоисточника 13 декабря 2012]. (Проверено 5 октября 2012) — диалекты чешского языка в справочнике MultiTree: A Digital Library of Language Relationships.

Отрывок, характеризующий Диалекты чешского языка

Тут он не мог уже более держаться и стал отрывисто смеяться и сквозь этот смех проговорил:
– И весь свет узнал…
Тем анекдот и кончился. Хотя и непонятно было, для чего он его рассказывает и для чего его надо было рассказать непременно по русски, однако Анна Павловна и другие оценили светскую любезность князя Ипполита, так приятно закончившего неприятную и нелюбезную выходку мсье Пьера. Разговор после анекдота рассыпался на мелкие, незначительные толки о будущем и прошедшем бале, спектакле, о том, когда и где кто увидится.


Поблагодарив Анну Павловну за ее charmante soiree, [очаровательный вечер,] гости стали расходиться.
Пьер был неуклюж. Толстый, выше обыкновенного роста, широкий, с огромными красными руками, он, как говорится, не умел войти в салон и еще менее умел из него выйти, то есть перед выходом сказать что нибудь особенно приятное. Кроме того, он был рассеян. Вставая, он вместо своей шляпы захватил трехугольную шляпу с генеральским плюмажем и держал ее, дергая султан, до тех пор, пока генерал не попросил возвратить ее. Но вся его рассеянность и неуменье войти в салон и говорить в нем выкупались выражением добродушия, простоты и скромности. Анна Павловна повернулась к нему и, с христианскою кротостью выражая прощение за его выходку, кивнула ему и сказала:
– Надеюсь увидать вас еще, но надеюсь тоже, что вы перемените свои мнения, мой милый мсье Пьер, – сказала она.
Когда она сказала ему это, он ничего не ответил, только наклонился и показал всем еще раз свою улыбку, которая ничего не говорила, разве только вот что: «Мнения мнениями, а вы видите, какой я добрый и славный малый». И все, и Анна Павловна невольно почувствовали это.
Князь Андрей вышел в переднюю и, подставив плечи лакею, накидывавшему ему плащ, равнодушно прислушивался к болтовне своей жены с князем Ипполитом, вышедшим тоже в переднюю. Князь Ипполит стоял возле хорошенькой беременной княгини и упорно смотрел прямо на нее в лорнет.
– Идите, Annette, вы простудитесь, – говорила маленькая княгиня, прощаясь с Анной Павловной. – C'est arrete, [Решено,] – прибавила она тихо.
Анна Павловна уже успела переговорить с Лизой о сватовстве, которое она затевала между Анатолем и золовкой маленькой княгини.
– Я надеюсь на вас, милый друг, – сказала Анна Павловна тоже тихо, – вы напишете к ней и скажете мне, comment le pere envisagera la chose. Au revoir, [Как отец посмотрит на дело. До свидания,] – и она ушла из передней.
Князь Ипполит подошел к маленькой княгине и, близко наклоняя к ней свое лицо, стал полушопотом что то говорить ей.
Два лакея, один княгинин, другой его, дожидаясь, когда они кончат говорить, стояли с шалью и рединготом и слушали их, непонятный им, французский говор с такими лицами, как будто они понимали, что говорится, но не хотели показывать этого. Княгиня, как всегда, говорила улыбаясь и слушала смеясь.
– Я очень рад, что не поехал к посланнику, – говорил князь Ипполит: – скука… Прекрасный вечер, не правда ли, прекрасный?
– Говорят, что бал будет очень хорош, – отвечала княгиня, вздергивая с усиками губку. – Все красивые женщины общества будут там.
– Не все, потому что вас там не будет; не все, – сказал князь Ипполит, радостно смеясь, и, схватив шаль у лакея, даже толкнул его и стал надевать ее на княгиню.
От неловкости или умышленно (никто бы не мог разобрать этого) он долго не опускал рук, когда шаль уже была надета, и как будто обнимал молодую женщину.
Она грациозно, но всё улыбаясь, отстранилась, повернулась и взглянула на мужа. У князя Андрея глаза были закрыты: так он казался усталым и сонным.
– Вы готовы? – спросил он жену, обходя ее взглядом.
Князь Ипполит торопливо надел свой редингот, который у него, по новому, был длиннее пяток, и, путаясь в нем, побежал на крыльцо за княгиней, которую лакей подсаживал в карету.
– Рrincesse, au revoir, [Княгиня, до свиданья,] – кричал он, путаясь языком так же, как и ногами.
Княгиня, подбирая платье, садилась в темноте кареты; муж ее оправлял саблю; князь Ипполит, под предлогом прислуживания, мешал всем.
– Па звольте, сударь, – сухо неприятно обратился князь Андрей по русски к князю Ипполиту, мешавшему ему пройти.
– Я тебя жду, Пьер, – ласково и нежно проговорил тот же голос князя Андрея.
Форейтор тронулся, и карета загремела колесами. Князь Ипполит смеялся отрывисто, стоя на крыльце и дожидаясь виконта, которого он обещал довезти до дому.

– Eh bien, mon cher, votre petite princesse est tres bien, tres bien, – сказал виконт, усевшись в карету с Ипполитом. – Mais tres bien. – Он поцеловал кончики своих пальцев. – Et tout a fait francaise. [Ну, мой дорогой, ваша маленькая княгиня очень мила! Очень мила и совершенная француженка.]
Ипполит, фыркнув, засмеялся.
– Et savez vous que vous etes terrible avec votre petit air innocent, – продолжал виконт. – Je plains le pauvre Mariei, ce petit officier, qui se donne des airs de prince regnant.. [А знаете ли, вы ужасный человек, несмотря на ваш невинный вид. Мне жаль бедного мужа, этого офицерика, который корчит из себя владетельную особу.]
Ипполит фыркнул еще и сквозь смех проговорил:
– Et vous disiez, que les dames russes ne valaient pas les dames francaises. Il faut savoir s'y prendre. [А вы говорили, что русские дамы хуже французских. Надо уметь взяться.]
Пьер, приехав вперед, как домашний человек, прошел в кабинет князя Андрея и тотчас же, по привычке, лег на диван, взял первую попавшуюся с полки книгу (это были Записки Цезаря) и принялся, облокотившись, читать ее из середины.
– Что ты сделал с m lle Шерер? Она теперь совсем заболеет, – сказал, входя в кабинет, князь Андрей и потирая маленькие, белые ручки.
Пьер поворотился всем телом, так что диван заскрипел, обернул оживленное лицо к князю Андрею, улыбнулся и махнул рукой.
– Нет, этот аббат очень интересен, но только не так понимает дело… По моему, вечный мир возможен, но я не умею, как это сказать… Но только не политическим равновесием…
Князь Андрей не интересовался, видимо, этими отвлеченными разговорами.
– Нельзя, mon cher, [мой милый,] везде всё говорить, что только думаешь. Ну, что ж, ты решился, наконец, на что нибудь? Кавалергард ты будешь или дипломат? – спросил князь Андрей после минутного молчания.
Пьер сел на диван, поджав под себя ноги.
– Можете себе представить, я всё еще не знаю. Ни то, ни другое мне не нравится.
– Но ведь надо на что нибудь решиться? Отец твой ждет.
Пьер с десятилетнего возраста был послан с гувернером аббатом за границу, где он пробыл до двадцатилетнего возраста. Когда он вернулся в Москву, отец отпустил аббата и сказал молодому человеку: «Теперь ты поезжай в Петербург, осмотрись и выбирай. Я на всё согласен. Вот тебе письмо к князю Василью, и вот тебе деньги. Пиши обо всем, я тебе во всем помога». Пьер уже три месяца выбирал карьеру и ничего не делал. Про этот выбор и говорил ему князь Андрей. Пьер потер себе лоб.
– Но он масон должен быть, – сказал он, разумея аббата, которого он видел на вечере.
– Всё это бредни, – остановил его опять князь Андрей, – поговорим лучше о деле. Был ты в конной гвардии?…
– Нет, не был, но вот что мне пришло в голову, и я хотел вам сказать. Теперь война против Наполеона. Ежели б это была война за свободу, я бы понял, я бы первый поступил в военную службу; но помогать Англии и Австрии против величайшего человека в мире… это нехорошо…
Князь Андрей только пожал плечами на детские речи Пьера. Он сделал вид, что на такие глупости нельзя отвечать; но действительно на этот наивный вопрос трудно было ответить что нибудь другое, чем то, что ответил князь Андрей.
– Ежели бы все воевали только по своим убеждениям, войны бы не было, – сказал он.
– Это то и было бы прекрасно, – сказал Пьер.
Князь Андрей усмехнулся.
– Очень может быть, что это было бы прекрасно, но этого никогда не будет…
– Ну, для чего вы идете на войну? – спросил Пьер.
– Для чего? я не знаю. Так надо. Кроме того я иду… – Oн остановился. – Я иду потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь – не по мне!


В соседней комнате зашумело женское платье. Как будто очнувшись, князь Андрей встряхнулся, и лицо его приняло то же выражение, какое оно имело в гостиной Анны Павловны. Пьер спустил ноги с дивана. Вошла княгиня. Она была уже в другом, домашнем, но столь же элегантном и свежем платье. Князь Андрей встал, учтиво подвигая ей кресло.
– Отчего, я часто думаю, – заговорила она, как всегда, по французски, поспешно и хлопотливо усаживаясь в кресло, – отчего Анет не вышла замуж? Как вы все глупы, messurs, что на ней не женились. Вы меня извините, но вы ничего не понимаете в женщинах толку. Какой вы спорщик, мсье Пьер.
– Я и с мужем вашим всё спорю; не понимаю, зачем он хочет итти на войну, – сказал Пьер, без всякого стеснения (столь обыкновенного в отношениях молодого мужчины к молодой женщине) обращаясь к княгине.
Княгиня встрепенулась. Видимо, слова Пьера затронули ее за живое.
– Ах, вот я то же говорю! – сказала она. – Я не понимаю, решительно не понимаю, отчего мужчины не могут жить без войны? Отчего мы, женщины, ничего не хотим, ничего нам не нужно? Ну, вот вы будьте судьею. Я ему всё говорю: здесь он адъютант у дяди, самое блестящее положение. Все его так знают, так ценят. На днях у Апраксиных я слышала, как одна дама спрашивает: «c'est ca le fameux prince Andre?» Ma parole d'honneur! [Это знаменитый князь Андрей? Честное слово!] – Она засмеялась. – Он так везде принят. Он очень легко может быть и флигель адъютантом. Вы знаете, государь очень милостиво говорил с ним. Мы с Анет говорили, это очень легко было бы устроить. Как вы думаете?
Пьер посмотрел на князя Андрея и, заметив, что разговор этот не нравился его другу, ничего не отвечал.
– Когда вы едете? – спросил он.
– Ah! ne me parlez pas de ce depart, ne m'en parlez pas. Je ne veux pas en entendre parler, [Ах, не говорите мне про этот отъезд! Я не хочу про него слышать,] – заговорила княгиня таким капризно игривым тоном, каким она говорила с Ипполитом в гостиной, и который так, очевидно, не шел к семейному кружку, где Пьер был как бы членом. – Сегодня, когда я подумала, что надо прервать все эти дорогие отношения… И потом, ты знаешь, Andre? – Она значительно мигнула мужу. – J'ai peur, j'ai peur! [Мне страшно, мне страшно!] – прошептала она, содрогаясь спиною.
Муж посмотрел на нее с таким видом, как будто он был удивлен, заметив, что кто то еще, кроме его и Пьера, находился в комнате; и он с холодною учтивостью вопросительно обратился к жене:
– Чего ты боишься, Лиза? Я не могу понять, – сказал он.
– Вот как все мужчины эгоисты; все, все эгоисты! Сам из за своих прихотей, Бог знает зачем, бросает меня, запирает в деревню одну.
– С отцом и сестрой, не забудь, – тихо сказал князь Андрей.
– Всё равно одна, без моих друзей… И хочет, чтобы я не боялась.
Тон ее уже был ворчливый, губка поднялась, придавая лицу не радостное, а зверское, беличье выраженье. Она замолчала, как будто находя неприличным говорить при Пьере про свою беременность, тогда как в этом и состояла сущность дела.
– Всё таки я не понял, de quoi vous avez peur, [Чего ты боишься,] – медлительно проговорил князь Андрей, не спуская глаз с жены.
Княгиня покраснела и отчаянно взмахнула руками.
– Non, Andre, je dis que vous avez tellement, tellement change… [Нет, Андрей, я говорю: ты так, так переменился…]
– Твой доктор велит тебе раньше ложиться, – сказал князь Андрей. – Ты бы шла спать.
Княгиня ничего не сказала, и вдруг короткая с усиками губка задрожала; князь Андрей, встав и пожав плечами, прошел по комнате.
Пьер удивленно и наивно смотрел через очки то на него, то на княгиню и зашевелился, как будто он тоже хотел встать, но опять раздумывал.
– Что мне за дело, что тут мсье Пьер, – вдруг сказала маленькая княгиня, и хорошенькое лицо ее вдруг распустилось в слезливую гримасу. – Я тебе давно хотела сказать, Andre: за что ты ко мне так переменился? Что я тебе сделала? Ты едешь в армию, ты меня не жалеешь. За что?
– Lise! – только сказал князь Андрей; но в этом слове были и просьба, и угроза, и, главное, уверение в том, что она сама раскается в своих словах; но она торопливо продолжала:
– Ты обращаешься со мной, как с больною или с ребенком. Я всё вижу. Разве ты такой был полгода назад?
– Lise, я прошу вас перестать, – сказал князь Андрей еще выразительнее.
Пьер, всё более и более приходивший в волнение во время этого разговора, встал и подошел к княгине. Он, казалось, не мог переносить вида слез и сам готов был заплакать.
– Успокойтесь, княгиня. Вам это так кажется, потому что я вас уверяю, я сам испытал… отчего… потому что… Нет, извините, чужой тут лишний… Нет, успокойтесь… Прощайте…
Князь Андрей остановил его за руку.
– Нет, постой, Пьер. Княгиня так добра, что не захочет лишить меня удовольствия провести с тобою вечер.
– Нет, он только о себе думает, – проговорила княгиня, не удерживая сердитых слез.
– Lise, – сказал сухо князь Андрей, поднимая тон на ту степень, которая показывает, что терпение истощено.
Вдруг сердитое беличье выражение красивого личика княгини заменилось привлекательным и возбуждающим сострадание выражением страха; она исподлобья взглянула своими прекрасными глазками на мужа, и на лице ее показалось то робкое и признающееся выражение, какое бывает у собаки, быстро, но слабо помахивающей опущенным хвостом.
– Mon Dieu, mon Dieu! [Боже мой, Боже мой!] – проговорила княгиня и, подобрав одною рукой складку платья, подошла к мужу и поцеловала его в лоб.
– Bonsoir, Lise, [Доброй ночи, Лиза,] – сказал князь Андрей, вставая и учтиво, как у посторонней, целуя руку.


Друзья молчали. Ни тот, ни другой не начинал говорить. Пьер поглядывал на князя Андрея, князь Андрей потирал себе лоб своею маленькою рукой.
– Пойдем ужинать, – сказал он со вздохом, вставая и направляясь к двери.
Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Всё, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить:
– Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет: не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал всё, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно; а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда негодным… А то пропадет всё, что в тебе есть хорошего и высокого. Всё истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя всё кончено, всё закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом… Да что!…
Он энергически махнул рукой.
Пьер снял очки, отчего лицо его изменилось, еще более выказывая доброту, и удивленно глядел на друга.
– Моя жена, – продолжал князь Андрей, – прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым! Это я тебе одному и первому говорю, потому что я люблю тебя.