Дом-музей Марины Цветаевой

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Координаты: 55°45′14″ с. ш. 37°35′25″ в. д. / 55.75389° с. ш. 37.59028° в. д. / 55.75389; 37.59028 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.75389&mlon=37.59028&zoom=18 (O)] (Я)
Культурный центр «Дом-музей Марины Цветаевой»

Дом-музей Цветаевой
Дата основания 12 сентября 1992
Местонахождение 121069, Москва, Борисоглебский переулок, д. 6, стр. 1
Директор Елена Ивановна Жук
Сайт [www.dommuseum.ru/ museum.ru]
К:Музеи, основанные в 1992 году

Культурный центр «Дом-музей Марины Цветаевой» — мемориальный музей великого поэта Серебряного века — Марины Ивановны Цветаевой. Находится в Москве, в Борисоглебском переулке, в центре города. Музей открыт в 1992 году — в столетие со дня рождения М. И. Цветаевой.

Музей во многом обязан своему открытию общественным организациям и частным лицам, в особенности Д. Лихачёву. Экспозиция музея рассказывает о жизни поэтессы и её семьи. В здании также располагаются Архив Русского Зарубежья, Научная библиотека, Концертный зал и «Кафе поэтов».

22 января 2016 года директором Дома-музея Марины Цветаевой назначена Елена Ивановна Жук.





История здания

В 1862 году в Борисоглебском переулке был построен доходный дом в два этажа, на 4 квартиры в стиле московского классицизма. Это строение соединяет в себе строгую правильность пропорций и почти домашний уют русской усадьбы. Внутри дом поражает необычностью планировки: много небольших лесенок, уютные комнатки, узкие коридорчики.

Жизнь Марины Цветаевой в Борисоглебском переулке

Марина Ивановна Цветаева поселилась в доме 6 по Борисоглебскому переулку в сентябре 1914 года вместе со своим мужем Сергеем Яковлевичем Эфроном и дочерью Алей. В доме протекала тихая домашняя жизнь семьи Эфрон.

В 1915 году Марина Цветаева знакомится с поэтессой Софьей Парнок. А в следующем году — с Осипом Мандельштамом, который, судя по стихам, был влюблён в Марину Ивановну не на шутку. Сергей Эфрон же ничего этого не замечал (или делал вид, что не замечает). В эти годы он буквально молился на свою жену.

В 1916 году Марина Ивановна печаталась в каждом номере «Северных записок». Это был очень плодотворный период в её творчестве и, пожалуй, самый счастливый период её жизни. Цветаева буквально расцвела после рождения дочери — стала носить старомодные платья в пол, украшения из янтаря и аметиста. Но тихое счастье семьи длилось недолго — его уничтожили война и революции.

В 1917 году вся жизнь Марины Цветаевой пошла под откос. Грянула Февральская революция. Начались голод, холод, нищета, неустроенность жизни. В апреле родилась вторая дочь семьи Эфрон — Ирина. Через некоторое время очередное потрясение — по пути из Крыма, где Цветаева гостила у Волошина, она узнаёт об Октябрьской революции.

В январе 1918 года Эфрон уезжает в Ростов, где собиралась Добровольческая армия. Связь с ним теряется на несколько лет. Началось самое трудное время в жизни Цветаевой. Дом превращают в общежитие. Поэтесса рубит стулья и шкафы на дрова, семья перебирается на кухню — самое тёплое место в доме. Рояль Цветаева обменяла на пуд чёрной муки, варит кашу на воде, пустые похлёбки в самоваре. Не удалось Марине Ивановне и устроиться на работу — служба в Наркомнаце оказалась выше её сил. Чтобы экономить бумагу, Марина Цветаева даже писала на обоях. Из-за безысходности положения Цветаева была вынуждена даже отдать дочерей в Кунцевский приют, потому что их нечем было прокормить. В 1920 году в этом приюте умирает дочь Ирина.

В 1921 году Марина Цветаева узнаёт, что муж жив и находится в Константинополе. Но удар приходит с другой стороны — умирает Блок, расстрелян Гумилёв. Эти события сильно подействовали на Марину Ивановну, поскольку она очень любила этих поэтов. И в 1922 году Цветаева вместе с дочерью Алей уезжает за границу.

Дом в советские годы

Все советские годы дом оставался коммуналкой. Постепенно он ветшал, разрушался, терял свой неповторимый облик. Ремонтировать дом никто не собирался — никакой культурно-исторической ценности для властей он не представлял, всего лишь коммуналка, которых по Москве десятки тысяч. Уже к концу 1930-х годов обсуждался вопрос о сносе дома, однако планам властей помешала Великая Отечественная война. И в течение войны, и ещё много лет после неё дом так и оставался обычной московской коммуналкой, о ремонте которой никто даже и не думал.

В 1979 году снова встаёт вопрос о сносе дома. На этот раз было вынесено официальное решение, которое должно было быть исполнено. Уже даже выселили жильцов, выключили воду, электричество. На этот раз дом спасает жилец дома Надежда Ивановна Катаева-Лыткина, которая просто-напросто отказалась съезжать.

В течение нескольких лет Надежда Ивановна в промерзающем насквозь, полуразрушенном, аварийном доме сохраняет культурное наследие для потомков, твёрдо веря, что наступит время, когда дом снова «оживёт». За судьбу дома была открыта самая настоящая борьба в лице властей — с одной стороны и в лице общественности — с другой. Многие деятели науки и культуры, при поддержке широких слоёв общественности, настаивали не просто на сохранении здания, а на создании музея в доме № 6 по Борисоглебскому переулку.

Создание музея

Энтузиазм и старания граждан увенчались успехом. Дом был сохранён, а решением Президиума совета фонда культуры под председательством академика Лихачёва от 1 ноября 1990 года был официально зарегистрирован новый объект — Культурный центр Дом поэта М. И. Цветаевой.

В годовщину пятидесятилетия смерти Марины Цветаевой — 31 августа 1991 года — на фасаде дома № 6 была торжественно открыта мемориальная табличка «В этом доме в 1914—1922 гг. жила Марина Цветаева». Официальное открытие Культурного центра «Дом-музей М. И. Цветаевой» состоялось в 1992 году 12 сентября — в год столетия со дня рождения поэта. Научным руководителем музея была назначена Н. И. Катаева-Лыткина, которая оставалась им до своей смерти в 2001 году.

Планировка музея

На первом этаже здания находятся кассы, а также несколько выставочных залов, где проходят временные выставки. Ранее эти залы принадлежали соседям Марины Ивановны по дому.

На цокольном этаже располагается гардероб и киоск, где можно приобрести книги, связанные с жизнью и творчеством поэтессы. На втором этаже в первой комнате находятся рукописи и фотографии Цветаевой и её близких людей. Следующие залы воспроизводят интерьеры комнат, которые занимала семья Цветаевой.

Третий этаж — это маленькие уютные помещения с очень невысокими потолками. На этом этаже несколько комнат воспроизводят интерьеры комнат, в которых жили Эфрон, Цветаева и их дети. Остальные комнаты выступают в роли выставочных залов, в которых находятся мемориальные вещи, подлинные письма и фотографии, принадлежавшие семье Цветаевой. Отдельный зал рассказывает о службе Эфрона в Белой армии.

Коллекция музея

В коллекции музея есть мемориальные вещи, принадлежавшие Цветаевой и её семье. Это фотографии и небольшие письма, книги, принадлежавшие Марине Цветаевой, её мужу — Сергею Эфрону, отцу — Ивану Владимировичу Цветаеву.

В доме располагается не только мемориальная квартира, но и Архив Русского Зарубежья, в котором хранятся рукописи и фотографии Бунина, Куприна, Мережсковского, Гиппиус, Милюкова, Ремизова и др. Также в Архиве хранятся архивные материалы: личные фонды Адамовича, Алданова. Содержатся также афиши, буклеты, периодические издания, книги 20-40-х годов XX века.

Архив обработан, каталогизирован и открыт для посещения исследователей и научных работников. В Доме есть библиотека, в которой собраны книги на многих языках, связанные с именем Марины Цветаевой и её семьи .

Мероприятия

Музей проводит раз в два года Международные Цветаевские конференции и Культурологические чтения.

Для авторских вечеров писателей и поэтов, торжественных вечеров, презентаций книг и научных трудов, встреч с музыкантами и художниками существует уютный, с особой атмосферой, Концертный зал. Существует и выставочный зал, где проводятся профильные и художественные выставки. Для заседаний «Общества любителей русской словесности» и поэтического объединения «Магистраль» существует специальный зал, называемый «Кафе поэтов».

Напишите отзыв о статье "Дом-музей Марины Цветаевой"

Ссылки

  • [www.museum.ru/M373. Государственное бюджетное учреждение культуры города Москвы "Культурный центр «Дом-музей Марины Цветаевой»]
  • [www.krugosvet.ru/enc/literatura/muzei-kvartira-mitsvetaevoi-v-moskve. МУЗЕЙ-КВАРТИРА М. И.ЦВЕТАЕВОЙ В МОСКВЕ]
  • [dommuseum.ru/index.php. Культурный центр «Дом-музей Марины Цветаевой»]
  • [www.vashdosug.ru/msk/exhibition/place/7960/. Дом-музей Марины Цветаевой]
  • [tsvetayevs.org/funds/crimea_marina_00.htm Феодосийский музей Марины и Анастасии Цветаевых]
  • [youtube.com/watch?v=ACizWjNbKXg Мне девяносто лет, ещё легка походка…] на YouTube

Отрывок, характеризующий Дом-музей Марины Цветаевой

– В Москве? – сказал он вопросительно. – Да, в Москве. Прощайте.
– Ах, желала бы я быть мужчиной, я бы непременно осталась с вами. Ах, как это хорошо! – сказала Наташа. – Мама, позвольте, я останусь. – Пьер рассеянно посмотрел на Наташу и что то хотел сказать, но графиня перебила его:
– Вы были на сражении, мы слышали?
– Да, я был, – отвечал Пьер. – Завтра будет опять сражение… – начал было он, но Наташа перебила его:
– Да что же с вами, граф? Вы на себя не похожи…
– Ах, не спрашивайте, не спрашивайте меня, я ничего сам не знаю. Завтра… Да нет! Прощайте, прощайте, – проговорил он, – ужасное время! – И, отстав от кареты, он отошел на тротуар.
Наташа долго еще высовывалась из окна, сияя на него ласковой и немного насмешливой, радостной улыбкой.


Пьер, со времени исчезновения своего из дома, ужа второй день жил на пустой квартире покойного Баздеева. Вот как это случилось.
Проснувшись на другой день после своего возвращения в Москву и свидания с графом Растопчиным, Пьер долго не мог понять того, где он находился и чего от него хотели. Когда ему, между именами прочих лиц, дожидавшихся его в приемной, доложили, что его дожидается еще француз, привезший письмо от графини Елены Васильевны, на него нашло вдруг то чувство спутанности и безнадежности, которому он способен был поддаваться. Ему вдруг представилось, что все теперь кончено, все смешалось, все разрушилось, что нет ни правого, ни виноватого, что впереди ничего не будет и что выхода из этого положения нет никакого. Он, неестественно улыбаясь и что то бормоча, то садился на диван в беспомощной позе, то вставал, подходил к двери и заглядывал в щелку в приемную, то, махая руками, возвращался назад я брался за книгу. Дворецкий в другой раз пришел доложить Пьеру, что француз, привезший от графини письмо, очень желает видеть его хоть на минутку и что приходили от вдовы И. А. Баздеева просить принять книги, так как сама г жа Баздеева уехала в деревню.
– Ах, да, сейчас, подожди… Или нет… да нет, поди скажи, что сейчас приду, – сказал Пьер дворецкому.
Но как только вышел дворецкий, Пьер взял шляпу, лежавшую на столе, и вышел в заднюю дверь из кабинета. В коридоре никого не было. Пьер прошел во всю длину коридора до лестницы и, морщась и растирая лоб обеими руками, спустился до первой площадки. Швейцар стоял у парадной двери. С площадки, на которую спустился Пьер, другая лестница вела к заднему ходу. Пьер пошел по ней и вышел во двор. Никто не видал его. Но на улице, как только он вышел в ворота, кучера, стоявшие с экипажами, и дворник увидали барина и сняли перед ним шапки. Почувствовав на себя устремленные взгляды, Пьер поступил как страус, который прячет голову в куст, с тем чтобы его не видали; он опустил голову и, прибавив шагу, пошел по улице.
Из всех дел, предстоявших Пьеру в это утро, дело разборки книг и бумаг Иосифа Алексеевича показалось ему самым нужным.
Он взял первого попавшегося ему извозчика и велел ему ехать на Патриаршие пруды, где был дом вдовы Баздеева.
Беспрестанно оглядываясь на со всех сторон двигавшиеся обозы выезжавших из Москвы и оправляясь своим тучным телом, чтобы не соскользнуть с дребезжащих старых дрожек, Пьер, испытывая радостное чувство, подобное тому, которое испытывает мальчик, убежавший из школы, разговорился с извозчиком.
Извозчик рассказал ему, что нынешний день разбирают в Кремле оружие, и что на завтрашний народ выгоняют весь за Трехгорную заставу, и что там будет большое сражение.
Приехав на Патриаршие пруды, Пьер отыскал дом Баздеева, в котором он давно не бывал. Он подошел к калитке. Герасим, тот самый желтый безбородый старичок, которого Пьер видел пять лет тому назад в Торжке с Иосифом Алексеевичем, вышел на его стук.
– Дома? – спросил Пьер.
– По обстоятельствам нынешним, Софья Даниловна с детьми уехали в торжковскую деревню, ваше сиятельство.
– Я все таки войду, мне надо книги разобрать, – сказал Пьер.
– Пожалуйте, милости просим, братец покойника, – царство небесное! – Макар Алексеевич остались, да, как изволите знать, они в слабости, – сказал старый слуга.
Макар Алексеевич был, как знал Пьер, полусумасшедший, пивший запоем брат Иосифа Алексеевича.
– Да, да, знаю. Пойдем, пойдем… – сказал Пьер и вошел в дом. Высокий плешивый старый человек в халате, с красным носом, в калошах на босу ногу, стоял в передней; увидав Пьера, он сердито пробормотал что то и ушел в коридор.
– Большого ума были, а теперь, как изволите видеть, ослабели, – сказал Герасим. – В кабинет угодно? – Пьер кивнул головой. – Кабинет как был запечатан, так и остался. Софья Даниловна приказывали, ежели от вас придут, то отпустить книги.
Пьер вошел в тот самый мрачный кабинет, в который он еще при жизни благодетеля входил с таким трепетом. Кабинет этот, теперь запыленный и нетронутый со времени кончины Иосифа Алексеевича, был еще мрачнее.
Герасим открыл один ставень и на цыпочках вышел из комнаты. Пьер обошел кабинет, подошел к шкафу, в котором лежали рукописи, и достал одну из важнейших когда то святынь ордена. Это были подлинные шотландские акты с примечаниями и объяснениями благодетеля. Он сел за письменный запыленный стол и положил перед собой рукописи, раскрывал, закрывал их и, наконец, отодвинув их от себя, облокотившись головой на руки, задумался.
Несколько раз Герасим осторожно заглядывал в кабинет и видел, что Пьер сидел в том же положении. Прошло более двух часов. Герасим позволил себе пошуметь в дверях, чтоб обратить на себя внимание Пьера. Пьер не слышал его.
– Извозчика отпустить прикажете?
– Ах, да, – очнувшись, сказал Пьер, поспешно вставая. – Послушай, – сказал он, взяв Герасима за пуговицу сюртука и сверху вниз блестящими, влажными восторженными глазами глядя на старичка. – Послушай, ты знаешь, что завтра будет сражение?..
– Сказывали, – отвечал Герасим.
– Я прошу тебя никому не говорить, кто я. И сделай, что я скажу…
– Слушаюсь, – сказал Герасим. – Кушать прикажете?
– Нет, но мне другое нужно. Мне нужно крестьянское платье и пистолет, – сказал Пьер, неожиданно покраснев.
– Слушаю с, – подумав, сказал Герасим.
Весь остаток этого дня Пьер провел один в кабинете благодетеля, беспокойно шагая из одного угла в другой, как слышал Герасим, и что то сам с собой разговаривая, и ночевал на приготовленной ему тут же постели.
Герасим с привычкой слуги, видавшего много странных вещей на своем веку, принял переселение Пьера без удивления и, казалось, был доволен тем, что ему было кому услуживать. Он в тот же вечер, не спрашивая даже и самого себя, для чего это было нужно, достал Пьеру кафтан и шапку и обещал на другой день приобрести требуемый пистолет. Макар Алексеевич в этот вечер два раза, шлепая своими калошами, подходил к двери и останавливался, заискивающе глядя на Пьера. Но как только Пьер оборачивался к нему, он стыдливо и сердито запахивал свой халат и поспешно удалялся. В то время как Пьер в кучерском кафтане, приобретенном и выпаренном для него Герасимом, ходил с ним покупать пистолет у Сухаревой башни, он встретил Ростовых.


1 го сентября в ночь отдан приказ Кутузова об отступлении русских войск через Москву на Рязанскую дорогу.
Первые войска двинулись в ночь. Войска, шедшие ночью, не торопились и двигались медленно и степенно; но на рассвете двигавшиеся войска, подходя к Дорогомиловскому мосту, увидали впереди себя, на другой стороне, теснящиеся, спешащие по мосту и на той стороне поднимающиеся и запружающие улицы и переулки, и позади себя – напирающие, бесконечные массы войск. И беспричинная поспешность и тревога овладели войсками. Все бросилось вперед к мосту, на мост, в броды и в лодки. Кутузов велел обвезти себя задними улицами на ту сторону Москвы.
К десяти часам утра 2 го сентября в Дорогомиловском предместье оставались на просторе одни войска ариергарда. Армия была уже на той стороне Москвы и за Москвою.
В это же время, в десять часов утра 2 го сентября, Наполеон стоял между своими войсками на Поклонной горе и смотрел на открывавшееся перед ним зрелище. Начиная с 26 го августа и по 2 е сентября, от Бородинского сражения и до вступления неприятеля в Москву, во все дни этой тревожной, этой памятной недели стояла та необычайная, всегда удивляющая людей осенняя погода, когда низкое солнце греет жарче, чем весной, когда все блестит в редком, чистом воздухе так, что глаза режет, когда грудь крепнет и свежеет, вдыхая осенний пахучий воздух, когда ночи даже бывают теплые и когда в темных теплых ночах этих с неба беспрестанно, пугая и радуя, сыплются золотые звезды.
2 го сентября в десять часов утра была такая погода. Блеск утра был волшебный. Москва с Поклонной горы расстилалась просторно с своей рекой, своими садами и церквами и, казалось, жила своей жизнью, трепеща, как звезды, своими куполами в лучах солнца.