Добрунов, Григорий Тимофеевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Григорий Тимофеевич Добрунов
Дата рождения

21 января 1921(1921-01-21)

Место рождения

село Козычево, Грайворонский уезд, Курская губерния, РСФСР

Дата смерти

27 августа 2014(2014-08-27) (93 года)

Место смерти

Москва, Россия

Принадлежность

СССР СССР

Род войск

бронетанковые войска

Годы службы

19391962

Звание

Сражения/войны

Великая Отечественная война,
Подавление Венгерского восстания 1956 года

Награды и премии

Григорий Тимофеевич Добрунов (21 января 1921 — 27 августа 2014, Москва) — полковник Советской Армии, участник Великой Отечественной войны и подавления Венгерского восстания 1956 года, Герой Советского Союза (1956).



Биография

Григорий Добрунов родился 21 января 1921 года в селе Козычево (ныне — Яковлевский район Белгородской области) в семье крестьянина. В 1939 году окончил два курса Харьковского института физической культуры. В марте 1939 года Добрунов был призван на службу в Рабоче-крестьянскую Красную Армию. Проходил службу на Дальнем Востоке. В 1941 году Добрунов окончил Владивостокское пехотное училище. С июня 1942 года — на фронтах Великой Отечественной войны. Принимал участие в боях на Воронежском, Юго-Западном, 1-м Украинском фронтах. Участвовал в Сталинградской и Курской битвах, битве за Днепр, освобождении Киева, Висло-Одерской и Берлинской операциях. В 1942 году был тяжело ранен[1].

К 1956 году гвардии подполковник Григорий Добрунов командовал 99-м отдельным разведывательным батальоном 2-й гвардейской механизированной дивизии Особого корпуса советских войск в Венгерской Народной Республике. Особо отличился во время подавления Венгерского восстания[1].

24 октября 1956 года батальон Добрунова, в составе которого находились 16 танков, 90 мотоциклов и несколько бронетранспортёров, с боями прорвался в Будапешт. В боях с повстанцами батальон предотвратил попытку захвата здания Генерального штаба Венгерской Народной Армии, прорвал окружение здания штаба советского командования. Именно бойцы батальона Добрунова обнаружили местонахождение центра восстания — помещение кинотеатра «Корвин» на проспекте Юлле. Также бойцы батальона обнаружили и захватили резидента ЦРУ США. Батальон вёл уличные бои до 30 октября 1956 года, когда советские войска были выведены из города. 4 ноября при повторном вводе в Будапешт советских войск батальон вновь принимал активное участие в разгроме и разоружении повстанцев[1].

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 декабря 1956 года за «мужество и отвагу, проявленные при выполнении воинского долга» гвардии подполковник Григорий Добрунов был удостоен высокого звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» за номером 10795[1].

Продолжал службу в Венгрии. В 1962 году в звании полковника Добрунов вышел в отставку. Умер 27 августа 2014 года[1][2].

Был также награждён двумя орденами Красного Знамени, орденами Суворова 3-й степени, Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, двумя орденами Красной Звезды, а также рядом медалей[1].

Напишите отзыв о статье "Добрунов, Григорий Тимофеевич"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6  [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=4900 Добрунов, Григорий Тимофеевич]. Сайт «Герои Страны».
  2. [клуб-героев.рф/уходят-последние-герои-1 Уходят последние Герои…] (рус.). Клуб Героев Советского Союза, Героев Российской Федерации и полных кавалеров ордена Славы г. Москвы и Московской области. Проверено 20 февраля 2015.

Литература

  • Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь / Пред. ред. коллегии И. Н. Шкадов. — М.: Воениздат, 1987. — Т. 1 /Абаев — Любичев/. — 911 с. — 100 000 экз. — ISBN отс., Рег. № в РКП 87-95382.
  • Герои-белгородцы. — 2-е изд. — Воронеж, 1972.
  • Это и есть героизм. — М., 1982.

Отрывок, характеризующий Добрунов, Григорий Тимофеевич

Князь Андрей был позван в кабинет к отцу, который с глазу на глаз хотел проститься с ним. Все ждали их выхода.
Когда князь Андрей вошел в кабинет, старый князь в стариковских очках и в своем белом халате, в котором он никого не принимал, кроме сына, сидел за столом и писал. Он оглянулся.
– Едешь? – И он опять стал писать.
– Пришел проститься.
– Целуй сюда, – он показал щеку, – спасибо, спасибо!
– За что вы меня благодарите?
– За то, что не просрочиваешь, за бабью юбку не держишься. Служба прежде всего. Спасибо, спасибо! – И он продолжал писать, так что брызги летели с трещавшего пера. – Ежели нужно сказать что, говори. Эти два дела могу делать вместе, – прибавил он.
– О жене… Мне и так совестно, что я вам ее на руки оставляю…
– Что врешь? Говори, что нужно.
– Когда жене будет время родить, пошлите в Москву за акушером… Чтоб он тут был.
Старый князь остановился и, как бы не понимая, уставился строгими глазами на сына.
– Я знаю, что никто помочь не может, коли натура не поможет, – говорил князь Андрей, видимо смущенный. – Я согласен, что и из миллиона случаев один бывает несчастный, но это ее и моя фантазия. Ей наговорили, она во сне видела, и она боится.
– Гм… гм… – проговорил про себя старый князь, продолжая дописывать. – Сделаю.
Он расчеркнул подпись, вдруг быстро повернулся к сыну и засмеялся.
– Плохо дело, а?
– Что плохо, батюшка?
– Жена! – коротко и значительно сказал старый князь.
– Я не понимаю, – сказал князь Андрей.
– Да нечего делать, дружок, – сказал князь, – они все такие, не разженишься. Ты не бойся; никому не скажу; а ты сам знаешь.
Он схватил его за руку своею костлявою маленькою кистью, потряс ее, взглянул прямо в лицо сына своими быстрыми глазами, которые, как казалось, насквозь видели человека, и опять засмеялся своим холодным смехом.
Сын вздохнул, признаваясь этим вздохом в том, что отец понял его. Старик, продолжая складывать и печатать письма, с своею привычною быстротой, схватывал и бросал сургуч, печать и бумагу.
– Что делать? Красива! Я всё сделаю. Ты будь покоен, – говорил он отрывисто во время печатания.
Андрей молчал: ему и приятно и неприятно было, что отец понял его. Старик встал и подал письмо сыну.
– Слушай, – сказал он, – о жене не заботься: что возможно сделать, то будет сделано. Теперь слушай: письмо Михайлу Иларионовичу отдай. Я пишу, чтоб он тебя в хорошие места употреблял и долго адъютантом не держал: скверная должность! Скажи ты ему, что я его помню и люблю. Да напиши, как он тебя примет. Коли хорош будет, служи. Николая Андреича Болконского сын из милости служить ни у кого не будет. Ну, теперь поди сюда.
Он говорил такою скороговоркой, что не доканчивал половины слов, но сын привык понимать его. Он подвел сына к бюро, откинул крышку, выдвинул ящик и вынул исписанную его крупным, длинным и сжатым почерком тетрадь.
– Должно быть, мне прежде тебя умереть. Знай, тут мои записки, их государю передать после моей смерти. Теперь здесь – вот ломбардный билет и письмо: это премия тому, кто напишет историю суворовских войн. Переслать в академию. Здесь мои ремарки, после меня читай для себя, найдешь пользу.
Андрей не сказал отцу, что, верно, он проживет еще долго. Он понимал, что этого говорить не нужно.
– Всё исполню, батюшка, – сказал он.
– Ну, теперь прощай! – Он дал поцеловать сыну свою руку и обнял его. – Помни одно, князь Андрей: коли тебя убьют, мне старику больно будет… – Он неожиданно замолчал и вдруг крикливым голосом продолжал: – а коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне будет… стыдно! – взвизгнул он.
– Этого вы могли бы не говорить мне, батюшка, – улыбаясь, сказал сын.
Старик замолчал.
– Еще я хотел просить вас, – продолжал князь Андрей, – ежели меня убьют и ежели у меня будет сын, не отпускайте его от себя, как я вам вчера говорил, чтоб он вырос у вас… пожалуйста.
– Жене не отдавать? – сказал старик и засмеялся.
Они молча стояли друг против друга. Быстрые глаза старика прямо были устремлены в глаза сына. Что то дрогнуло в нижней части лица старого князя.
– Простились… ступай! – вдруг сказал он. – Ступай! – закричал он сердитым и громким голосом, отворяя дверь кабинета.
– Что такое, что? – спрашивали княгиня и княжна, увидев князя Андрея и на минуту высунувшуюся фигуру кричавшего сердитым голосом старика в белом халате, без парика и в стариковских очках.
Князь Андрей вздохнул и ничего не ответил.
– Ну, – сказал он, обратившись к жене.
И это «ну» звучало холодною насмешкой, как будто он говорил: «теперь проделывайте вы ваши штуки».