Доценко, Надежда Петровна

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Надежда Петровна Доценко
Надiя Петрiвна Доценко
Место рождения:

с. Широкое, Херсонский уезд, Херсонская губерния
Российская империя

Профессия:

актриса

Театр:

Львовский УАДТ им. М. Заньковецкой

Награды:

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Надежда Петровна Доце́нко (укр. Надія Петрівна Доценко; 1913/19141994) — украинская советская актриса. Народная артистка СССР (1972).





Биография

Родилась 27 декабря 1913 (9 января 1914) года (по другим источникам — 14 (27) декабря 1913 года[1]) в селе Широкое (ныне в Широковском районе Днепропетровской области Украины).

В 1936 году окончила актёрский факультет Киевского театрального института (ныне Киевский национальный университет театра, кино и телевидения имени И. К. Карпенко-Карого).

С 1936 года — актриса Украинского драматического театра им. М. Заньковецкой в Запорожье (с 1944 года — во Львове).

Во время войны (1941—1944) была в эвакуации вместе с театром в Тобольске, затем в Новокузнецке.

Снималась в кино с 1957 года.

Член КПСС с 1952 года.

Умерла 10 марта 1994 года во Львове. Похоронена на Лычаковском кладбище.

Семья

Звания и награды

Творчество

Роли в театре

Фильмография

  1. 1957Конец Чирвы-КозыряНастя Бондаренко, председатель комнезама
  2. 1957 — Партизанская искрамать Парфёна
  3. 1959Солдаткаэпизод
  4. 1969Дума о Британкеэпизод
  5. 1979 — Хозяин (фильм-спектакль) — Мария Ивановна
  6. 1981Такая поздняя, такая теплая осеньСоломия Руснак

Напишите отзыв о статье "Доценко, Надежда Петровна"

Примечания

  1. [narnecropol.narod.ru/dotsenko.htm Доценко Надежда Петровна (1913-1994)]
  2. [www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Teatr/_99.php Театральная Энциклопедия. драма опера балет оперетта цирк эстрада драматург режиссёр]

Ссылки

  • [portal.lviv.ua/digest/2004/08/04/105754.html Заньковецькі миті заньківчан — «Поступ», 4 серпня]  (укр.)

Отрывок, характеризующий Доценко, Надежда Петровна

Он вышел, быстро подрагивая на каждом шагу и откинув несколько назад голову. Вся его потолстевшая, короткая фигура с широкими толстыми плечами и невольно выставленным вперед животом и грудью имела тот представительный, осанистый вид, который имеют в холе живущие сорокалетние люди. Кроме того, видно было, что он в этот день находился в самом хорошем расположении духа.
Он кивнул головою, отвечая на низкий и почтительный поклон Балашева, и, подойдя к нему, тотчас же стал говорить как человек, дорожащий всякой минутой своего времени и не снисходящий до того, чтобы приготавливать свои речи, а уверенный в том, что он всегда скажет хорошо и что нужно сказать.
– Здравствуйте, генерал! – сказал он. – Я получил письмо императора Александра, которое вы доставили, и очень рад вас видеть. – Он взглянул в лицо Балашева своими большими глазами и тотчас же стал смотреть вперед мимо него.
Очевидно было, что его не интересовала нисколько личность Балашева. Видно было, что только то, что происходило в его душе, имело интерес для него. Все, что было вне его, не имело для него значения, потому что все в мире, как ему казалось, зависело только от его воли.
– Я не желаю и не желал войны, – сказал он, – но меня вынудили к ней. Я и теперь (он сказал это слово с ударением) готов принять все объяснения, которые вы можете дать мне. – И он ясно и коротко стал излагать причины своего неудовольствия против русского правительства.
Судя по умеренно спокойному и дружелюбному тону, с которым говорил французский император, Балашев был твердо убежден, что он желает мира и намерен вступить в переговоры.
– Sire! L'Empereur, mon maitre, [Ваше величество! Император, государь мой,] – начал Балашев давно приготовленную речь, когда Наполеон, окончив свою речь, вопросительно взглянул на русского посла; но взгляд устремленных на него глаз императора смутил его. «Вы смущены – оправьтесь», – как будто сказал Наполеон, с чуть заметной улыбкой оглядывая мундир и шпагу Балашева. Балашев оправился и начал говорить. Он сказал, что император Александр не считает достаточной причиной для войны требование паспортов Куракиным, что Куракин поступил так по своему произволу и без согласия на то государя, что император Александр не желает войны и что с Англией нет никаких сношений.
– Еще нет, – вставил Наполеон и, как будто боясь отдаться своему чувству, нахмурился и слегка кивнул головой, давая этим чувствовать Балашеву, что он может продолжать.
Высказав все, что ему было приказано, Балашев сказал, что император Александр желает мира, но не приступит к переговорам иначе, как с тем условием, чтобы… Тут Балашев замялся: он вспомнил те слова, которые император Александр не написал в письме, но которые непременно приказал вставить в рескрипт Салтыкову и которые приказал Балашеву передать Наполеону. Балашев помнил про эти слова: «пока ни один вооруженный неприятель не останется на земле русской», но какое то сложное чувство удержало его. Он не мог сказать этих слов, хотя и хотел это сделать. Он замялся и сказал: с условием, чтобы французские войска отступили за Неман.
Наполеон заметил смущение Балашева при высказывании последних слов; лицо его дрогнуло, левая икра ноги начала мерно дрожать. Не сходя с места, он голосом, более высоким и поспешным, чем прежде, начал говорить. Во время последующей речи Балашев, не раз опуская глаза, невольно наблюдал дрожанье икры в левой ноге Наполеона, которое тем более усиливалось, чем более он возвышал голос.
– Я желаю мира не менее императора Александра, – начал он. – Не я ли осьмнадцать месяцев делаю все, чтобы получить его? Я осьмнадцать месяцев жду объяснений. Но для того, чтобы начать переговоры, чего же требуют от меня? – сказал он, нахмурившись и делая энергически вопросительный жест своей маленькой белой и пухлой рукой.
– Отступления войск за Неман, государь, – сказал Балашев.
– За Неман? – повторил Наполеон. – Так теперь вы хотите, чтобы отступили за Неман – только за Неман? – повторил Наполеон, прямо взглянув на Балашева.
Балашев почтительно наклонил голову.
Вместо требования четыре месяца тому назад отступить из Номерании, теперь требовали отступить только за Неман. Наполеон быстро повернулся и стал ходить по комнате.
– Вы говорите, что от меня требуют отступления за Неман для начатия переговоров; но от меня требовали точно так же два месяца тому назад отступления за Одер и Вислу, и, несмотря на то, вы согласны вести переговоры.
Он молча прошел от одного угла комнаты до другого и опять остановился против Балашева. Лицо его как будто окаменело в своем строгом выражении, и левая нога дрожала еще быстрее, чем прежде. Это дрожанье левой икры Наполеон знал за собой. La vibration de mon mollet gauche est un grand signe chez moi, [Дрожание моей левой икры есть великий признак,] – говорил он впоследствии.