Дорога ветров

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Дорога ветров

Автор:

Иван Ефремов

Жанр:

научно-популярный

Язык оригинала:

русский

Оригинал издан:

1958

«Дорога ветров (гобийские заметки)» — документальная, научно-популярная книга Ивана Антоновича Ефремова.





Содержание

В книге рассказывается о работе автора в Монголии, где он был начальником Советско-Монгольской палеонтологической экспедиции (1946, 1948, 1949). В книге великолепным языком описаны раскопки «костей дракона» — динозавров, природа монгольских степей и пустыни Гоби; даются портреты участников экспедиции: учёных (Валериана Громова, Юрия Орлова, Яна Эглона, Анатолия Рождественского и других), шофёров, рабочих, проводников-монголов.

В предисловии Ефремов писал:

Настоящую книгу следует рассматривать как заметки путешественника, знакомящие читателя с интересной областью Центральной Азии, а также с некоторыми достижениями советской палеонтологической науки. Ни одного слова выдумки, ни не соответствующего действительности приукрашивания или художественного преувеличения в книге нет. Всё написанное — подлинная правда.

История создания и публикации

Результаты экспедиций имели важное научное значение[1]. Неудивительно, что Ефремов как человек, склонный к просветительству, решил писать книгу об экспедиции ещё в 1948 году. Рабочее название книги — «Лууны Яс» («Кости Дракона»)[2].

«Дорога ветров» (или «Ветровая дорога») — это караванные пути, которые проходят по южной, гобийской части Монголии, где работала экспедиция Ефремова. Такое название и получила книга в окончательном варианте. Отрывки из книги были опубликованы в 1954 году в «Комсомольской правде», а полностью она вышла через четыре года в издательстве «Трудрезервиздат»[3].

Кроме «Дороги ветров», Монгольским экспедициям посвящена книга «На поиски динозавров в Гоби», написанная коллегой Ефремова Анатолием Рождественским, а также книги Г. Г. Мартинсона «Загадки пустыни Гоби» и польского автора Мацея Кучинского «Тропик динозавра».

Связь с художественными произведениями

В «Дороге ветров» упоминается таинственное животное — олгой-хорхой:

Среди жителей Гоби издавна распространено предание о большом и толстом черве (олгой — толстая кишка, хорхой — червяк), свыше полуметра длиной, живущем в недоступных песчаных местах Гобийской пустыни. Рассказы об этом животном совпадают. Олгой-хорхой известен как очень страшное существо, обладающее непонятной убийственной силой, способной поразить насмерть прикоснувшегося к нему человека.

Об этом животном Ефремов узнал раньше, из книги американского палеонтолога Эндрюса, который возглавлял экспедицию в Монголию в 1920-х годах[4]. Однако Эндрюс дал неточное название животного: аллергой-хорхой. Так первоначально назывался один из ранних рассказов Ефремова. Потом рассказ был переименован в «Олгой-Хорхой».

В «Дороге ветров» можно найти словосочетание, которое позже станет известно благодаря фантастическому роману Ефремова:

Я вышел из юрты, стараясь не разбудить хозяев. Было самое глухое время — «час быка» (два часа ночи) — власти злых духов и чёрного (злого) шаманства, по старинным монгольским суевериям.

См. также

Напишите отзыв о статье "Дорога ветров"

Ссылки

  • [ussr.2084.ru/efrem02.zip «Дорога Ветров»] на сайте Советской электронной библиотеки им. В. И. Ленина (zip-архив, 400K)
  • [iae.newmail.ru/Chud_iae/4.htm П. К. Чудинов. «Иван Антонович Ефремов (1907—1972). Глава 4. Гобийская одиссея и „Дорога Ветров“»]
  • [fandom.rusf.ru/convent/58/efremov_1988_t06.htm О. Мишуков. «Элементы мемуарного жанра в гобийских заметках Ивана Ефремова „Дорога ветров“»]
  • [noogen.su/iefremov/vyrtz-2007/olga.htm Ольга Ерёмина. «Дорога ветров»]

Примечания

  1. Подробнее см.: [iae.newmail.ru/Chud_iae/4.htm П. К. Чудинов. «Иван Антонович Ефремов (1907—1972). Глава 4. Гобийская одиссея и „Дорога Ветров“»]
  2. [noogen.narod.ru/iefremov/academy.htm «Иван Антонович Ефремов. Переписка с учёными. Неизданные работы»] (письмо № 56)
  3. [iae.newmail.ru/BIBL3.htm Библиография И. А. Ефремова. Интервью, публицистика]
  4. [iae.newmail.ru/Publicism/VL78-02-1.htm Жизнь учёного и писателя. Интервью с И. Ефремовым]

Отрывок, характеризующий Дорога ветров

Как будто пораженный чем то необычайным, виконт пожал плечами и о опустил глаза в то время, как она усаживалась перед ним и освещала и его всё тою же неизменною улыбкой.
– Madame, je crains pour mes moyens devant un pareil auditoire, [Я, право, опасаюсь за свои способности перед такой публикой,] сказал он, наклоняя с улыбкой голову.
Княжна облокотила свою открытую полную руку на столик и не нашла нужным что либо сказать. Она улыбаясь ждала. Во все время рассказа она сидела прямо, посматривая изредка то на свою полную красивую руку, которая от давления на стол изменила свою форму, то на еще более красивую грудь, на которой она поправляла брильянтовое ожерелье; поправляла несколько раз складки своего платья и, когда рассказ производил впечатление, оглядывалась на Анну Павловну и тотчас же принимала то самое выражение, которое было на лице фрейлины, и потом опять успокоивалась в сияющей улыбке. Вслед за Элен перешла и маленькая княгиня от чайного стола.
– Attendez moi, je vais prendre mon ouvrage, [Подождите, я возьму мою работу,] – проговорила она. – Voyons, a quoi pensez vous? – обратилась она к князю Ипполиту: – apportez moi mon ridicule. [О чем вы думаете? Принесите мой ридикюль.]
Княгиня, улыбаясь и говоря со всеми, вдруг произвела перестановку и, усевшись, весело оправилась.
– Теперь мне хорошо, – приговаривала она и, попросив начинать, принялась за работу.
Князь Ипполит перенес ей ридикюль, перешел за нею и, близко придвинув к ней кресло, сел подле нее.
Le charmant Hippolyte [Очаровательный Ипполит] поражал своим необыкновенным сходством с сестрою красавицей и еще более тем, что, несмотря на сходство, он был поразительно дурен собой. Черты его лица были те же, как и у сестры, но у той все освещалось жизнерадостною, самодовольною, молодою, неизменною улыбкой жизни и необычайною, античною красотой тела; у брата, напротив, то же лицо было отуманено идиотизмом и неизменно выражало самоуверенную брюзгливость, а тело было худощаво и слабо. Глаза, нос, рот – все сжималось как будто в одну неопределенную и скучную гримасу, а руки и ноги всегда принимали неестественное положение.
– Ce n'est pas une histoire de revenants? [Это не история о привидениях?] – сказал он, усевшись подле княгини и торопливо пристроив к глазам свой лорнет, как будто без этого инструмента он не мог начать говорить.
– Mais non, mon cher, [Вовсе нет,] – пожимая плечами, сказал удивленный рассказчик.
– C'est que je deteste les histoires de revenants, [Дело в том, что я терпеть не могу историй о привидениях,] – сказал он таким тоном, что видно было, – он сказал эти слова, а потом уже понял, что они значили.
Из за самоуверенности, с которой он говорил, никто не мог понять, очень ли умно или очень глупо то, что он сказал. Он был в темнозеленом фраке, в панталонах цвета cuisse de nymphe effrayee, [бедра испуганной нимфы,] как он сам говорил, в чулках и башмаках.
Vicomte [Виконт] рассказал очень мило о том ходившем тогда анекдоте, что герцог Энгиенский тайно ездил в Париж для свидания с m lle George, [мадмуазель Жорж,] и что там он встретился с Бонапарте, пользовавшимся тоже милостями знаменитой актрисы, и что там, встретившись с герцогом, Наполеон случайно упал в тот обморок, которому он был подвержен, и находился во власти герцога, которой герцог не воспользовался, но что Бонапарте впоследствии за это то великодушие и отмстил смертью герцогу.
Рассказ был очень мил и интересен, особенно в том месте, где соперники вдруг узнают друг друга, и дамы, казалось, были в волнении.
– Charmant, [Очаровательно,] – сказала Анна Павловна, оглядываясь вопросительно на маленькую княгиню.
– Charmant, – прошептала маленькая княгиня, втыкая иголку в работу, как будто в знак того, что интерес и прелесть рассказа мешают ей продолжать работу.
Виконт оценил эту молчаливую похвалу и, благодарно улыбнувшись, стал продолжать; но в это время Анна Павловна, все поглядывавшая на страшного для нее молодого человека, заметила, что он что то слишком горячо и громко говорит с аббатом, и поспешила на помощь к опасному месту. Действительно, Пьеру удалось завязать с аббатом разговор о политическом равновесии, и аббат, видимо заинтересованный простодушной горячностью молодого человека, развивал перед ним свою любимую идею. Оба слишком оживленно и естественно слушали и говорили, и это то не понравилось Анне Павловне.