Дни недели

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Названия дней недели с римского периода были, с одной стороны, связаны с названиями семи планет классической астрономии, а с другой стороны, первым днём недели считалось воскресенье. Обе эти системы были приняты во многих языках, за некоторыми исключениями, в силу ряда религиозных и светских причин.





Связь названий дней недели с планетами

История

Порядок дней недели можно получить «геометрически» по острой гептаграмме в виде семиконечной звезды размера {7/3} (поскольку сравнение по модулю чисел 24 и 7 равно 3, то есть 24 mod 7 = 3). Светила расположены в точках гептаграммы в том порядке, который установлен со времён Птолемея и стоиков. Проходя по маршрутной линии от одной планеты к другой, можно получить порядок дней недели.

Эта гептаграмма дней недели, возможно, существует с эпохи эллинизма. Как написано в энциклопедии Symbol: «Гептаграмма была создана именно с принятием и широким распространением семидневной недели в эллинистическом мире смешанных культур».[1]

Между I и III столетиями Римская империя постепенно заменяет восьмидневный римский базарный цикл на семидневную неделю. Объяснение астрологического порядка дней недели дали Веттий Валента и Дион Кассий (Джеффри Чосер дал аналогичное объяснение в своем Трактате об астролябии). По данным этих авторов, принятый порядок является одним из принципов астрологии. Согласно ему, небесные тела последовательно друг за другом главенствуют в течение одного часа, и так продолжается круглые сутки. По системе Птолемея небесные тела расположены в следующем порядке (по убыванию расстояния от Земли): Сатурн, Юпитер, Марс, Солнце, Венера, Меркурий, Луна. Этот порядок впервые был установлен ещё греческими стоиками.

В астрологии не только дни недели, но и каждый час суток управляются семью светилами. Если первый час суток управляется Сатурном (), то второй час управляется Юпитером (), третий — Марсом (), далее Солнцем (), Венерой (), Меркурием () и Луной (). Эта последовательность планет повторяется каждые семь часов. Следовательно, двадцать пятый час, или первый час следующего дня, управляется Солнцем, а сорок девятый час, или первый час после следующего дня, управляется Луной. Таким образом, если день помечать планетой, которая управляет первым часом, то за днем Сатурна следует день Солнца, затем следует день Луны, и так далее, как показано ниже.

Согласно Веттию Валенте, первый час дня начинается на закате солнца, что следует из греческой и вавилонской договорённостей. Он также утверждал, что светлые и тёмные времена суток управляются небесными телами в первый час каждого этого периода суток. Это подтверждает граффити из Помпеи, на котором отмечена дата 6 февраля 60 г. как воскресенье, хотя по современным расчётам этот день является средой. Таким образом, в этой надписи использована та самая договорённость именования Валенты о дневном времени. При этом ночные именования по Валенте согласуется с современными астрологическими расчётами, по которым имена дней недели определяются управителем первого часа светлого времени суток, и действуют эти имена на следующий день.

Эти две перекрывающиеся недели продолжали применяться христианами Александрии и в IV веке, но в обеих из них дни недели просто нумеровались от 1 до 7. Хотя имена богов не использовались, но неделя, начинающаяся со среды, именовалась по-гречески тон феон (день богов). Это наименование использовал, например, в конце IV века составитель пасхалий епископ Афанасий. В таблице пасхалий на 311—369 гг. использовалась эфиопская редакция. Перекрывающиеся недели до сих пор по-прежнему используются в эфиопских пасхалиях. Каждый день недели, начинающийся в воскресенье, называется «День Иоанна», а каждый день недели, начинающийся в среду, называется «тентион», то есть простая транскрипция греческого тон феон.

Час: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 Звёздный объект → День
День 1 Сатурн → Суббота
День 2 Солнце → Воскресенье
День 3 Луна → Понедельник
День 4 Марс → Вторник
День 5 Меркурий → Среда
День 6 Юпитер → Четверг
День 7 Венера → Пятница

Греко-римская традиция

Самое раннее свидетельство семидневной недели, связанной с небесными светилами, известно по астрологу Веттию Валенте, написавшем о ней около 170 г. в своём труде Anthologiarum. Порядок у него был такой: Солнце, Луна, Арес, Гермес, Зевс, Афродита и Кронос. Сходство Кроноса с Хроносом было отмечено ещё Птолемеем. Из Греции планетарные имена дней недели пришли к римлянам, а с латынью попали в другие языки южной и западной Европы. Позже они перешли также в другие языки, находящиеся под их влиянием.

День:
(см. Сноски)
Понедельник
Селена
Вторник
Марс
Среда
Меркурий
Четверг
Юпитер
Пятница
Венера
Суббота
Сатурн
Воскресенье
Сол
Древнегреческий ημέρα Σελήνης
хемера Селенес
ημέρα Άρεως
хемера Ареос
ημέρα Ερμου
хемера Хермоу
ημέρα Διός
хемера Диос
ημέρα Αφροδίτης
хемера Афродитес
ημέρα Κρόνου
хемера Кроноу
ημέρα Ηλίου
хемера Хелиоу
Латынь dies Lunae dies Martis dies Mercurĭi dies Jovis dies Venĕris dies Saturni dies Solis
Итальянский lunedì martedì mercoledì giovedì venerdì sabato [♃1] domenica [☉1]
Испанский lunes martes miércoles jueves viernes sábado [♃1] domingo [☉1]
Румынский luni marți miercuri joi vineri sâmbătă [♃1] duminică [☉1]
Французский lundi mardi mercredi jeudi vendredi samedi [♃1] dimanche [☉1]
Галисийский luns martes mércores xoves venres sábado [♃1] domingo [☉1]
Каталанский dilluns dimarts dimecres dijous divendres dissabte [♃1] diumenge [☉1]
Фриульский lunis martars miercus joibe vinars sabide [♃1] domenie [☉1]
Интерлингва Lunedi Martedi Mercuridi Jovedi Venerdi Sabbato [♃1] Dominica [☉1]
Идо Lundio Mardio Merkurdio Jovdio Venerdio Saturdio [♃1] Sundio
Эсперанто lundo mardo merkredo ĵaŭdo vendredo sabato [♃1] dimanĉo [☉1]
Уропи Lundia Mardia Mididia Zusdia Wendia Sabadia [♃1] Soldia
Ирландский An Luan
Dé Luain
An Mháirt
Dé Máirt
An Chéadaoin [☿2]
Dé Céadaoin
An Déardaoin [♄1]
Déardaoin
An Aoine [♀1]
Dé hAoine
An Satharn
Dé Sathairn
An Domhnach [☉1]
Dé Domhnaigh
Гэльский Di-Luain Di-Màirt Di-Ciadain [☿2] Di-Ardaoin [♄1] Di-Haoine [♀1] Di-Sàthairne Di-Dòmhnaich [☉1]
Валлийский dydd Llun dydd Mawrth dydd Mercher dydd Iau dydd Gwener dydd Sadwrn dydd Sul
Корнский Dy Lun Dy Meurth Dy Mergher Dy Yow Dy Gwener Dy Sadorn Dy Sul
Бретонский Di’lun Di’meurzh Di’merc’her Di’riaou Di’gwener Di’sadorn Di’sul
Мэнский Jelune Jemayrt Jecrean Jerdrein Jeheiney Jesarn Jedoonee [☉1]
Албанский E hënë E martë E mërkurë E enjte E premte E shtunë E diel
Тагальский Lunes Martes Miyerkules Huwebes Biyernes Sabado [♃1] Linggo [☉1]

Саксонские боги

Древние германцы адаптировали систему, внедрённую римлянами, но приукрасили её коренными богами вместо римских согласно так называемому соответствию римских и греческих богов. Боги, которым поклонялись саксоны, были довольно многочисленны, однако те, от которых получили названия дни недели, были главными объектами их культа:

  • Воскресенье (Сол): Древнеанглийское Sunnandæg (произносится [sun.nan.dæg] или [sun.nan.dæj) означает «день Солнца», названного в честь древнеримского Сол — бог солнца в древнеримской религии. Этот идол, представлявший дневное светило, был главным богом. Он изображался в виде мужчины, державшего в вытянутых руках горящий круг. Вначале он ассоциировался с Янусом и только в поздней Римской империи появляется как независимый бог солнца, Sol Invictus. В знак особого преклонения перед этим божеством, являющимся родственником германскому Совило и греческому Гелиосу, древние саксонцы посвятили ему первый день недели, который они называли «Сан’з дег». Английский, подобно большинству германских языков, сохраняет оригинальные языческие солнечные ассоциации этого дня. Отсюда и происходит современное Sunday[2]. Во многих других европейских языках, включая романские языки, это название изменилось на эквивалентное «день Господа» (основанное на церковной латинской фразе Dies Dominica). Для сравнения: в испанском и португальском Domingo, во французском Dimanche, в румынском Duminică, и в итальянском Domenica. В современном английском используются такие выражения, связанные с этим днем: Sunday’s child — дитя, родившееся в воскресенье или в переносном значении — человек, которому везет; When two Sundays come/meet together — «когда воскресенья пересекутся», то есть «никогда»; Sunday face — двуличный человек или человек, который лицемерит.
  • Суббота (Ситер): Англо-саксонское Sæturnesdæg (произносится [sæ.tur.nes.dæg] или [sæ.tur.nes.dæj]). Ситер изображался стоящим на острой колючей спине окуня, как на пьедестале, с непокрытой головой. В левой руке он держит колесо, а в правой — ведро с водой, в котором находятся цветы и фрукты. Он одет в длинное платье и подпоясан веревкой. Название, данное его дню, «Ситер’з дег», в наши дни звучит Saturday[2] (информация не проверенная. Источник не проверенный. Какой либо достоверной информации о боге Ситере нету).
  • Понедельник (Мани): Древнеанглийское Mōnandæg (произносится [mon.nan.dæg] или [mon.nan.dæj') означает «день Луны». В северогерманской мифологии луна персонифицируется как богиня Мани. Эта богиня изображалась одетой в короткое платье с капюшоном, у которого были длинные уши. Она считалась следующей по старшинству и почиталась во второй день недели, называвшийся «Мун’з дег». Отсюда современное Monday[2]. В современном английском используются следующие выражения, связанные с этим днем: Black Monday — первый понедельник после отпуска или каникул; Fat Monday — понедельник перед Великим постом; Monday feeling — после воскресенья нежелание приступать к работе.
  • Вторник (Тьюско): Древнеанглийское Tiwesdæg (произносится [ti.wes.dæg] или [ti.wes.dæj] означает «день Тьюско». Тьюско вначале почитался как отец и первый представитель тевтонской расы, однако затем ему стали поклоняться как сыну Земли. На изображениях это — почтенный мудрец со скипетром в правой руке, одетый в шкуру животного. У саксонцев ему был посвящён третий день недели, называвшийся вначале «Тьюско’з дег», что в современном английском языке трансформировалось в Tuesday[2].
  • Среда (Один): Древнеанглийское Wōdnesdæg (произносится [woːd.nes.dæg] или [woːd.nes.dæj) означает «день Вотана», (позже известного среди германских народов как Один), а также известного бога англо-саксов (и других германских народов) в Англии примерно до седьмого века. Вотан или Один, был высшим божеством у северных наций. Этот герой по преданиям прибыл откуда-то с востока, но неизвестно, из какой страны и когда точно. Его подвиги составляют большую часть мифологических сказаний древних народов и преувеличены настолько, что находятся за пределами вероятного. Он изображается высоким, худым стариком в чёрном плаще. Этот персонаж прославился изобретением рунического алфавита, что проводит прямую параллель с богом-покровителем письменной и устной речи — Меркурием. По легенде Воден ради знаний пожертвовал одним глазом. В честь этого божества называли четвёртый день недели, называвшийся «Воуден’з дег», что в современном произношении Wednesday[2]. В славянских Среда, Середа и т. д., а также немецком Mittwoch и финском Keskeviikko заложена идея середины недели. В современном английском используется следующее выражение, связанное с этим днем: Holy Wednesday, Spy Wednesday — Святая Неделя.
  • Четверг (Тор): Древнеанглийское Þūnresdæg (произносится [θuːn.res.dæg] или [θuːn.res.dæj]) означает «день Тунора». Тунор в современном английском языке более известен как Тор, бог грома в германском язычестве. Тор — старший и самый храбрый сын Одина и Фригги. У саксонцев и у датчан он почитался больше всех после его родителей. Он изображался сидящим на троне с золотой короной на голове, украшенной кольцом из двенадцати блестящих звезд, и со скипетром в правой руке. Ему посвящён пятый день недели, под названием «Тор’з дег», в современном английском Thursday[2]. В современном английском используется следующее выражение, связанное с этим днем: Holy Thursday — Великий Четверг.
  • Пятница (Фрейя): Древнеанглийское Frigedæg (произносится [fri.je.dæg] или [fri.je.dæj]) означает «день Фригги» или Фрейи. Фригга или Фрейя, жена Одина, почитавшаяся более всех после него у саксонских, датских и других язычников севера. Фригга изображалась с мечом в правой руке и луком в левой. В самые древние времена она именовалась также Гертой и считалась богиней Земли. Ей был посвящён шестой день недели, называвшийся у саксонцев «Фрига’з дег», что соответствует современному Friday[2]. Скандинавское название планеты Венера было Friggjarstjarna или «звезда Фригги». Для сравнения: во французском Vendredi, в испанском Viernes, в румынском Vineri и в итальянском Venerdì. В современном английском используются такие выражения, связанные с этим днем: Man Friday — преданный слуга; Girl Friday — юная девушка, прислуживающая кому-то; Friday face — перекошенная мина, «кислое» выражения лица.
День:
(см. Сноски)
Воскресенье
Сол
Понедельник
Мани
Вторник
Тьюско
Среда
Один
Четверг
Тор
Пятница
Фрейя
Суббота
Ситер
Древнеанглийский Sunnandæg Mōnandæg Tiwesdæg Wodnesdæg Þunresdæg Frigesdæg Sæternesdæg
Английский Sunday Monday Tuesday Wednesday Thursday Friday Saturday
Древневерхненемецкий Sunnuntag Mānetag Ziestag Wodanstag (Wuotanstag) Donerestag Friatag Sambaztag [♃1]
Немецкий Sonntag Montag Dienstag [♂1] Mittwoch [☿1] Donnerstag Freitag Samstag [♃1] or Sonnabend [♃3]
Нидерландский zondag maandag dinsdag [♂1] woensdag donderdag vrijdag zaterdag
Древнеисландский Sunnundagr Mánandagr Tysdagr Óðensdagr Þorsdagr Friádagr Laugardagr [♃2]
Фризский Snein Moandei Tiisdei Woansdei Tongersdei Freed Sneon[♃3] или Saterdei
Норвежский, Букмол søndag mandag tirsdag onsdag torsdag fredag lørdag [♃2]
Норвежский, Нюнорск sundag måndag tysdag onsdag torsdag fredag laurdag [♃2]
Датский søndag mandag tirsdag onsdag torsdag fredag lørdag [♃2]
Шведский söndag måndag tisdag onsdag torsdag fredag lördag [♃2]
Финский sunnuntai maanantai tiistai keskiviikko [☿1] torstai perjantai lauantai [♃2]
Эстонский pühapäev [☉2] esmaspäev teisipäev kolmapäev neljapäev reede laupäev [♃2]
Армянский կիրակի երկուշաբթի երեքշաբթի չորեքշաբթի հինգշաբթի ուրբաթ շաբաթ

Индийская астрология

Греко-римская система планетарных имён была адаптирована астрологией индуизма во II веке н. э. Засвидетельствованные в санскрите «девять астрологических сил» наваграха, семь из которых используются в названиях дней недели, датируются выходом трактата Яванаятака («Говорят греки»), который вышел в 150 г. н. э. и содержал переводы греческих текстов из Александрии, опубликованных в 120 г. н. э.

День Воскресенье
Сурья (Солнце)
Понедельник
Сома (Луна)
Вторник
Мангала (Марс)
Среда
Будха (Меркурий)
Четверг
Брихаспати (Юпитер)
Пятница
Шукра (Венера)
Суббота
Шани (Сатурн)
Санскрит भानुवासरम्
Бхаану
इन्दुवासरम्
Инду
भौमवासरम्
Бхаума
सौम्यवासरम्
Саумья
गुरूवासरम
Гуру
भृगुवासरम्
Бхргу
स्थिरवासरम्
Стхира
Хинди रविवार
Равивар
सोमवार
Сомавар
मंगलवार
Мангалавар
बुधवार
Будхавар
गुरूवार
Гурувар
शुक्रवार
Шукравар
शनिवार
Шанивар
Маратхи रविवार
Равивар
सोमवार
Сомавар
मंगळवार
Мангалавар
बुधवार
Будхавар
गुरूवार
Гурувар
शुक्रवार
Шукравар
शनिवार
Шанивар
Бенгальский রবিবার
Робибар
সোমবার
Шомбар
মঙ্গলবার
Монгголбар
বুধবার
Будхбар
বৃহস্পতিবার
Брихошпотибар
শুক্রবার
Шукробар
শনিবার
Шонибар
Урду Итваар اتوار Пир پیر[☽4] или Сомвар سوموار Мангал منگل Будх بدھ Джуме-раат جمعراتРаат = канун Джума جمعہ[♀4] Саничар سنیچرили ہفتہ Хафта [♃6]
Бирманский တနင်္ဂနွေ
Танинганвэй
(Тананганвэ)
တနင်္လာ
Танинла
(Танангла)
အင်္ဂါ
Инга
(Ангга)
ဗုဒ္ဓဟူး
Боддхаху (ночь=новый день) ရာဟူး Раху
ကြာသာပတေး
Кьятхабадэй
(Красапатэ)
သောကြာ
Тхауккья
(Саукра)
စနေ
Санай
(Канэ)
Гуджарати રવિવાર
Равивар
સોમવાર
Сомвар
મંગળવાર
Мангалвар
બુધવાર
Будхвар
ગુરૂવાર
Гурувар
શુક્રવાર
Шакравар
શનિવાર
Шанивар
Мальдивский އާދީއްތަ
Аадхетттха
ހޯމަ
Хома
އަންގާރަ
Ангаара
ބުދަ
Будха
ބުރާސްފަތި
Бураасфатхи
ހުކުރު
Хукуру
ހޮނިހިރު
Хонихуру
Тамильский ஞாயிற்று கிழமை
День ньяйитру
திங்கட் கிழமை
День тхингат
செவ்வாய்க் கிழமை
День севвай
புதன்க் கிழமை
День будхан
வியாழக் கிழமை
День вьяжа
வெள்ளிக் கிழமை
День велли
சனிக் கிழமை
День шани
Телугу ఆదివారం
Аади Ваарам
సోమవారం
Сома Ваарам
మంగళవారం
Мангала Ваарам
బుధవారం
Будха Ваарам
గురువారం
Бестха/Гуру/Лакшми Ваарам
శుక్రవారం
Шукра Ваарам
శనివారం
Шани Ваарам
Малаялам Ньяйяр Thingal Трингал Чоува Будхан Вьяжа Велли Шени
Каннада ಭಾನುವಾರ
Бхану Ваара
ಸೋಮವಾರ
Сома Ваара
ಮಂಗಳವಾರ
Мангала Ваара
ಬುಧವಾರ
Будха Ваара
ಗುರುವಾರ
Гуру Ваара
ಶುಕ್ರವಾರ
Шукра Ваара
ಶನಿವಾರ
Шани Ваара
Тайский วันอาทิตย์
Ван афит
วันจันทร์
Ван чан
วันอังคาร
Ван ангкхан
วันพุธ
Ван фут
วันพฤหัสบดี
Ван фруэхатсабоди
วันศุกร์
Ван сук
วันเสาร์
Ван сао
Монгольский адъяа
сумъяа
ангараг
буд
бархабадь
сугар
санчир
Яванский Радитья Кома Анггра Буда Респати Сукра Тумпек
Балийский Редите Кома Анггра Буда Враспати Сукра Санискара

Семь светил восточной Азии

Система именования дней недели Восточной Азии тесно переплетается с латинской системой и основана на «Семи светилах» (七曜), в которые входят Солнце, Луна и пять планет, видимых невооружённым глазом. Эти пять планет названы по пяти элементам древних религиозно-философских учений Восточной Азии: Огонь (Марс), Вода (Меркурий), Дерево (Юпитер), Золото (Венера) и Земля (Сатурн). Наиболее ранние упоминания семидневной недели в Восточной Азии в современном порядке и с современными названиями встречаются в сочинениях китайского астролога Фэн Нина, который жил в конце IV века в эпоху династии Цзинь. Позже, в VIII веке, в эпоху династии Тан, проникновение манихейства документируется в трудах китайского буддийского монаха Ицзина и центральноазиатского буддийского монаха Амогхаваджры. Китайская транслитерация планетной системы вскоре была принесена в Японию японским монахом Кобо Дайси. В сохранившихся дневниках японского государственного деятеля Фудзивары но Митинаги встречается семидневная система, используемая в Японии периода Хэйан в начале 1007 г. В Японии семидневная система сохранилась в использовании (для астрологических целей) до её замещения на полноценную (в западном стиле) календарную основу в эпоху Мэйдзи. В Китае после основания Китайской Республики в 1911 году, дни недели с понедельника по субботу нумеруются с 1 до 6, со ссылкой на Солнце, которое относится к воскресенью (星期日).

Воскресенье Понедельник Вторник Среда Четверг Пятница Суббота
Небесный объект Солнце (日) Луна (月) Марс (火) Меркурий (水) Юпитер (木) Венера (金) Сатурн (土)
Китайский (устар.) 日曜日 жияожи 月曜日 юэяожи 火曜日 хояожи 水曜日 шуйяожи 木曜日 муяожи 金曜日 цзиньяожи 土曜日 туяожи
Японский 日曜日 Нитиё:би 月曜日 Гэцуё:би 火曜日 Каё:би 水曜日 Суйё:би 木曜日 Мокуё:би 金曜日 Кинъё:би 土曜日 Доё:би
Корейский (Хангыль) 일요일 Ирёиль 월요일 Ворёиль 화요일 Хваёиль 수요일 Суёиль 목요일 Могёиль 금요일 Гымёиль 토요일 Тхоёиль
Тибетский གཟའ་ཉི་མ། Заъ ньима གཟའ་ཟླ་བ། Заъ дава གཟའ་མིག་དམར། Заъ мигмар གཟའ་ལྷག་པ། Заъ хлагба གཟའ་ཕུར་བུ། Заъ пхурбу གཟའ་པ་སངས། Заъ басанг གཟའ་སྤེན་པ། Заъ бэньба
Произношение старокитайских названий дано на путунхуа.

Народы древнего Закавказья

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Народы древнего Закавказья — сваны, грузины, мегрелы, — использовали смешанную систему наименований дней недели, где наравне с астрономическими названиями можно встретить имена местных божеств, являвшихся аналогами греко-римских, а также еврейских (Шабат)К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3411 дней].

День Воскресенье (Солнце) Понедельник (Луна) Вторник (Марс) Среда (Меркурий) Четверг (Юпитер) Пятница (Венера) Суббота (Сатурн)
Менгрельский Жашха (ჟაშხა) «День, рожденный Солнцем» Т’ут’ашха (თუთაშხა) — «день, рожденный Луной» Т’ахашха (თახაშხა) Т’ахаш (თახაშ)- Бог плодородия Жумашха (ჟუმაშხა) Жума — бог-покровитель пастухов Цашха (ცაშხა) Ца — бог неба Обишха (ობიშხა) День Звезды (возможно, Венеры) Сабат’он (საბათონ) — Шабат
Сванский Мишладэг' (მიშლადეღ) — Солнце Дэшдиш (დეშდიშ) — Луна Т’ахаш (თახაშ) — бог Т’ахаш, покровитель урожая Жумаш (ჟუმაშ) — бог — покровитель пастухов Цааш (ცააშ) — Небо Вэбиш (ვებიშ) — Звёзды (возможно, Венера) Сап’тин (საფტინ)- Шабат
Древне-грузинский Мзиса (მზისა) — Мзэ — Солнце Мтавариса (მთოვარისა) Мтварэ — Луна Араис (არაის) Древнегреческий Арес-Марс Эрмиса (ერმისა) — день Гермеса Апродитиса (აფროდიტისა) Афродита-Венера Диосиса (დიოსისა), День Неба Кроносиса (კრონოსისა) День Кроноса

Во многих источниках путаница — днем Афродиты назван четверг, а днем Неба (Зевса) — пятница.

Первый день недели

Первый день недели — воскресенье

В большинстве авраамических религий первым днём недели является воскресенье. Библейский шаббат (изначально соответствующий субботе), когда Бог отдыхал после шести дней творения, дал начало первому дню недели, следующему после субботы (что соответствует воскресенью). Суббота в церквях Седьмого дня освящены для праздника и отдыха. После того, как неделя была принята в ранней христианской Европе, воскресенье осталось первым днём недели, но постепенно день торжества и отдыха смещается на субботу, которая рассматривается как День Господа.

Святой Мартин Брагский (ок. 520—580), архиепископ Браги, решил, что недостойно называть дни языческими богами, и решил использовать церковную терминологии для их обозначения. Это стало рождением настоящей португальской системы нумерации. Мартин также попытался заменить названия планет, но успеха не имел. В средние века галисийско-португальский язык сохранил обе системы. Имена римских богов до сих пор используются в галисийском языке.

В иврите и исламских календарях дни длятся от заката до заката. Таким образом, еврейский шаббат начинается на закате в пятницу и продолжается в субботу. Первый день недели мусульманского календаря яум аль-ахад начинается в субботу после захода солнца и продолжается до захода солнца в воскресенье.

Исландский язык заметно отличается, оставив только Солнце и Луну (sunnudagur and mánudagur соответственно), отказавшись от имён языческих богов в пользу сочетания нумерации дней и названий, связанных с благочестивостью или домашним обиходом (föstudagur — «Постный день» и laugardagur — «Банный День»). «Банный День» используется также в некоторых скандинавских языках, хотя «языческие» имена в большинстве случаев сохранились.

День
(см. Сноски)
Воскресенье
Первый день
Понедельник
Второй день
Вторник
Третий день
Среда
Четвёртый день
Четверг
Пятый день
Пятница
Шестой день
Суббота
Седьмой день
Иврит יום ראשון
йом ришон
Дословный перевод: первый день
יום שני
йом шени
Дословный перевод: второй день
יום שלישי
йом шлиши
Дословный перевод: третий день
יום רביעי
йом ревииi
Дословный перевод: четвёртый день
יום חמישי
йом хамиши
Дословный перевод: пятый день
יום שישי
йом шиши
Дословный перевод: шестой день
יום שבת
йом шаббат[♃1]
Дословный перевод: день отдыха
Латынь Dominica [☉1] feria secunda feria tertia feria quarta feria quinta feria sexta sabbatum [♃1]
Португальский domingo [☉1] segunda-feira terça-feira quarta-feira quinta-feira sexta-feira sábado [♃1]
Греческий Κυριακή
Кириаки [☉1]
Δευτέρα
Дефтера
Τρίτη
Трити
Τετάρτη
Тетарти
Πέμπτη
Пемти
Παρασκευή
Параскеви [♀2]
Σάββατο
Савато [♃1]
Грузинский კვირა
Квира [☉1]
ორშაბათი
Оршабати
სამშაბათი
Самшабати
ოთხშაბათი
Отхшабати
ხუთშაბათი
Хутшабати
პარასკევი
Параскеви [♀2]
შაბათი
Шабати [♃1]
Армянский Կիրակի
Кираки [☉1]
Երկուշաբթի
Еркушабти
Երեքշաբթի
Ерекшабти
Չորեքշաբթի
Чорекшабти
Հինգշաբթի
Хингшабти
Ուրբաթ
Урбат
Շաբաթ
Шабат [♃1]
Вьетнамский chủ nhật or chúa nhật [☉1] (ngày) thứ hai (ngày) thứ ba (ngày) thứ tư (ngày) thứ năm (ngày) thứ sáu (ngày) thứ bảy
Исландский sunnudagur (Солнце) mánudagur (Луна) þriðjudagur miðvikudagur [☿1] fimmtudagur föstudagur [♀1] laugardagur [♃2]
Арабский يوم الأحد
яум аль-ахад
يوم الإثنين
яум аль-иснейн
يوم الثُّلَاثاء
яум ас-суляса
يوم الأَرْبعاء
яум аль-арбиа
يوم الخَمِيس
яум аль-хамис
يوم الجُمْعَة
яум аль-джумаа [♀4]
يوم السَّبْت
яум ас-сабт [♃5]
Малайский Ahad Isnin Selasa Rabu Khamis Jumaat [♀4] Sabtu [♃5]
Индонезийский Minggu [☉1] (Португ.) Senin Selasa Rabu Kamis Jumat [♀4] Sabtu [♃5]
Яванский Ngaat / Akad Senen Slasa Rebo Kemis Jemuwah [♀4] Setu [♃5]
Сунданский Minggu / Minggon Senén Salasa Rebo Kemis Jumaah [♀4] Saptu [♃5]
Персидский یکشنبه
йекшамбе
دوشنبه
дошамбе
سه شنبه
сешамбе
چهارشنبه
чахаршамбе
پنجشنبه
панджшамбе
آدینه адине [♀3] or
جمه джоме [♀4]
شنبه
шамбе
Казахский жексенбi
дүйсенбi
сейсенбi
сәрсенбі
бейсенбі
жұма
[♀4]
сенбі
Турецкий pazar [☉4] pazartesi [☽2] salı çarşamba perşembe cuma [♀4] cumartesi [♃4]
Бурятский гарагай нэгэн
Дословный перевод: первая планета
гарагай хоёр
Дословный перевод: вторая планета
гарагай гурбан
Дословный перевод: третья планета
гарагай дүрбэн
Дословный перевод: четвёртая планета
гарагай табан
Дословный перевод: пятая планета
гарагай зургаан
Дословный перевод: шестая планета
гарагай долоон
Дословный перевод: седьмая планета
Орхоно-енисейский биринч кюн икинч кюн юкюнч кюн тёртинч кюн безинч кюн алтинч кюн етинч кюн

Первый день недели — понедельник

В Международном стандарте ISO-8601 первым днём недели установлен понедельник во всех форматах даты. В наше время понедельник считается первым днём недели в бизнесе и в социальных календарях большинства стран Европы, в Великобритании, в части Азии, в отдельных календарях США и в некоторых других странах. Однако, на большей части территории США, в Японии и Канаде первым днём недели является воскресенье.

В славянских, балтийских и уральских языках (кроме финского) принята нумерация дней недели с понедельника, а не с воскресенья.[3]

В китайском языке «воскресенье» означает «день недели» (星期日 или 星期天). Понедельник литературно называется «первый день (семидневного) недельного цикла», вторник — «второй день (семидневного) недельного цикла», и т. д. Когда Китай принял западный календарь, воскресенье было началом календарной недели, но сейчас предпочитается понедельник.

Второй способ именования дней недели в китайском состоит в использовании слова чжо (周), означающего «цикл». Так, воскресенье можно назвать чжомо (周末), означающее «конец цикла», а с понедельника по субботу соответственно чжои (周一) «первый в цикле», чжоэр (周二) «второй в цикле», и т. д.

В другой системе нумерации в Китае, обнаруженной в путунхуа и южных диалектах/языках (например, в языке юэ и миньских языках), воскресенье называется «днём поклонения» (禮拜日 или 禮拜天), а другие дни нумеруется с «первого дня после поклонения» по «шестой день после поклонения» (суббота). Китайское слово «поклонение» ассоциируется с христианским и мусульманским поклонением.

День
(см. Сноски)
Понедельник
Первый день
Вторник
Второй день
Среда
Третий день
Четверг
Четвёртый день
Пятница
Пятый день
Суббота
Шестой день
Воскресенье
Седьмой день
ISO 8601 # 1 2 3 4 5 6 7
Белорусский Панядзелак
[☽1]
Аўторак
Серада
[☿1]
Чацьвер
Пятніца
Субота
[♃1]
Нядзеля
[☉6]
Украинский Понедiлок
[☽1]
Вiвторок
Середа
[☿1]
Четвер
П’ятниця
Субота
[♃1]
Недiля
[☉6]
Польский poniedziałek Понеджялэк [☽1] wtorek Вторэк środa Щрода [☿1] czwartek Чвартек piątek Пёнтэк sobota Собота [♃1] niedziela Неджеля [☉6]
Словацкий pondelok Понделок [☽1] utorok Уторок streda Стреда [☿1] štvrtok Штврток piatok Пяток sobota Собота [♃1] nedeľa Неделя [☉6]
Чешский pondělí или pondělek [☽1] úterý или úterek středa [☿1] čtvrtek pátek sobota [♃1] neděle [☉6]
Словенский Ponedeljek Понеделяк [☽1] Torek Торек Sreda Среда [☿1] Četrtek Четртек Petek Петек Sobota Собота [♃1] Nedelja Неделя [☉6]
Хорватский Ponedjeljak Понеделяк [☽1] Utorak Уторак Srijeda Срийеда [☿1] Četvrtak Четвртак Petak Петак Subota Субота [♃1] Nedjelja Неделя [☉6]
Сербский Понедељак
Ponedeljak [☽1]
Уторак
Utorak
Среда
Sreda [☿1]
Четвртак
Četvrtak
Петак
Petak
Субота
Subota [♃1]
Недеља
Nedelja [☉6]
Македонский понеделник [☽1] вторник среда [☿1] четврток петок сабота [♃1] недела [☉6]
Болгарский понеделник [☽1]
вторник
сряда [☿1]
четвъртък
петък
събота [♃1]
неделя [☉6]
Литовский Pirmadienis Antradienis Trečiadienis Ketvirtadienis Penktadienis Šeštadienis Sekmadienis
Латышский Pirmdiena Otrdiena Trešdiena Ceturtdiena Piektdiena Sestdiena Svētdiena
Венгерский hétfő [☽3] kedd [♂2] szerda [☿1] Slavic csütörtök Slavic péntek Slavic szombat [♃1] vasárnap [☉5]
Эстонский esmaspäev teisipäev kolmapäev neljapäev reede laupäev pühapäev
Путунхуа
(литературный китайский)
星期一 星期二 星期三 星期四 星期五 星期六 星期日 или 星期天
Китайский пиньинь xīngqī yī xīngqī èr xīngqī sān xīngqī sì xīngqī wǔ xīngqī liù 'xīngqī rì или xīngqí tiān
Монгольский
(числа)
нэг дэх өдөр
хоёр дахь өдөр
гурав дахь өдөр
дөрөв дэх өдөр
тав дахь өдөр
хагас сайн өдөр
[♀5]
бүтэн сайн өдөр
[☉7]

Первый день недели — суббота

В суахили день начинается с восходом солнца, а не с заката, и, таким образом, отсчёт у них сдвигается на 12 часов от арабского и еврейского календарей. Поэтому суббота — первый день недели, поскольку это день, который включает в себя первую ночь недели у арабов.

День
(см. Сноски)
Суббота
Первый день
Воскресенье
Второй день
Понедельник
Третий день
Вторник
Четвёртый день
Среда
Пятый день
Четверг
Шестой день
Пятница
Седьмой день
Суахили[4] jumamosi jumapili jumatatu jumanne jumatano alhamisi [♄2] ijumaa [♀4]

Смешанная нумерация и имена планет

В жеянском диалекте истрорумынского языка, лур (понедельник) и вирер (пятница) имеют латинские корни, тогда как уторек (вторник), среду (среда), и четрток (четверг) наследованы из славянских традиций.[5]

День:
(см. Сноски)
Понедельник Вторник Среда Четверг Пятница Суббота Воскресенье
Истрорумынский, жеянский диалект lur utorek sredu četrtok virer simbota [♃1] dumireca [☉1]

Существует несколько систем в различных диалектах баскского языка[6].

День: Воскресенье Понедельник Вторник Среда Четверг Пятница Суббота
Стандартный баскский, гипускоанский баскский astelehena («первый день») asteartea («промежуточный день») asteazkena («последний день») osteguna («день неба») ostirala («день неба») larunbata («четвёртый», «встреча друзей»), neskenegun («девичий день») igandea
Бискайские баски astelena («первый день»), ilen («день Луны») martitzena («день Марса») eguaztena («последний день») eguena («день дней», «день света») barikua («день без ужина»), egubakotx zapatua (сравни с испанским sábado от Sabbath) domeka (от латинского dominica [dies])

Напишите отзыв о статье "Дни недели"

Примечания

Воскресенье

☉1 От латинского Dominicus «Господь» (христианская суббота)
☉2  Святой день (христианство)
☉3  Воскресение из мёртвых (христианство)
☉4  Базарный день
☉5  Торговый день
☉6  Нет дел
☉7  Полные выходные

Понедельник

☽1  После дня, когда "не делают", нерабочего дня, праздника
☽2  После базара
☽3  Голова недели
☽4  Мастер (как и Пир, потому что Мухаммед родился в понедельник)

Вторник

♂1  Тинг (собрание)
♂2  Второй день недели (срав. по-венгерски kettő «два»)

Среда

☿1  Середина недели
☿2  Первый пост (христианство)

Четверг

♄1  День между двумя постами (An Dé idir dhá aoin, contracted to An Déardaoin) (христианство)
♄2  Пять (араб.)

Пятница

♀1  Пост (кельтский) или Постный день (исландский) (христианство)
♀2  Канун праздника (христианство)
♀3  День веры (ислам)
♀4  Собрание (ислам)
♀5  Половина выходных

Суббота

♃1  Шаббат (иудео-христианство)
♃2  Стирка или банный день
♃3  Канун воскресенья
♃4  После собрания (ислам)
♃5  Конец недели (Араб. Sabt = конец) (ислам)
♃6  Неделя

См. также

Напишите отзыв о статье "Дни недели"

Примечания

  1. [www.symbols.com/encyclopedia/29/2916.html Энциклопедия Symbol 29:16]
  2. 1 2 3 4 5 6 7 Голдсмит, Оливер [silonov.narod.ru/parents/engl01.htm История Англии — Париж, Европейская библиотека Будри — 1849 — Перевод Ф. А. Силонова — Вводная глава «Краткий очерк саксонских богов»]
  3. [adsabs.harvard.edu/abs/1999JRASC..93..122F Michael Falk, Астрономические имена дней недели, Journal of the Royal Astronomical Society of Canada, v. 93 (1999-06), pp. 122—133] (англ.)
  4. [mwanasimba.online.fr/E_Chap24.htm Язык суахили: дни, месяцы, даты] (англ.)
  5. www.istrianet.org/istria/linguistics/istrorumeno/news/05_1000language-month.htm (англ.)
  6. [dialnet.unirioja.es/servlet/fichero_articulo?articulo=26362&orden=59718 Astronomy and Basque Language], Henrike Knörr, Oxford VI and SEAC 99 «Astronomy and Cultural Diversity», La Laguna, June 1999. Он ссылается на Alessandro Bausani, 1982, The prehistoric Basque week of three days: archaeoastronomical notes, The Bulletin of the Center for Archaeoastronomy (Maryland), v. 2, 16-22. (англ.)

Литература

  • Brown, Cecil H. [links.jstor.org/sici?sici=0011-3204(198908/10)30:4%3C536:NTDOTW%3E2.0.CO;2-7 Названия дней недели: межязыковое изучение лексических связей], Current Anthropology 30 (1989) 536—550. (англ.)
  • Falk, Michael (1999). «[adsabs.harvard.edu/cgi-bin/nph-bib_query?1999JRASC..93..122F Астрономические названия дней недели]», Journal of the Royal Astronomical Society of Canada, 93:122-133. (англ.)
  • Neugebauer, Otto (1979). Эфиопская астрономия и пасхалии, Österreichische Akademie der Wissenschaften, philosophisch-historische klasse, sitzungsberichte, 347 (Vienna) (нем.)

Ссылки

  • [www.liveastrology.org/dni_nedeli.htm Дни недели]
  • [cjvlang.com/Dow/index.html Дни недели Китая, Японии и Вьетнама (англ.)]
  • [www.nineplanets.org/days.html Планетная лингвистика и дни недели (англ.)]
  • [www.domesticat.net/misc/monthsdays.php Дни недели и месяцы года во многих языках (англ.)]
  • [www.friesian.com/week.htm Дни недели (англ.)]
  • [www.geonames.de/days.html Дни недели в разных языках (англ.)]
  • [georoute.ge/Days_of_the_week Дни недели в древнем Закавказье]


Дни недели
Понедельник | Вторник | Среда | Четверг | Пятница | Суббота | Воскресенье

Отрывок, характеризующий Дни недели

«Или ей черное так к лицу, или действительно она так похорошела, и я не заметила. И главное – этот такт и грация!» – думала m lle Bourienne.
Ежели бы княжна Марья в состоянии была думать в эту минуту, она еще более, чем m lle Bourienne, удивилась бы перемене, происшедшей в ней. С той минуты как она увидала это милое, любимое лицо, какая то новая сила жизни овладела ею и заставляла ее, помимо ее воли, говорить и действовать. Лицо ее, с того времени как вошел Ростов, вдруг преобразилось. Как вдруг с неожиданной поражающей красотой выступает на стенках расписного и резного фонаря та сложная искусная художественная работа, казавшаяся прежде грубою, темною и бессмысленною, когда зажигается свет внутри: так вдруг преобразилось лицо княжны Марьи. В первый раз вся та чистая духовная внутренняя работа, которою она жила до сих пор, выступила наружу. Вся ее внутренняя, недовольная собой работа, ее страдания, стремление к добру, покорность, любовь, самопожертвование – все это светилось теперь в этих лучистых глазах, в тонкой улыбке, в каждой черте ее нежного лица.
Ростов увидал все это так же ясно, как будто он знал всю ее жизнь. Он чувствовал, что существо, бывшее перед ним, было совсем другое, лучшее, чем все те, которые он встречал до сих пор, и лучшее, главное, чем он сам.
Разговор был самый простой и незначительный. Они говорили о войне, невольно, как и все, преувеличивая свою печаль об этом событии, говорили о последней встрече, причем Николай старался отклонять разговор на другой предмет, говорили о доброй губернаторше, о родных Николая и княжны Марьи.
Княжна Марья не говорила о брате, отвлекая разговор на другой предмет, как только тетка ее заговаривала об Андрее. Видно было, что о несчастиях России она могла говорить притворно, но брат ее был предмет, слишком близкий ее сердцу, и она не хотела и не могла слегка говорить о нем. Николай заметил это, как он вообще с несвойственной ему проницательной наблюдательностью замечал все оттенки характера княжны Марьи, которые все только подтверждали его убеждение, что она была совсем особенное и необыкновенное существо. Николай, точно так же, как и княжна Марья, краснел и смущался, когда ему говорили про княжну и даже когда он думал о ней, но в ее присутствии чувствовал себя совершенно свободным и говорил совсем не то, что он приготавливал, а то, что мгновенно и всегда кстати приходило ему в голову.
Во время короткого визита Николая, как и всегда, где есть дети, в минуту молчания Николай прибег к маленькому сыну князя Андрея, лаская его и спрашивая, хочет ли он быть гусаром? Он взял на руки мальчика, весело стал вертеть его и оглянулся на княжну Марью. Умиленный, счастливый и робкий взгляд следил за любимым ею мальчиком на руках любимого человека. Николай заметил и этот взгляд и, как бы поняв его значение, покраснел от удовольствия и добродушно весело стал целовать мальчика.
Княжна Марья не выезжала по случаю траура, а Николай не считал приличным бывать у них; но губернаторша все таки продолжала свое дело сватовства и, передав Николаю то лестное, что сказала про него княжна Марья, и обратно, настаивала на том, чтобы Ростов объяснился с княжной Марьей. Для этого объяснения она устроила свиданье между молодыми людьми у архиерея перед обедней.
Хотя Ростов и сказал губернаторше, что он не будет иметь никакого объяснения с княжной Марьей, но он обещался приехать.
Как в Тильзите Ростов не позволил себе усомниться в том, хорошо ли то, что признано всеми хорошим, точно так же и теперь, после короткой, но искренней борьбы между попыткой устроить свою жизнь по своему разуму и смиренным подчинением обстоятельствам, он выбрал последнее и предоставил себя той власти, которая его (он чувствовал) непреодолимо влекла куда то. Он знал, что, обещав Соне, высказать свои чувства княжне Марье было бы то, что он называл подлость. И он знал, что подлости никогда не сделает. Но он знал тоже (и не то, что знал, а в глубине души чувствовал), что, отдаваясь теперь во власть обстоятельств и людей, руководивших им, он не только не делает ничего дурного, но делает что то очень, очень важное, такое важное, чего он еще никогда не делал в жизни.
После его свиданья с княжной Марьей, хотя образ жизни его наружно оставался тот же, но все прежние удовольствия потеряли для него свою прелесть, и он часто думал о княжне Марье; но он никогда не думал о ней так, как он без исключения думал о всех барышнях, встречавшихся ему в свете, не так, как он долго и когда то с восторгом думал о Соне. О всех барышнях, как и почти всякий честный молодой человек, он думал как о будущей жене, примеривал в своем воображении к ним все условия супружеской жизни: белый капот, жена за самоваром, женина карета, ребятишки, maman и papa, их отношения с ней и т. д., и т. д., и эти представления будущего доставляли ему удовольствие; но когда он думал о княжне Марье, на которой его сватали, он никогда не мог ничего представить себе из будущей супружеской жизни. Ежели он и пытался, то все выходило нескладно и фальшиво. Ему только становилось жутко.


Страшное известие о Бородинском сражении, о наших потерях убитыми и ранеными, а еще более страшное известие о потере Москвы были получены в Воронеже в половине сентября. Княжна Марья, узнав только из газет о ране брата и не имея о нем никаких определенных сведений, собралась ехать отыскивать князя Андрея, как слышал Николай (сам же он не видал ее).
Получив известие о Бородинском сражении и об оставлении Москвы, Ростов не то чтобы испытывал отчаяние, злобу или месть и тому подобные чувства, но ему вдруг все стало скучно, досадно в Воронеже, все как то совестно и неловко. Ему казались притворными все разговоры, которые он слышал; он не знал, как судить про все это, и чувствовал, что только в полку все ему опять станет ясно. Он торопился окончанием покупки лошадей и часто несправедливо приходил в горячность с своим слугой и вахмистром.
Несколько дней перед отъездом Ростова в соборе было назначено молебствие по случаю победы, одержанной русскими войсками, и Николай поехал к обедне. Он стал несколько позади губернатора и с служебной степенностью, размышляя о самых разнообразных предметах, выстоял службу. Когда молебствие кончилось, губернаторша подозвала его к себе.
– Ты видел княжну? – сказала она, головой указывая на даму в черном, стоявшую за клиросом.
Николай тотчас же узнал княжну Марью не столько по профилю ее, который виднелся из под шляпы, сколько по тому чувству осторожности, страха и жалости, которое тотчас же охватило его. Княжна Марья, очевидно погруженная в свои мысли, делала последние кресты перед выходом из церкви.
Николай с удивлением смотрел на ее лицо. Это было то же лицо, которое он видел прежде, то же было в нем общее выражение тонкой, внутренней, духовной работы; но теперь оно было совершенно иначе освещено. Трогательное выражение печали, мольбы и надежды было на нем. Как и прежде бывало с Николаем в ее присутствии, он, не дожидаясь совета губернаторши подойти к ней, не спрашивая себя, хорошо ли, прилично ли или нет будет его обращение к ней здесь, в церкви, подошел к ней и сказал, что он слышал о ее горе и всей душой соболезнует ему. Едва только она услыхала его голос, как вдруг яркий свет загорелся в ее лице, освещая в одно и то же время и печаль ее, и радость.
– Я одно хотел вам сказать, княжна, – сказал Ростов, – это то, что ежели бы князь Андрей Николаевич не был бы жив, то, как полковой командир, в газетах это сейчас было бы объявлено.
Княжна смотрела на него, не понимая его слов, но радуясь выражению сочувствующего страдания, которое было в его лице.
– И я столько примеров знаю, что рана осколком (в газетах сказано гранатой) бывает или смертельна сейчас же, или, напротив, очень легкая, – говорил Николай. – Надо надеяться на лучшее, и я уверен…
Княжна Марья перебила его.
– О, это было бы так ужа… – начала она и, не договорив от волнения, грациозным движением (как и все, что она делала при нем) наклонив голову и благодарно взглянув на него, пошла за теткой.
Вечером этого дня Николай никуда не поехал в гости и остался дома, с тем чтобы покончить некоторые счеты с продавцами лошадей. Когда он покончил дела, было уже поздно, чтобы ехать куда нибудь, но было еще рано, чтобы ложиться спать, и Николай долго один ходил взад и вперед по комнате, обдумывая свою жизнь, что с ним редко случалось.
Княжна Марья произвела на него приятное впечатление под Смоленском. То, что он встретил ее тогда в таких особенных условиях, и то, что именно на нее одно время его мать указывала ему как на богатую партию, сделали то, что он обратил на нее особенное внимание. В Воронеже, во время его посещения, впечатление это было не только приятное, но сильное. Николай был поражен той особенной, нравственной красотой, которую он в этот раз заметил в ней. Однако он собирался уезжать, и ему в голову не приходило пожалеть о том, что уезжая из Воронежа, он лишается случая видеть княжну. Но нынешняя встреча с княжной Марьей в церкви (Николай чувствовал это) засела ему глубже в сердце, чем он это предвидел, и глубже, чем он желал для своего спокойствия. Это бледное, тонкое, печальное лицо, этот лучистый взгляд, эти тихие, грациозные движения и главное – эта глубокая и нежная печаль, выражавшаяся во всех чертах ее, тревожили его и требовали его участия. В мужчинах Ростов терпеть не мог видеть выражение высшей, духовной жизни (оттого он не любил князя Андрея), он презрительно называл это философией, мечтательностью; но в княжне Марье, именно в этой печали, выказывавшей всю глубину этого чуждого для Николая духовного мира, он чувствовал неотразимую привлекательность.
«Чудная должна быть девушка! Вот именно ангел! – говорил он сам с собою. – Отчего я не свободен, отчего я поторопился с Соней?» И невольно ему представилось сравнение между двумя: бедность в одной и богатство в другой тех духовных даров, которых не имел Николай и которые потому он так высоко ценил. Он попробовал себе представить, что бы было, если б он был свободен. Каким образом он сделал бы ей предложение и она стала бы его женою? Нет, он не мог себе представить этого. Ему делалось жутко, и никакие ясные образы не представлялись ему. С Соней он давно уже составил себе будущую картину, и все это было просто и ясно, именно потому, что все это было выдумано, и он знал все, что было в Соне; но с княжной Марьей нельзя было себе представить будущей жизни, потому что он не понимал ее, а только любил.
Мечтания о Соне имели в себе что то веселое, игрушечное. Но думать о княжне Марье всегда было трудно и немного страшно.
«Как она молилась! – вспомнил он. – Видно было, что вся душа ее была в молитве. Да, это та молитва, которая сдвигает горы, и я уверен, что молитва ее будет исполнена. Отчего я не молюсь о том, что мне нужно? – вспомнил он. – Что мне нужно? Свободы, развязки с Соней. Она правду говорила, – вспомнил он слова губернаторши, – кроме несчастья, ничего не будет из того, что я женюсь на ней. Путаница, горе maman… дела… путаница, страшная путаница! Да я и не люблю ее. Да, не так люблю, как надо. Боже мой! выведи меня из этого ужасного, безвыходного положения! – начал он вдруг молиться. – Да, молитва сдвинет гору, но надо верить и не так молиться, как мы детьми молились с Наташей о том, чтобы снег сделался сахаром, и выбегали на двор пробовать, делается ли из снегу сахар. Нет, но я не о пустяках молюсь теперь», – сказал он, ставя в угол трубку и, сложив руки, становясь перед образом. И, умиленный воспоминанием о княжне Марье, он начал молиться так, как он давно не молился. Слезы у него были на глазах и в горле, когда в дверь вошел Лаврушка с какими то бумагами.
– Дурак! что лезешь, когда тебя не спрашивают! – сказал Николай, быстро переменяя положение.
– От губернатора, – заспанным голосом сказал Лаврушка, – кульер приехал, письмо вам.
– Ну, хорошо, спасибо, ступай!
Николай взял два письма. Одно было от матери, другое от Сони. Он узнал их по почеркам и распечатал первое письмо Сони. Не успел он прочесть нескольких строк, как лицо его побледнело и глаза его испуганно и радостно раскрылись.
– Нет, это не может быть! – проговорил он вслух. Не в силах сидеть на месте, он с письмом в руках, читая его. стал ходить по комнате. Он пробежал письмо, потом прочел его раз, другой, и, подняв плечи и разведя руками, он остановился посреди комнаты с открытым ртом и остановившимися глазами. То, о чем он только что молился, с уверенностью, что бог исполнит его молитву, было исполнено; но Николай был удивлен этим так, как будто это было что то необыкновенное, и как будто он никогда не ожидал этого, и как будто именно то, что это так быстро совершилось, доказывало то, что это происходило не от бога, которого он просил, а от обыкновенной случайности.
Тот, казавшийся неразрешимым, узел, который связывал свободу Ростова, был разрешен этим неожиданным (как казалось Николаю), ничем не вызванным письмом Сони. Она писала, что последние несчастные обстоятельства, потеря почти всего имущества Ростовых в Москве, и не раз высказываемые желания графини о том, чтобы Николай женился на княжне Болконской, и его молчание и холодность за последнее время – все это вместе заставило ее решиться отречься от его обещаний и дать ему полную свободу.
«Мне слишком тяжело было думать, что я могу быть причиной горя или раздора в семействе, которое меня облагодетельствовало, – писала она, – и любовь моя имеет одною целью счастье тех, кого я люблю; и потому я умоляю вас, Nicolas, считать себя свободным и знать, что несмотря ни на что, никто сильнее не может вас любить, как ваша Соня».
Оба письма были из Троицы. Другое письмо было от графини. В письме этом описывались последние дни в Москве, выезд, пожар и погибель всего состояния. В письме этом, между прочим, графиня писала о том, что князь Андрей в числе раненых ехал вместе с ними. Положение его было очень опасно, но теперь доктор говорит, что есть больше надежды. Соня и Наташа, как сиделки, ухаживают за ним.
С этим письмом на другой день Николай поехал к княжне Марье. Ни Николай, ни княжна Марья ни слова не сказали о том, что могли означать слова: «Наташа ухаживает за ним»; но благодаря этому письму Николай вдруг сблизился с княжной в почти родственные отношения.
На другой день Ростов проводил княжну Марью в Ярославль и через несколько дней сам уехал в полк.


Письмо Сони к Николаю, бывшее осуществлением его молитвы, было написано из Троицы. Вот чем оно было вызвано. Мысль о женитьбе Николая на богатой невесте все больше и больше занимала старую графиню. Она знала, что Соня была главным препятствием для этого. И жизнь Сони последнее время, в особенности после письма Николая, описывавшего свою встречу в Богучарове с княжной Марьей, становилась тяжелее и тяжелее в доме графини. Графиня не пропускала ни одного случая для оскорбительного или жестокого намека Соне.
Но несколько дней перед выездом из Москвы, растроганная и взволнованная всем тем, что происходило, графиня, призвав к себе Соню, вместо упреков и требований, со слезами обратилась к ней с мольбой о том, чтобы она, пожертвовав собою, отплатила бы за все, что было для нее сделано, тем, чтобы разорвала свои связи с Николаем.
– Я не буду покойна до тех пор, пока ты мне не дашь этого обещания.
Соня разрыдалась истерически, отвечала сквозь рыдания, что она сделает все, что она на все готова, но не дала прямого обещания и в душе своей не могла решиться на то, чего от нее требовали. Надо было жертвовать собой для счастья семьи, которая вскормила и воспитала ее. Жертвовать собой для счастья других было привычкой Сони. Ее положение в доме было таково, что только на пути жертвованья она могла выказывать свои достоинства, и она привыкла и любила жертвовать собой. Но прежде во всех действиях самопожертвованья она с радостью сознавала, что она, жертвуя собой, этим самым возвышает себе цену в глазах себя и других и становится более достойною Nicolas, которого она любила больше всего в жизни; но теперь жертва ее должна была состоять в том, чтобы отказаться от того, что для нее составляло всю награду жертвы, весь смысл жизни. И в первый раз в жизни она почувствовала горечь к тем людям, которые облагодетельствовали ее для того, чтобы больнее замучить; почувствовала зависть к Наташе, никогда не испытывавшей ничего подобного, никогда не нуждавшейся в жертвах и заставлявшей других жертвовать себе и все таки всеми любимой. И в первый раз Соня почувствовала, как из ее тихой, чистой любви к Nicolas вдруг начинало вырастать страстное чувство, которое стояло выше и правил, и добродетели, и религии; и под влиянием этого чувства Соня невольно, выученная своею зависимою жизнью скрытности, в общих неопределенных словах ответив графине, избегала с ней разговоров и решилась ждать свидания с Николаем с тем, чтобы в этом свидании не освободить, но, напротив, навсегда связать себя с ним.
Хлопоты и ужас последних дней пребывания Ростовых в Москве заглушили в Соне тяготившие ее мрачные мысли. Она рада была находить спасение от них в практической деятельности. Но когда она узнала о присутствии в их доме князя Андрея, несмотря на всю искреннюю жалость, которую она испытала к нему и к Наташе, радостное и суеверное чувство того, что бог не хочет того, чтобы она была разлучена с Nicolas, охватило ее. Она знала, что Наташа любила одного князя Андрея и не переставала любить его. Она знала, что теперь, сведенные вместе в таких страшных условиях, они снова полюбят друг друга и что тогда Николаю вследствие родства, которое будет между ними, нельзя будет жениться на княжне Марье. Несмотря на весь ужас всего происходившего в последние дни и во время первых дней путешествия, это чувство, это сознание вмешательства провидения в ее личные дела радовало Соню.
В Троицкой лавре Ростовы сделали первую дневку в своем путешествии.
В гостинице лавры Ростовым были отведены три большие комнаты, из которых одну занимал князь Андрей. Раненому было в этот день гораздо лучше. Наташа сидела с ним. В соседней комнате сидели граф и графиня, почтительно беседуя с настоятелем, посетившим своих давнишних знакомых и вкладчиков. Соня сидела тут же, и ее мучило любопытство о том, о чем говорили князь Андрей с Наташей. Она из за двери слушала звуки их голосов. Дверь комнаты князя Андрея отворилась. Наташа с взволнованным лицом вышла оттуда и, не замечая приподнявшегося ей навстречу и взявшегося за широкий рукав правой руки монаха, подошла к Соне и взяла ее за руку.
– Наташа, что ты? Поди сюда, – сказала графиня.
Наташа подошла под благословенье, и настоятель посоветовал обратиться за помощью к богу и его угоднику.
Тотчас после ухода настоятеля Нашата взяла за руку свою подругу и пошла с ней в пустую комнату.
– Соня, да? он будет жив? – сказала она. – Соня, как я счастлива и как я несчастна! Соня, голубчик, – все по старому. Только бы он был жив. Он не может… потому что, потому… что… – И Наташа расплакалась.
– Так! Я знала это! Слава богу, – проговорила Соня. – Он будет жив!
Соня была взволнована не меньше своей подруги – и ее страхом и горем, и своими личными, никому не высказанными мыслями. Она, рыдая, целовала, утешала Наташу. «Только бы он был жив!» – думала она. Поплакав, поговорив и отерев слезы, обе подруги подошли к двери князя Андрея. Наташа, осторожно отворив двери, заглянула в комнату. Соня рядом с ней стояла у полуотворенной двери.
Князь Андрей лежал высоко на трех подушках. Бледное лицо его было покойно, глаза закрыты, и видно было, как он ровно дышал.
– Ах, Наташа! – вдруг почти вскрикнула Соня, хватаясь за руку своей кузины и отступая от двери.
– Что? что? – спросила Наташа.
– Это то, то, вот… – сказала Соня с бледным лицом и дрожащими губами.
Наташа тихо затворила дверь и отошла с Соней к окну, не понимая еще того, что ей говорили.
– Помнишь ты, – с испуганным и торжественным лицом говорила Соня, – помнишь, когда я за тебя в зеркало смотрела… В Отрадном, на святках… Помнишь, что я видела?..
– Да, да! – широко раскрывая глаза, сказала Наташа, смутно вспоминая, что тогда Соня сказала что то о князе Андрее, которого она видела лежащим.
– Помнишь? – продолжала Соня. – Я видела тогда и сказала всем, и тебе, и Дуняше. Я видела, что он лежит на постели, – говорила она, при каждой подробности делая жест рукою с поднятым пальцем, – и что он закрыл глаза, и что он покрыт именно розовым одеялом, и что он сложил руки, – говорила Соня, убеждаясь, по мере того как она описывала виденные ею сейчас подробности, что эти самые подробности она видела тогда. Тогда она ничего не видела, но рассказала, что видела то, что ей пришло в голову; но то, что она придумала тогда, представлялось ей столь же действительным, как и всякое другое воспоминание. То, что она тогда сказала, что он оглянулся на нее и улыбнулся и был покрыт чем то красным, она не только помнила, но твердо была убеждена, что еще тогда она сказала и видела, что он был покрыт розовым, именно розовым одеялом, и что глаза его были закрыты.
– Да, да, именно розовым, – сказала Наташа, которая тоже теперь, казалось, помнила, что было сказано розовым, и в этом самом видела главную необычайность и таинственность предсказания.
– Но что же это значит? – задумчиво сказала Наташа.
– Ах, я не знаю, как все это необычайно! – сказала Соня, хватаясь за голову.
Через несколько минут князь Андрей позвонил, и Наташа вошла к нему; а Соня, испытывая редко испытанное ею волнение и умиление, осталась у окна, обдумывая всю необычайность случившегося.
В этот день был случай отправить письма в армию, и графиня писала письмо сыну.
– Соня, – сказала графиня, поднимая голову от письма, когда племянница проходила мимо нее. – Соня, ты не напишешь Николеньке? – сказала графиня тихим, дрогнувшим голосом, и во взгляде ее усталых, смотревших через очки глаз Соня прочла все, что разумела графиня этими словами. В этом взгляде выражались и мольба, и страх отказа, и стыд за то, что надо было просить, и готовность на непримиримую ненависть в случае отказа.
Соня подошла к графине и, став на колени, поцеловала ее руку.
– Я напишу, maman, – сказала она.
Соня была размягчена, взволнована и умилена всем тем, что происходило в этот день, в особенности тем таинственным совершением гаданья, которое она сейчас видела. Теперь, когда она знала, что по случаю возобновления отношений Наташи с князем Андреем Николай не мог жениться на княжне Марье, она с радостью почувствовала возвращение того настроения самопожертвования, в котором она любила и привыкла жить. И со слезами на глазах и с радостью сознания совершения великодушного поступка она, несколько раз прерываясь от слез, которые отуманивали ее бархатные черные глаза, написала то трогательное письмо, получение которого так поразило Николая.


На гауптвахте, куда был отведен Пьер, офицер и солдаты, взявшие его, обращались с ним враждебно, но вместе с тем и уважительно. Еще чувствовалось в их отношении к нему и сомнение о том, кто он такой (не очень ли важный человек), и враждебность вследствие еще свежей их личной борьбы с ним.
Но когда, в утро другого дня, пришла смена, то Пьер почувствовал, что для нового караула – для офицеров и солдат – он уже не имел того смысла, который имел для тех, которые его взяли. И действительно, в этом большом, толстом человеке в мужицком кафтане караульные другого дня уже не видели того живого человека, который так отчаянно дрался с мародером и с конвойными солдатами и сказал торжественную фразу о спасении ребенка, а видели только семнадцатого из содержащихся зачем то, по приказанию высшего начальства, взятых русских. Ежели и было что нибудь особенное в Пьере, то только его неробкий, сосредоточенно задумчивый вид и французский язык, на котором он, удивительно для французов, хорошо изъяснялся. Несмотря на то, в тот же день Пьера соединили с другими взятыми подозрительными, так как отдельная комната, которую он занимал, понадобилась офицеру.
Все русские, содержавшиеся с Пьером, были люди самого низкого звания. И все они, узнав в Пьере барина, чуждались его, тем более что он говорил по французски. Пьер с грустью слышал над собою насмешки.
На другой день вечером Пьер узнал, что все эти содержащиеся (и, вероятно, он в том же числе) должны были быть судимы за поджигательство. На третий день Пьера водили с другими в какой то дом, где сидели французский генерал с белыми усами, два полковника и другие французы с шарфами на руках. Пьеру, наравне с другими, делали с той, мнимо превышающею человеческие слабости, точностью и определительностью, с которой обыкновенно обращаются с подсудимыми, вопросы о том, кто он? где он был? с какою целью? и т. п.
Вопросы эти, оставляя в стороне сущность жизненного дела и исключая возможность раскрытия этой сущности, как и все вопросы, делаемые на судах, имели целью только подставление того желобка, по которому судящие желали, чтобы потекли ответы подсудимого и привели его к желаемой цели, то есть к обвинению. Как только он начинал говорить что нибудь такое, что не удовлетворяло цели обвинения, так принимали желобок, и вода могла течь куда ей угодно. Кроме того, Пьер испытал то же, что во всех судах испытывает подсудимый: недоумение, для чего делали ему все эти вопросы. Ему чувствовалось, что только из снисходительности или как бы из учтивости употреблялась эта уловка подставляемого желобка. Он знал, что находился во власти этих людей, что только власть привела его сюда, что только власть давала им право требовать ответы на вопросы, что единственная цель этого собрания состояла в том, чтоб обвинить его. И поэтому, так как была власть и было желание обвинить, то не нужно было и уловки вопросов и суда. Очевидно было, что все ответы должны были привести к виновности. На вопрос, что он делал, когда его взяли, Пьер отвечал с некоторою трагичностью, что он нес к родителям ребенка, qu'il avait sauve des flammes [которого он спас из пламени]. – Для чего он дрался с мародером? Пьер отвечал, что он защищал женщину, что защита оскорбляемой женщины есть обязанность каждого человека, что… Его остановили: это не шло к делу. Для чего он был на дворе загоревшегося дома, на котором его видели свидетели? Он отвечал, что шел посмотреть, что делалось в Москве. Его опять остановили: у него не спрашивали, куда он шел, а для чего он находился подле пожара? Кто он? повторили ему первый вопрос, на который он сказал, что не хочет отвечать. Опять он отвечал, что не может сказать этого.
– Запишите, это нехорошо. Очень нехорошо, – строго сказал ему генерал с белыми усами и красным, румяным лицом.
На четвертый день пожары начались на Зубовском валу.
Пьера с тринадцатью другими отвели на Крымский Брод, в каретный сарай купеческого дома. Проходя по улицам, Пьер задыхался от дыма, который, казалось, стоял над всем городом. С разных сторон виднелись пожары. Пьер тогда еще не понимал значения сожженной Москвы и с ужасом смотрел на эти пожары.
В каретном сарае одного дома у Крымского Брода Пьер пробыл еще четыре дня и во время этих дней из разговора французских солдат узнал, что все содержащиеся здесь ожидали с каждым днем решения маршала. Какого маршала, Пьер не мог узнать от солдат. Для солдата, очевидно, маршал представлялся высшим и несколько таинственным звеном власти.
Эти первые дни, до 8 го сентября, – дня, в который пленных повели на вторичный допрос, были самые тяжелые для Пьера.

Х
8 го сентября в сарай к пленным вошел очень важный офицер, судя по почтительности, с которой с ним обращались караульные. Офицер этот, вероятно, штабный, с списком в руках, сделал перекличку всем русским, назвав Пьера: celui qui n'avoue pas son nom [тот, который не говорит своего имени]. И, равнодушно и лениво оглядев всех пленных, он приказал караульному офицеру прилично одеть и прибрать их, прежде чем вести к маршалу. Через час прибыла рота солдат, и Пьера с другими тринадцатью повели на Девичье поле. День был ясный, солнечный после дождя, и воздух был необыкновенно чист. Дым не стлался низом, как в тот день, когда Пьера вывели из гауптвахты Зубовского вала; дым поднимался столбами в чистом воздухе. Огня пожаров нигде не было видно, но со всех сторон поднимались столбы дыма, и вся Москва, все, что только мог видеть Пьер, было одно пожарище. Со всех сторон виднелись пустыри с печами и трубами и изредка обгорелые стены каменных домов. Пьер приглядывался к пожарищам и не узнавал знакомых кварталов города. Кое где виднелись уцелевшие церкви. Кремль, неразрушенный, белел издалека с своими башнями и Иваном Великим. Вблизи весело блестел купол Ново Девичьего монастыря, и особенно звонко слышался оттуда благовест. Благовест этот напомнил Пьеру, что было воскресенье и праздник рождества богородицы. Но казалось, некому было праздновать этот праздник: везде было разоренье пожарища, и из русского народа встречались только изредка оборванные, испуганные люди, которые прятались при виде французов.
Очевидно, русское гнездо было разорено и уничтожено; но за уничтожением этого русского порядка жизни Пьер бессознательно чувствовал, что над этим разоренным гнездом установился свой, совсем другой, но твердый французский порядок. Он чувствовал это по виду тех, бодро и весело, правильными рядами шедших солдат, которые конвоировали его с другими преступниками; он чувствовал это по виду какого то важного французского чиновника в парной коляске, управляемой солдатом, проехавшего ему навстречу. Он это чувствовал по веселым звукам полковой музыки, доносившимся с левой стороны поля, и в особенности он чувствовал и понимал это по тому списку, который, перекликая пленных, прочел нынче утром приезжавший французский офицер. Пьер был взят одними солдатами, отведен в одно, в другое место с десятками других людей; казалось, они могли бы забыть про него, смешать его с другими. Но нет: ответы его, данные на допросе, вернулись к нему в форме наименования его: celui qui n'avoue pas son nom. И под этим названием, которое страшно было Пьеру, его теперь вели куда то, с несомненной уверенностью, написанною на их лицах, что все остальные пленные и он были те самые, которых нужно, и что их ведут туда, куда нужно. Пьер чувствовал себя ничтожной щепкой, попавшей в колеса неизвестной ему, но правильно действующей машины.
Пьера с другими преступниками привели на правую сторону Девичьего поля, недалеко от монастыря, к большому белому дому с огромным садом. Это был дом князя Щербатова, в котором Пьер часто прежде бывал у хозяина и в котором теперь, как он узнал из разговора солдат, стоял маршал, герцог Экмюльский.
Их подвели к крыльцу и по одному стали вводить в дом. Пьера ввели шестым. Через стеклянную галерею, сени, переднюю, знакомые Пьеру, его ввели в длинный низкий кабинет, у дверей которого стоял адъютант.
Даву сидел на конце комнаты над столом, с очками на носу. Пьер близко подошел к нему. Даву, не поднимая глаз, видимо справлялся с какой то бумагой, лежавшей перед ним. Не поднимая же глаз, он тихо спросил:
– Qui etes vous? [Кто вы такой?]
Пьер молчал оттого, что не в силах был выговорить слова. Даву для Пьера не был просто французский генерал; для Пьера Даву был известный своей жестокостью человек. Глядя на холодное лицо Даву, который, как строгий учитель, соглашался до времени иметь терпение и ждать ответа, Пьер чувствовал, что всякая секунда промедления могла стоить ему жизни; но он не знал, что сказать. Сказать то же, что он говорил на первом допросе, он не решался; открыть свое звание и положение было и опасно и стыдно. Пьер молчал. Но прежде чем Пьер успел на что нибудь решиться, Даву приподнял голову, приподнял очки на лоб, прищурил глаза и пристально посмотрел на Пьера.
– Я знаю этого человека, – мерным, холодным голосом, очевидно рассчитанным для того, чтобы испугать Пьера, сказал он. Холод, пробежавший прежде по спине Пьера, охватил его голову, как тисками.
– Mon general, vous ne pouvez pas me connaitre, je ne vous ai jamais vu… [Вы не могли меня знать, генерал, я никогда не видал вас.]
– C'est un espion russe, [Это русский шпион,] – перебил его Даву, обращаясь к другому генералу, бывшему в комнате и которого не заметил Пьер. И Даву отвернулся. С неожиданным раскатом в голосе Пьер вдруг быстро заговорил.
– Non, Monseigneur, – сказал он, неожиданно вспомнив, что Даву был герцог. – Non, Monseigneur, vous n'avez pas pu me connaitre. Je suis un officier militionnaire et je n'ai pas quitte Moscou. [Нет, ваше высочество… Нет, ваше высочество, вы не могли меня знать. Я офицер милиции, и я не выезжал из Москвы.]
– Votre nom? [Ваше имя?] – повторил Даву.
– Besouhof. [Безухов.]
– Qu'est ce qui me prouvera que vous ne mentez pas? [Кто мне докажет, что вы не лжете?]
– Monseigneur! [Ваше высочество!] – вскрикнул Пьер не обиженным, но умоляющим голосом.
Даву поднял глаза и пристально посмотрел на Пьера. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и этот взгляд спас Пьера. В этом взгляде, помимо всех условий войны и суда, между этими двумя людьми установились человеческие отношения. Оба они в эту одну минуту смутно перечувствовали бесчисленное количество вещей и поняли, что они оба дети человечества, что они братья.
В первом взгляде для Даву, приподнявшего только голову от своего списка, где людские дела и жизнь назывались нумерами, Пьер был только обстоятельство; и, не взяв на совесть дурного поступка, Даву застрелил бы его; но теперь уже он видел в нем человека. Он задумался на мгновение.
– Comment me prouverez vous la verite de ce que vous me dites? [Чем вы докажете мне справедливость ваших слов?] – сказал Даву холодно.
Пьер вспомнил Рамбаля и назвал его полк, и фамилию, и улицу, на которой был дом.
– Vous n'etes pas ce que vous dites, [Вы не то, что вы говорите.] – опять сказал Даву.
Пьер дрожащим, прерывающимся голосом стал приводить доказательства справедливости своего показания.
Но в это время вошел адъютант и что то доложил Даву.
Даву вдруг просиял при известии, сообщенном адъютантом, и стал застегиваться. Он, видимо, совсем забыл о Пьере.
Когда адъютант напомнил ему о пленном, он, нахмурившись, кивнул в сторону Пьера и сказал, чтобы его вели. Но куда должны были его вести – Пьер не знал: назад в балаган или на приготовленное место казни, которое, проходя по Девичьему полю, ему показывали товарищи.
Он обернул голову и видел, что адъютант переспрашивал что то.
– Oui, sans doute! [Да, разумеется!] – сказал Даву, но что «да», Пьер не знал.
Пьер не помнил, как, долго ли он шел и куда. Он, в состоянии совершенного бессмыслия и отупления, ничего не видя вокруг себя, передвигал ногами вместе с другими до тех пор, пока все остановились, и он остановился. Одна мысль за все это время была в голове Пьера. Это была мысль о том: кто, кто же, наконец, приговорил его к казни. Это были не те люди, которые допрашивали его в комиссии: из них ни один не хотел и, очевидно, не мог этого сделать. Это был не Даву, который так человечески посмотрел на него. Еще бы одна минута, и Даву понял бы, что они делают дурно, но этой минуте помешал адъютант, который вошел. И адъютант этот, очевидно, не хотел ничего худого, но он мог бы не войти. Кто же это, наконец, казнил, убивал, лишал жизни его – Пьера со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надеждами, мыслями? Кто делал это? И Пьер чувствовал, что это был никто.
Это был порядок, склад обстоятельств.
Порядок какой то убивал его – Пьера, лишал его жизни, всего, уничтожал его.


От дома князя Щербатова пленных повели прямо вниз по Девичьему полю, левее Девичьего монастыря и подвели к огороду, на котором стоял столб. За столбом была вырыта большая яма с свежевыкопанной землей, и около ямы и столба полукругом стояла большая толпа народа. Толпа состояла из малого числа русских и большого числа наполеоновских войск вне строя: немцев, итальянцев и французов в разнородных мундирах. Справа и слева столба стояли фронты французских войск в синих мундирах с красными эполетами, в штиблетах и киверах.
Преступников расставили по известному порядку, который был в списке (Пьер стоял шестым), и подвели к столбу. Несколько барабанов вдруг ударили с двух сторон, и Пьер почувствовал, что с этим звуком как будто оторвалась часть его души. Он потерял способность думать и соображать. Он только мог видеть и слышать. И только одно желание было у него – желание, чтобы поскорее сделалось что то страшное, что должно было быть сделано. Пьер оглядывался на своих товарищей и рассматривал их.
Два человека с края были бритые острожные. Один высокий, худой; другой черный, мохнатый, мускулистый, с приплюснутым носом. Третий был дворовый, лет сорока пяти, с седеющими волосами и полным, хорошо откормленным телом. Четвертый был мужик, очень красивый, с окладистой русой бородой и черными глазами. Пятый был фабричный, желтый, худой малый, лет восемнадцати, в халате.
Пьер слышал, что французы совещались, как стрелять – по одному или по два? «По два», – холодно спокойно отвечал старший офицер. Сделалось передвижение в рядах солдат, и заметно было, что все торопились, – и торопились не так, как торопятся, чтобы сделать понятное для всех дело, но так, как торопятся, чтобы окончить необходимое, но неприятное и непостижимое дело.
Чиновник француз в шарфе подошел к правой стороне шеренги преступников в прочел по русски и по французски приговор.
Потом две пары французов подошли к преступникам и взяли, по указанию офицера, двух острожных, стоявших с края. Острожные, подойдя к столбу, остановились и, пока принесли мешки, молча смотрели вокруг себя, как смотрит подбитый зверь на подходящего охотника. Один все крестился, другой чесал спину и делал губами движение, подобное улыбке. Солдаты, торопясь руками, стали завязывать им глаза, надевать мешки и привязывать к столбу.
Двенадцать человек стрелков с ружьями мерным, твердым шагом вышли из за рядов и остановились в восьми шагах от столба. Пьер отвернулся, чтобы не видать того, что будет. Вдруг послышался треск и грохот, показавшиеся Пьеру громче самых страшных ударов грома, и он оглянулся. Был дым, и французы с бледными лицами и дрожащими руками что то делали у ямы. Повели других двух. Так же, такими же глазами и эти двое смотрели на всех, тщетно, одними глазами, молча, прося защиты и, видимо, не понимая и не веря тому, что будет. Они не могли верить, потому что они одни знали, что такое была для них их жизнь, и потому не понимали и не верили, чтобы можно было отнять ее.
Пьер хотел не смотреть и опять отвернулся; но опять как будто ужасный взрыв поразил его слух, и вместе с этими звуками он увидал дым, чью то кровь и бледные испуганные лица французов, опять что то делавших у столба, дрожащими руками толкая друг друга. Пьер, тяжело дыша, оглядывался вокруг себя, как будто спрашивая: что это такое? Тот же вопрос был и во всех взглядах, которые встречались со взглядом Пьера.
На всех лицах русских, на лицах французских солдат, офицеров, всех без исключения, он читал такой же испуг, ужас и борьбу, какие были в его сердце. «Да кто жо это делает наконец? Они все страдают так же, как и я. Кто же? Кто же?» – на секунду блеснуло в душе Пьера.
– Tirailleurs du 86 me, en avant! [Стрелки 86 го, вперед!] – прокричал кто то. Повели пятого, стоявшего рядом с Пьером, – одного. Пьер не понял того, что он спасен, что он и все остальные были приведены сюда только для присутствия при казни. Он со все возраставшим ужасом, не ощущая ни радости, ни успокоения, смотрел на то, что делалось. Пятый был фабричный в халате. Только что до него дотронулись, как он в ужасе отпрыгнул и схватился за Пьера (Пьер вздрогнул и оторвался от него). Фабричный не мог идти. Его тащили под мышки, и он что то кричал. Когда его подвели к столбу, он вдруг замолк. Он как будто вдруг что то понял. То ли он понял, что напрасно кричать, или то, что невозможно, чтобы его убили люди, но он стал у столба, ожидая повязки вместе с другими и, как подстреленный зверь, оглядываясь вокруг себя блестящими глазами.
Пьер уже не мог взять на себя отвернуться и закрыть глаза. Любопытство и волнение его и всей толпы при этом пятом убийстве дошло до высшей степени. Так же как и другие, этот пятый казался спокоен: он запахивал халат и почесывал одной босой ногой о другую.
Когда ему стали завязывать глаза, он поправил сам узел на затылке, который резал ему; потом, когда прислонили его к окровавленному столбу, он завалился назад, и, так как ему в этом положении было неловко, он поправился и, ровно поставив ноги, покойно прислонился. Пьер не сводил с него глаз, не упуская ни малейшего движения.
Должно быть, послышалась команда, должно быть, после команды раздались выстрелы восьми ружей. Но Пьер, сколько он ни старался вспомнить потом, не слыхал ни малейшего звука от выстрелов. Он видел только, как почему то вдруг опустился на веревках фабричный, как показалась кровь в двух местах и как самые веревки, от тяжести повисшего тела, распустились и фабричный, неестественно опустив голову и подвернув ногу, сел. Пьер подбежал к столбу. Никто не удерживал его. Вокруг фабричного что то делали испуганные, бледные люди. У одного старого усатого француза тряслась нижняя челюсть, когда он отвязывал веревки. Тело спустилось. Солдаты неловко и торопливо потащили его за столб и стали сталкивать в яму.
Все, очевидно, несомненно знали, что они были преступники, которым надо было скорее скрыть следы своего преступления.
Пьер заглянул в яму и увидел, что фабричный лежал там коленами кверху, близко к голове, одно плечо выше другого. И это плечо судорожно, равномерно опускалось и поднималось. Но уже лопатины земли сыпались на все тело. Один из солдат сердито, злобно и болезненно крикнул на Пьера, чтобы он вернулся. Но Пьер не понял его и стоял у столба, и никто не отгонял его.
Когда уже яма была вся засыпана, послышалась команда. Пьера отвели на его место, и французские войска, стоявшие фронтами по обеим сторонам столба, сделали полуоборот и стали проходить мерным шагом мимо столба. Двадцать четыре человека стрелков с разряженными ружьями, стоявшие в середине круга, примыкали бегом к своим местам, в то время как роты проходили мимо них.
Пьер смотрел теперь бессмысленными глазами на этих стрелков, которые попарно выбегали из круга. Все, кроме одного, присоединились к ротам. Молодой солдат с мертво бледным лицом, в кивере, свалившемся назад, спустив ружье, все еще стоял против ямы на том месте, с которого он стрелял. Он, как пьяный, шатался, делая то вперед, то назад несколько шагов, чтобы поддержать свое падающее тело. Старый солдат, унтер офицер, выбежал из рядов и, схватив за плечо молодого солдата, втащил его в роту. Толпа русских и французов стала расходиться. Все шли молча, с опущенными головами.
– Ca leur apprendra a incendier, [Это их научит поджигать.] – сказал кто то из французов. Пьер оглянулся на говорившего и увидал, что это был солдат, который хотел утешиться чем нибудь в том, что было сделано, но не мог. Не договорив начатого, он махнул рукою и пошел прочь.


После казни Пьера отделили от других подсудимых и оставили одного в небольшой, разоренной и загаженной церкви.
Перед вечером караульный унтер офицер с двумя солдатами вошел в церковь и объявил Пьеру, что он прощен и поступает теперь в бараки военнопленных. Не понимая того, что ему говорили, Пьер встал и пошел с солдатами. Его привели к построенным вверху поля из обгорелых досок, бревен и тесу балаганам и ввели в один из них. В темноте человек двадцать различных людей окружили Пьера. Пьер смотрел на них, не понимая, кто такие эти люди, зачем они и чего хотят от него. Он слышал слова, которые ему говорили, но не делал из них никакого вывода и приложения: не понимал их значения. Он сам отвечал на то, что у него спрашивали, но не соображал того, кто слушает его и как поймут его ответы. Он смотрел на лица и фигуры, и все они казались ему одинаково бессмысленны.
С той минуты, как Пьер увидал это страшное убийство, совершенное людьми, не хотевшими этого делать, в душе его как будто вдруг выдернута была та пружина, на которой все держалось и представлялось живым, и все завалилось в кучу бессмысленного сора. В нем, хотя он и не отдавал себе отчета, уничтожилась вера и в благоустройство мира, и в человеческую, и в свою душу, и в бога. Это состояние было испытываемо Пьером прежде, но никогда с такою силой, как теперь. Прежде, когда на Пьера находили такого рода сомнения, – сомнения эти имели источником собственную вину. И в самой глубине души Пьер тогда чувствовал, что от того отчаяния и тех сомнений было спасение в самом себе. Но теперь он чувствовал, что не его вина была причиной того, что мир завалился в его глазах и остались одни бессмысленные развалины. Он чувствовал, что возвратиться к вере в жизнь – не в его власти.
Вокруг него в темноте стояли люди: верно, что то их очень занимало в нем. Ему рассказывали что то, расспрашивали о чем то, потом повели куда то, и он, наконец, очутился в углу балагана рядом с какими то людьми, переговаривавшимися с разных сторон, смеявшимися.
– И вот, братцы мои… тот самый принц, который (с особенным ударением на слове который)… – говорил чей то голос в противуположном углу балагана.
Молча и неподвижно сидя у стены на соломе, Пьер то открывал, то закрывал глаза. Но только что он закрывал глаза, он видел пред собой то же страшное, в особенности страшное своей простотой, лицо фабричного и еще более страшные своим беспокойством лица невольных убийц. И он опять открывал глаза и бессмысленно смотрел в темноте вокруг себя.
Рядом с ним сидел, согнувшись, какой то маленький человек, присутствие которого Пьер заметил сначала по крепкому запаху пота, который отделялся от него при всяком его движении. Человек этот что то делал в темноте с своими ногами, и, несмотря на то, что Пьер не видал его лица, он чувствовал, что человек этот беспрестанно взглядывал на него. Присмотревшись в темноте, Пьер понял, что человек этот разувался. И то, каким образом он это делал, заинтересовало Пьера.
Размотав бечевки, которыми была завязана одна нога, он аккуратно свернул бечевки и тотчас принялся за другую ногу, взглядывая на Пьера. Пока одна рука вешала бечевку, другая уже принималась разматывать другую ногу. Таким образом аккуратно, круглыми, спорыми, без замедления следовавшими одно за другим движеньями, разувшись, человек развесил свою обувь на колышки, вбитые у него над головами, достал ножик, обрезал что то, сложил ножик, положил под изголовье и, получше усевшись, обнял свои поднятые колени обеими руками и прямо уставился на Пьера. Пьеру чувствовалось что то приятное, успокоительное и круглое в этих спорых движениях, в этом благоустроенном в углу его хозяйстве, в запахе даже этого человека, и он, не спуская глаз, смотрел на него.
– А много вы нужды увидали, барин? А? – сказал вдруг маленький человек. И такое выражение ласки и простоты было в певучем голосе человека, что Пьер хотел отвечать, но у него задрожала челюсть, и он почувствовал слезы. Маленький человек в ту же секунду, не давая Пьеру времени выказать свое смущение, заговорил тем же приятным голосом.