Дневник Анны Франк

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Дневник Анны Франк (нидерл. Het achterhuis, дословно «В задней части дома», другой перевод — «Убежище») — записи на нидерландском языке, которые вела еврейская девочка Анна Франк с 12 июня 1942 по 1 августа 1944 года в период нацистской оккупации Нидерландов. С начала 1944 года Анна начала литературно обрабатывать свои записи (в частности, заменяя имена действующих лиц), надеясь на публикацию дневника после освобождения Нидерландов, однако эта работа осталась незавершённой.

Дневник был впервые издан в 1947 году при содействии отца Анны Отто Франка, который для публикации подготовил немного сокращённую и переработанную версию по сравнению с оригинальным дневником. В 2001 году вышло обновлённое расширенное изданием. 1 января 2016 года, в соответствии с законом об авторском праве в странах ЕС, истёк срок действия авторского права издания 1947 года, после чего данная версия стала доступна в онлайновом режиме.

В 2009 году дневник был признан объектом реестра «Память мира» ЮНЕСКО[1].





Создание дневника

Сам дневник Анна получила в качестве подарка от своего отца Отто на свой 13-й день рождения, 12 июня 1942 года и в тот же день сделала там свою первую запись. С первой же записи она вела дневник в письмах на нидерландском языке (первым её языком был немецкий, но и нидерландский она начала учить с раннего детства), которые адресовала вымышленной ею подруге Китти. В них она рассказывала Китти всё, что происходило с ней и с другими обитателями убежища каждый день. Свой дневник Анна назвала Het Achterhuis (рус. В заднем доме). В русской версии — «Убежище».

Запись 19 ноября 1942:

Немцы звонят в каждую дверь и спрашивают, не живут ли в доме евреи... Вечером, когда темно, я вижу колонны людей с плачущими детьми. Они идут и идут, осыпаемые ударами и пинками, которые почти сбивают их с ног. Никого не осталось - старики, младенцы, беременные женщины, больные — все тронулись в этот смертельный поход.


Сначала Анна вела дневник только для себя. Весной 1944 года она услышала по нидерландскому радио Оранье (редакция этого радио эвакуировалась в Англию, откуда вещала вплоть до конца войны) выступление министра образования Нидерландов Херрита Болкештейна. В своей речи он призывал граждан сохранять любые документы, которые станут доказательством страданий народа в годы немецкой оккупации. Одним из важных документов были названы дневники.

Под впечатлением от выступления Анна решила на основе дневника написать роман. Она тут же начинает переписывать и редактировать свой дневник, параллельно продолжая пополнять первый дневник новыми записями.

Обитателям убежища Анна, включая себя, даёт псевдонимы. Себя она хотела сначала назвать Анной Аулис, потом Анной Робин (в изданной версии был взят первый вариант). Семейство Ван Пельс Анна назвала Петронеллой, Гансом и Альфредом Ван Даан (в изданной версии названы Петронеллой, Германом и Петером Ван Даананми). Фриц Пфеффер был заменён на Альберта Дюселля.

Последняя запись в дневнике датирована 1 августа 1944 года, через три дня гестапо арестовало всех, кто прятался в убежище. Сама Анна умерла в концлагере Берген-Бельзен от сыпного тифа.

Дневник после войны

Во время ареста Анна либо обронила дневник в спешке, либо по какой-то причине не смогла его взять с собой. Сразу после её ареста, коллега её отца Мип Гиз сумела стащить дневник и спрятала его в ящике своего стола, рассчитывая отдать его Анне, когда та вернётся. Когда отец Анны Отто Франк вернулся из заключения и узнал, что Анна мертва, то Гиз отдала ему дневник.

Получив дневник, Отто затем начал переводить отдельные фрагменты на немецкий и посылать их его матери в Швейцарию. Когда ему предложили издать дневник, он изначально отказался, так как во-первых, дневник содержал чересчур интимные вещи, которых в литературе (а тем более в текстах, написанных от лица детей) тогда касаться было не принято, а во-вторых, он не хотел порочить память о других обитателях «Убежища». Затем, согласившись на публикацию, Отто начал его перерабатывать: имея оригинал и авторскую переработку, которую Анна не успела закончить, Отто составил из них третью версию (довольно сокращённый, по сравнению с самим дневником, вариант, где все персонажи носили те имена, что Анна придумала им во время переработки), и именно она была опубликована в 1947 году. Только в 1991 году, под редакцией Мирьям Пёльцер и с одобрения Фонда Анны Франк в Базеле (ему после смерти Отто отошли как авторские права самого Отто, так и авторские права Анны), была выпущена немного расширенная версия дневника, в которой к третьей версии было добавлено несколько новых, раннее не публиковавшихся, фрагментов (это были пять листов из оригинальной рукописи Анны, которые Отто Франк изъял из публикации, потому что Анна в них нелестно отзывалась о её матери Эдит и о браке её родителей). Новое издание примерно на четверть длиннее первого. В оригинальном полном виде дневник Анны никогда не издавался.

Отто Франк завещал оригинал дневника Нидерландскому государственному институту военной документации (англ.). Впервые издан в Нидерландах в 1947 году, в США и Великобритании в 1952 году под названием «Дневник девочки» (англ. The Diary of a Young Girl). На основе дневника было создано несколько художественных произведений. «Дневник Анны Франк» переведен на 67 языков мира, к началу 1980-х годов общий тираж составил 16 млн экземпляров[2].

Французский писатель, профессор-литературовед Робер Фориссон, известный как отрицатель Холокоста, объявил дневник Анны Франк послевоенной подделкой[3]. Многочисленные экспертизы, включая экспертизу Нидерландского государственного института военной документации (англ.), опровергли предположения Фориссона[4].

На русском языке

Впервые на русском языке, под названием «Дневник Анны Франк», книга вышла в издательстве «Иностранная литература» в 1960 году в переводе Риты Райт-Ковалевой и с предисловием Ильи Эренбурга, который в нём писал: «за шесть миллионов говорит один голос — не мудреца, не поэта — обыкновенной девочки… ... Дневник девочки превратился и в человеческий документ большой значимости, и в обвинительный акт.» В 1994 году в издательство «Рудомино» со вступительной статьёй Вячеслава Иванова было издано расширенное издание 1991 года в переводе М. Новиковой и Сильвии Белокриницкой.

В искусстве

В 1959 году кинокомпания 20th Century Fox сняла одноимённый фильм[5] по мотивам дневника Анны Франк. В 2009 году BBC выпустила одноименный 5-серийный фильм. Также сняты мультипликационные фильмы по мотивам дневника.

Напишите отзыв о статье "Дневник Анны Франк"

Примечания

  1. [diepresse.com/home/kultur/literatur/499566/Anne-Franks-Tagebuch-ist-UnescoWelterbe- Anne Franks Tagebuch ist Unesco-Welterbe « DiePresse.com] (нем.). diepresse.com. Проверено 26 декабря 2012. [www.webcitation.org/6DDmM2eST Архивировано из первоисточника 27 декабря 2012].
  2. Лахман И. [russianscientist.org/files/archive/Liter/2012_LAHMAN-27.pdf Перечитывая дневник Анны Франк]
  3. Faurisson R. [www.ihr.org/jhr/v03/v03p147_Faurisson.html Is The Diary of Anne Frank genuine?] (англ.) // The Journal of Historical Review. — Institute for Historical Review, Spring 1982. — Vol. 3, fasc. 2. — P. 147.
  4. Липштадт Д. и др. [www.hdot.org/ru/learning/myth-fact/annefrank1 Дневник Анны Франк – это подделка]. «Суд над отрицанием Холокоста»: Использование истории против искажения фактов. Университет Эмори. Проверено 15 января 2011.
  5. [www.imdb.com/title/tt0052738/ Фильм «Дневник Анны Франк» на сайте IMDB]

Ссылки

  • [www.worldholocaustforum.org/rus/persons/2/index.wbp Дневник Анны Франк]
  • [www.eleven.co.il/article/14328 Франк Анна] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  • Зорина К. [old.russ.ru/krug/kniga/20000222.html Вызывается Анна] // Русский журнал, 22 февраля 2000 (рецензия на книгу «Анна Франк. Убежище. Дневник в письмах»)
  • [www.nizkor.org/features/qar/qar56_ru.html Является ли дневник Анны Франк подлинным?]
  • [lib.ru/INPROZ/FRANK_A/dnevnik_anny_frank.txt Дневник Анны Франк] в библиотеке Максима Мошкова

Отрывок, характеризующий Дневник Анны Франк

– Чорт его дери вашего императора!
И Долохов по русски, грубо, по солдатски обругался и, вскинув ружье, отошел прочь.
– Пойдемте, Иван Лукич, – сказал он ротному.
– Вот так по хранцузски, – заговорили солдаты в цепи. – Ну ка ты, Сидоров!
Сидоров подмигнул и, обращаясь к французам, начал часто, часто лепетать непонятные слова:
– Кари, мала, тафа, сафи, мутер, каска, – лопотал он, стараясь придавать выразительные интонации своему голосу.
– Го, го, го! ха ха, ха, ха! Ух! Ух! – раздался между солдатами грохот такого здорового и веселого хохота, невольно через цепь сообщившегося и французам, что после этого нужно было, казалось, разрядить ружья, взорвать заряды и разойтись поскорее всем по домам.
Но ружья остались заряжены, бойницы в домах и укреплениях так же грозно смотрели вперед и так же, как прежде, остались друг против друга обращенные, снятые с передков пушки.


Объехав всю линию войск от правого до левого фланга, князь Андрей поднялся на ту батарею, с которой, по словам штаб офицера, всё поле было видно. Здесь он слез с лошади и остановился у крайнего из четырех снятых с передков орудий. Впереди орудий ходил часовой артиллерист, вытянувшийся было перед офицером, но по сделанному ему знаку возобновивший свое равномерное, скучливое хождение. Сзади орудий стояли передки, еще сзади коновязь и костры артиллеристов. Налево, недалеко от крайнего орудия, был новый плетеный шалашик, из которого слышались оживленные офицерские голоса.
Действительно, с батареи открывался вид почти всего расположения русских войск и большей части неприятеля. Прямо против батареи, на горизонте противоположного бугра, виднелась деревня Шенграбен; левее и правее можно было различить в трех местах, среди дыма их костров, массы французских войск, которых, очевидно, большая часть находилась в самой деревне и за горою. Левее деревни, в дыму, казалось что то похожее на батарею, но простым глазом нельзя было рассмотреть хорошенько. Правый фланг наш располагался на довольно крутом возвышении, которое господствовало над позицией французов. По нем расположена была наша пехота, и на самом краю видны были драгуны. В центре, где и находилась та батарея Тушина, с которой рассматривал позицию князь Андрей, был самый отлогий и прямой спуск и подъем к ручью, отделявшему нас от Шенграбена. Налево войска наши примыкали к лесу, где дымились костры нашей, рубившей дрова, пехоты. Линия французов была шире нашей, и ясно было, что французы легко могли обойти нас с обеих сторон. Сзади нашей позиции был крутой и глубокий овраг, по которому трудно было отступать артиллерии и коннице. Князь Андрей, облокотясь на пушку и достав бумажник, начертил для себя план расположения войск. В двух местах он карандашом поставил заметки, намереваясь сообщить их Багратиону. Он предполагал, во первых, сосредоточить всю артиллерию в центре и, во вторых, кавалерию перевести назад, на ту сторону оврага. Князь Андрей, постоянно находясь при главнокомандующем, следя за движениями масс и общими распоряжениями и постоянно занимаясь историческими описаниями сражений, и в этом предстоящем деле невольно соображал будущий ход военных действий только в общих чертах. Ему представлялись лишь следующего рода крупные случайности: «Ежели неприятель поведет атаку на правый фланг, – говорил он сам себе, – Киевский гренадерский и Подольский егерский должны будут удерживать свою позицию до тех пор, пока резервы центра не подойдут к ним. В этом случае драгуны могут ударить во фланг и опрокинуть их. В случае же атаки на центр, мы выставляем на этом возвышении центральную батарею и под ее прикрытием стягиваем левый фланг и отступаем до оврага эшелонами», рассуждал он сам с собою…
Всё время, что он был на батарее у орудия, он, как это часто бывает, не переставая, слышал звуки голосов офицеров, говоривших в балагане, но не понимал ни одного слова из того, что они говорили. Вдруг звук голосов из балагана поразил его таким задушевным тоном, что он невольно стал прислушиваться.
– Нет, голубчик, – говорил приятный и как будто знакомый князю Андрею голос, – я говорю, что коли бы возможно было знать, что будет после смерти, тогда бы и смерти из нас никто не боялся. Так то, голубчик.
Другой, более молодой голос перебил его:
– Да бойся, не бойся, всё равно, – не минуешь.
– А всё боишься! Эх вы, ученые люди, – сказал третий мужественный голос, перебивая обоих. – То то вы, артиллеристы, и учены очень оттого, что всё с собой свезти можно, и водочки и закусочки.
И владелец мужественного голоса, видимо, пехотный офицер, засмеялся.
– А всё боишься, – продолжал первый знакомый голос. – Боишься неизвестности, вот чего. Как там ни говори, что душа на небо пойдет… ведь это мы знаем, что неба нет, a сфера одна.
Опять мужественный голос перебил артиллериста.
– Ну, угостите же травником то вашим, Тушин, – сказал он.
«А, это тот самый капитан, который без сапог стоял у маркитанта», подумал князь Андрей, с удовольствием признавая приятный философствовавший голос.
– Травничку можно, – сказал Тушин, – а всё таки будущую жизнь постигнуть…
Он не договорил. В это время в воздухе послышался свист; ближе, ближе, быстрее и слышнее, слышнее и быстрее, и ядро, как будто не договорив всего, что нужно было, с нечеловеческою силой взрывая брызги, шлепнулось в землю недалеко от балагана. Земля как будто ахнула от страшного удара.
В то же мгновение из балагана выскочил прежде всех маленький Тушин с закушенною на бок трубочкой; доброе, умное лицо его было несколько бледно. За ним вышел владетель мужественного голоса, молодцоватый пехотный офицер, и побежал к своей роте, на бегу застегиваясь.


Князь Андрей верхом остановился на батарее, глядя на дым орудия, из которого вылетело ядро. Глаза его разбегались по обширному пространству. Он видел только, что прежде неподвижные массы французов заколыхались, и что налево действительно была батарея. На ней еще не разошелся дымок. Французские два конные, вероятно, адъютанта, проскакали по горе. Под гору, вероятно, для усиления цепи, двигалась явственно видневшаяся небольшая колонна неприятеля. Еще дым первого выстрела не рассеялся, как показался другой дымок и выстрел. Сраженье началось. Князь Андрей повернул лошадь и поскакал назад в Грунт отыскивать князя Багратиона. Сзади себя он слышал, как канонада становилась чаще и громче. Видно, наши начинали отвечать. Внизу, в том месте, где проезжали парламентеры, послышались ружейные выстрелы.
Лемарруа (Le Marierois) с грозным письмом Бонапарта только что прискакал к Мюрату, и пристыженный Мюрат, желая загладить свою ошибку, тотчас же двинул свои войска на центр и в обход обоих флангов, надеясь еще до вечера и до прибытия императора раздавить ничтожный, стоявший перед ним, отряд.
«Началось! Вот оно!» думал князь Андрей, чувствуя, как кровь чаще начинала приливать к его сердцу. «Но где же? Как же выразится мой Тулон?» думал он.
Проезжая между тех же рот, которые ели кашу и пили водку четверть часа тому назад, он везде видел одни и те же быстрые движения строившихся и разбиравших ружья солдат, и на всех лицах узнавал он то чувство оживления, которое было в его сердце. «Началось! Вот оно! Страшно и весело!» говорило лицо каждого солдата и офицера.
Не доехав еще до строившегося укрепления, он увидел в вечернем свете пасмурного осеннего дня подвигавшихся ему навстречу верховых. Передовой, в бурке и картузе со смушками, ехал на белой лошади. Это был князь Багратион. Князь Андрей остановился, ожидая его. Князь Багратион приостановил свою лошадь и, узнав князя Андрея, кивнул ему головой. Он продолжал смотреть вперед в то время, как князь Андрей говорил ему то, что он видел.
Выражение: «началось! вот оно!» было даже и на крепком карем лице князя Багратиона с полузакрытыми, мутными, как будто невыспавшимися глазами. Князь Андрей с беспокойным любопытством вглядывался в это неподвижное лицо, и ему хотелось знать, думает ли и чувствует, и что думает, что чувствует этот человек в эту минуту? «Есть ли вообще что нибудь там, за этим неподвижным лицом?» спрашивал себя князь Андрей, глядя на него. Князь Багратион наклонил голову, в знак согласия на слова князя Андрея, и сказал: «Хорошо», с таким выражением, как будто всё то, что происходило и что ему сообщали, было именно то, что он уже предвидел. Князь Андрей, запихавшись от быстроты езды, говорил быстро. Князь Багратион произносил слова с своим восточным акцентом особенно медленно, как бы внушая, что торопиться некуда. Он тронул, однако, рысью свою лошадь по направлению к батарее Тушина. Князь Андрей вместе с свитой поехал за ним. За князем Багратионом ехали: свитский офицер, личный адъютант князя, Жерков, ординарец, дежурный штаб офицер на энглизированной красивой лошади и статский чиновник, аудитор, который из любопытства попросился ехать в сражение. Аудитор, полный мужчина с полным лицом, с наивною улыбкой радости оглядывался вокруг, трясясь на своей лошади, представляя странный вид в своей камлотовой шинели на фурштатском седле среди гусар, казаков и адъютантов.