Донской 10-й казачий полк

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
10-й Донской казачий генерала Луковкина полк
Годы существования

26 мая 1835 — 1918

Страна

Российская империя Российская империя

Входит в

1-я Донская казачья дивизия (19-й армейский корпус)

Тип

казачьи войска

Дислокация

Замостье

Участие в

Крымская война,
Польское восстание 1863 года,
Первая мировая война

10-й Донской казачий генерала Луковкина полк





Ранние формирования полка

10-й Донской казачий полк являлся прямым наследником Донского казачьего Мельникова 5-го полка, который был сформирован в 1806 году. Полк Мельникова 5-го принимал участие в русско-турецкой войне 1806—1812 годов, Отечественной войне 1812 года (состоял в летучем корпусе атамана Платова) и последующих в 1813—1815 годах Заграничных походах.

Впервые Донской казачий полк под № 10 был сформирован 26 мая 1835 года на основании нового положения о Донском казачьем войске. Периодически этот полк созывался в строй и распускался на льготу, также менялся его текущий номер (в зависимости от свободного номера полка при созыве). Кроме номера в названии полка также положено было означать и имя его текущего командира.

В кампании 1853—1856 годов полк сражался в рядах Дунайской армии, а затем находился в Крыму. В 1863—1864 годах полк находился в северо-западных губерниях Российской империи и принимал участие в подавлении восстания в Польше.

Окончательное формирование полка

В 1872 году с Дона на внешнюю службу был вызван очередной Донской казачий № 31 полк и 27 июня 1875 года он был назван Донской казачий № 10-го полк. С этих пор полк оставался первоочередным и более на льготу не распускался.

Во время русско-турецкой войны 1877—1878 годов полк находился в Таврической губернии и нёс караульную службу по охране тыловых коммуникаций действующей на Балканах армии.

С 24 мая 1894 года полк именовался как 10-й Донской казачий полк. 26 августа 1904 года вечным шефом полка был назван генерал-майор Г. А. Луковкин и его имя было присоединено к имени полка.

В 1914—1917 годах полк принимал участие в Первой мировой войне.

В апреле 1918 года на основе полка был сформирован Гундоровский Георгиевский полк[1].

Знаки отличия полка

  • Полковое Георгиевское знамя с надписью «За подвиги, оказанные в Отечественную войну 1812 года и при Краоне и Лаоне», пожалованное 29 апреля 1869 года и унаследованное от Донского казачьего Мельникова 5-го полка (первоначально знамя было пожаловано 13 января 1816 года).
  • Одиночные белевые петлицы на воротнике и обшлагах нижних чинов, пожалованные 6 декабря 1908 года.

Командиры полка

Напишите отзыв о статье "Донской 10-й казачий полк"

Примечания

  1. [whiterussia1.narod.ru/CITIZI/DONCOR.HTM ДОНСКОЙ КАЗАЧИЙ КОРПУС (дивизия)]
  2. [sammler.ru/index.php?s=47e6b5fe9792591086b73a30d532ab3f&act=Attach&type=post&id=1782579 Sammler.Ru]
  3. [ria1914.info/images/4/46/203_obschiy_spisok_1909.pdf Общий список офицерским чинам русской императорской армии. — 1909. — С. 588]

Источники

  • [dlib.rsl.ru/viewer/01004486502#page91 Казин В. Х. Казачьи войска. Справочная книжка Императорской главной квартиры. — СПб., 1912. — С. 56, 84, 106, 107]

Отрывок, характеризующий Донской 10-й казачий полк

Невежество сотоварищей, слабость и ничтожество противников, искренность лжи и блестящая и самоуверенная ограниченность этого человека выдвигают его во главу армии. Блестящий состав солдат итальянской армии, нежелание драться противников, ребяческая дерзость и самоуверенность приобретают ему военную славу. Бесчисленное количество так называемых случайностей сопутствует ему везде. Немилость, в которую он впадает у правителей Франции, служит ему в пользу. Попытки его изменить предназначенный ему путь не удаются: его не принимают на службу в Россию, и не удается ему определение в Турцию. Во время войн в Италии он несколько раз находится на краю гибели и всякий раз спасается неожиданным образом. Русские войска, те самые, которые могут разрушить его славу, по разным дипломатическим соображениям, не вступают в Европу до тех пор, пока он там.
По возвращении из Италии он находит правительство в Париже в том процессе разложения, в котором люди, попадающие в это правительство, неизбежно стираются и уничтожаются. И сам собой для него является выход из этого опасного положения, состоящий в бессмысленной, беспричинной экспедиции в Африку. Опять те же так называемые случайности сопутствуют ему. Неприступная Мальта сдается без выстрела; самые неосторожные распоряжения увенчиваются успехом. Неприятельский флот, который не пропустит после ни одной лодки, пропускает целую армию. В Африке над безоружными почти жителями совершается целый ряд злодеяний. И люди, совершающие злодеяния эти, и в особенности их руководитель, уверяют себя, что это прекрасно, что это слава, что это похоже на Кесаря и Александра Македонского и что это хорошо.
Тот идеал славы и величия, состоящий в том, чтобы не только ничего не считать для себя дурным, но гордиться всяким своим преступлением, приписывая ему непонятное сверхъестественное значение, – этот идеал, долженствующий руководить этим человеком и связанными с ним людьми, на просторе вырабатывается в Африке. Все, что он ни делает, удается ему. Чума не пристает к нему. Жестокость убийства пленных не ставится ему в вину. Ребячески неосторожный, беспричинный и неблагородный отъезд его из Африки, от товарищей в беде, ставится ему в заслугу, и опять неприятельский флот два раза упускает его. В то время как он, уже совершенно одурманенный совершенными им счастливыми преступлениями, готовый для своей роли, без всякой цели приезжает в Париж, то разложение республиканского правительства, которое могло погубить его год тому назад, теперь дошло до крайней степени, и присутствие его, свежего от партий человека, теперь только может возвысить его.
Он не имеет никакого плана; он всего боится; но партии ухватываются за него и требуют его участия.
Он один, с своим выработанным в Италии и Египте идеалом славы и величия, с своим безумием самообожания, с своею дерзостью преступлений, с своею искренностью лжи, – он один может оправдать то, что имеет совершиться.
Он нужен для того места, которое ожидает его, и потому, почти независимо от его воли и несмотря на его нерешительность, на отсутствие плана, на все ошибки, которые он делает, он втягивается в заговор, имеющий целью овладение властью, и заговор увенчивается успехом.
Его вталкивают в заседание правителей. Испуганный, он хочет бежать, считая себя погибшим; притворяется, что падает в обморок; говорит бессмысленные вещи, которые должны бы погубить его. Но правители Франции, прежде сметливые и гордые, теперь, чувствуя, что роль их сыграна, смущены еще более, чем он, говорят не те слова, которые им нужно бы было говорить, для того чтоб удержать власть и погубить его.
Случайность, миллионы случайностей дают ему власть, и все люди, как бы сговорившись, содействуют утверждению этой власти. Случайности делают характеры тогдашних правителей Франции, подчиняющимися ему; случайности делают характер Павла I, признающего его власть; случайность делает против него заговор, не только не вредящий ему, но утверждающий его власть. Случайность посылает ему в руки Энгиенского и нечаянно заставляет его убить, тем самым, сильнее всех других средств, убеждая толпу, что он имеет право, так как он имеет силу. Случайность делает то, что он напрягает все силы на экспедицию в Англию, которая, очевидно, погубила бы его, и никогда не исполняет этого намерения, а нечаянно нападает на Мака с австрийцами, которые сдаются без сражения. Случайность и гениальность дают ему победу под Аустерлицем, и случайно все люди, не только французы, но и вся Европа, за исключением Англии, которая и не примет участия в имеющих совершиться событиях, все люди, несмотря на прежний ужас и отвращение к его преступлениям, теперь признают за ним его власть, название, которое он себе дал, и его идеал величия и славы, который кажется всем чем то прекрасным и разумным.