Дионисий Фракийский

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Дионисий Фракийский (Фракиец, др.-греч. Διονύσιος ὁ Θρᾷξ; 170 до н. э. — 90 до н. э.) — античный грамматик, видный представитель александрийской грамматической школы.

Время жизни точно не известно; традиционная датировка указывает даты ок. 170 — ок. 90 до н. э., однако некоторые исследователи относят его деятельность к более позднему времени, вплоть до II века н. э.; по мнению П. Метьюза, традиционная датировка времени жизни Фракийца верна, но его грамматика дошла до нас лишь в переработанном (несколько веков спустя) виде. О жизни Дионисия Фракийского известно лишь то, что он жил (возможно, и родился) в Александрии, а около 144 до н. э., после изгнания оттуда его учителя, Аристарха Самофракийского, последовал за ним на Родос, где предположительно и умер. Прозвище Фракиец и дошедшее до нас имя его отца заставляет предполагать фракийское происхождение учёного.

Дионисий известен как автор греческой грамматики «Искусство Грамматики» (τέχνη γραμματική), оказавшейся одной из немногих сохранившихся грамматик александрийской школы. Грамматика эта на протяжении почти полутора тысячелетий — вплоть до эпохи Возрождения — оказывала сильное влияние на развитие европейской лингвистической традиции. В частности, в грамматике Дионисия были определены некоторые базовые лингвистические понятия (грамматика, пунктуация, слог, тон, слово), а также предложена и поныне используемая для описания европейских языков система частей речи, позаимствованная Фракийцем у Аристарха и слегка модифицированная. Дионисий Фракийский определяет грамматику в начале Tékhnē как «общее использование практических знаний авторов прозы и поэтики.» Таким образом Дионисий, как современный александрийский учёный, который редактировал аттические и гомеровские тексты, облегчал обучение классической греческой литературы аудитории, которая говорила на греческом койне.





Напишите отзыв о статье "Дионисий Фракийский"

Литература

Тексты

  • [el.wikisource.org/wiki/%CE%A4%CE%AD%CF%87%CE%BD%CE%B7_%CE%93%CF%81%CE%B1%CE%BC%CE%BC%CE%B1%CF%84%CE%B9%CE%BA%CE%AE «Искусство грамматики» в Викитеке]

Переводы

  • Отрывки в русском переводе. // Античные теории языка и стиля. М.-Л., 1936. (вперемежку с отрывками из других авторов)
    • переизд.: СПб.: Алетейя, 1996. С. 111—144

Схолии

  • [www.archive.org/details/scholiaindionys00hilggoog Схолии к Дионисию Фракийскому (издание 1901 года)]

Исследования

  • Адонц Н. Дионисий Фракийский и армянские толкователи. (Серия «Собрание древне-армянских и древне-грузинских текстов, издаваемых Имп. АН». IV) Пг., 1915. CXCIII, 307 стр.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Дионисий Фракийский

И как будто для того чтобы еще больше дать почувствовать русскому генералу его зависимость от грубой силы, Даву послал адъютанта за дежурным.
Балашев вынул пакет, заключавший письмо государя, и положил его на стол (стол, состоявший из двери, на которой торчали оторванные петли, положенной на два бочонка). Даву взял конверт и прочел надпись.
– Вы совершенно вправе оказывать или не оказывать мне уважение, – сказал Балашев. – Но позвольте вам заметить, что я имею честь носить звание генерал адъютанта его величества…
Даву взглянул на него молча, и некоторое волнение и смущение, выразившиеся на лице Балашева, видимо, доставили ему удовольствие.
– Вам будет оказано должное, – сказал он и, положив конверт в карман, вышел из сарая.
Через минуту вошел адъютант маршала господин де Кастре и провел Балашева в приготовленное для него помещение.
Балашев обедал в этот день с маршалом в том же сарае, на той же доске на бочках.
На другой день Даву выехал рано утром и, пригласив к себе Балашева, внушительно сказал ему, что он просит его оставаться здесь, подвигаться вместе с багажами, ежели они будут иметь на то приказания, и не разговаривать ни с кем, кроме как с господином де Кастро.
После четырехдневного уединения, скуки, сознания подвластности и ничтожества, особенно ощутительного после той среды могущества, в которой он так недавно находился, после нескольких переходов вместе с багажами маршала, с французскими войсками, занимавшими всю местность, Балашев привезен был в Вильну, занятую теперь французами, в ту же заставу, на которой он выехал четыре дня тому назад.
На другой день императорский камергер, monsieur de Turenne, приехал к Балашеву и передал ему желание императора Наполеона удостоить его аудиенции.
Четыре дня тому назад у того дома, к которому подвезли Балашева, стояли Преображенского полка часовые, теперь же стояли два французских гренадера в раскрытых на груди синих мундирах и в мохнатых шапках, конвой гусаров и улан и блестящая свита адъютантов, пажей и генералов, ожидавших выхода Наполеона вокруг стоявшей у крыльца верховой лошади и его мамелюка Рустава. Наполеон принимал Балашева в том самом доме в Вильве, из которого отправлял его Александр.


Несмотря на привычку Балашева к придворной торжественности, роскошь и пышность двора императора Наполеона поразили его.
Граф Тюрен ввел его в большую приемную, где дожидалось много генералов, камергеров и польских магнатов, из которых многих Балашев видал при дворе русского императора. Дюрок сказал, что император Наполеон примет русского генерала перед своей прогулкой.