Дракон

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Драко́н (греч. δράκων) — собирательное название, объединяющее ряд мифологических и фантастических существ. Дракон связан</span>ruen с христианским культом святого Георгия и получил широкое распространение в европейском религиозном искусстве. Традиции Восточной Азии также содержат немало драконообразных персонажей, таких как японский рю (), китайский лун (), вьетнамский лонг (龍), корейский ёнъ (용) и др.

В XX и XXI веках интерес к дракону усилился и продолжает усиливаться с каждым годом. По утверждению В. Н. Дёмина, «идёт драконий бум», у фантастических жанров любых форм — картины, книги, кинематограф, интернет-сайты — огромное количество поклонников[1]. Дракон нашёл широкое распространение в фэнтези, а также используется в фэншуй и астрологии (год дракона).





Этимология и использование слова

Взаимосвязь дракона и мифического змея вызывает много вопросов, в результате чего два эти понятия подменяют друг друга, и в литературе применяется то один, то другой термин для описания то одних, то других характеристик. В русскоязычной научной среде нет единого мнения по этому вопросу.

Некоторые исследователи геральдики (А. Б. Лакиер, П. П. Винклер) не разделяют змея и дракона, в то время как другие (Ю. В. Арсеньев) разделяют, указывая на разное количество лап (у змея — четыре, у дракона — две), хотя в большинстве художественных образов (в картинах, фильмах, скульптурах) у драконов четыре лапы. Слово «змий» встречается в славянских текстах с XI века (в том числе в [joymylife.org.ua/download_bible/index.php?name=Music&op=view_music&lid=1628 «Московской» Библии] 1663 года), а слово «дракон» заимствовано из греческого языка только в XVI веке, появляется впервые в текстах, переведённых Максимом Греком. Андрей Курбский применял слово «дракон» к дьяволу (аналогично в Библии короля Якова слова «змей», «дракон» и «дьявол» используются как синонимы)[2]. В «Московской» Библии 1663 года дьявол назван змием, в [joymylife.org.ua/bible/elizavet_bible.php «Елизаветинской» Библии] 1756 года и позднее используются и «змий», и «дракон». В источниках XVIII века встречаются переводы иноязычного слова «дракон» русским «змий». Так, в описании государственного герба, сделанного Ф. Санти в 1722 году на французском языке, стоит «dragon». В переводе же, сделанном, видимо, вскоре после сочинения Санти, это слово передано как «змий»[3]. В XIX веке «змия» переименовали в «дракона», вероятно, потому, что последнее уже вошло в широкое употребление. И для перевода выбирался один из вариантов. История употребления слов «дракон» и «змий» показывает, что ими обозначалось одно и то же существо[3].

В то же время В. Я. Пропп разделяет змея и дракона, указывая, что последний — символ более поздний и его не было ни у одного по-настоящему первобытного народа[4]. А. М. Беленицкий и В. А. Мешкерис говорят о драконе как о сложном змеевидном образе, представляющем целое семейство драконоподобных гибридных существ, который по своему значению является разновидностью змеи[5].

Также среди научных (латинских) и русских названий живых организмов встречается немало названий, имеющих отношение к латинскому слову «draco», русскому «дракон» или к производным от них. В зоологии такие названия носят несколько таксонов пресмыкающихся и рыб, в ботанике — несколько таксонов и нетаксономических групп цветковых растений, отличающихся необычностью своего внешнего вида или плодов.

Мифологический дракон

Мифологический дракон символизирует собой испытание, которое нужно пройти, чтобы получить сокровище. Он связан с бессмертием, которое можно получить посредством вторжения в тело чудовища (как извне, так и изнутри, например, путём проглатывания драконом). Сражение с драконом — это инициационная мистерия с символикой временной смерти и возрождения. Многие змееборческие сюжеты имеют в своей основе инициационную тематику с инверсией отношения инициант — змееобразный патрон инициации[6].

Также имеют значение темы сна (чудовища, героя или женщины) и крови (кровь дракона или вагинальная кровь женщины). Сон имеет различную природу: богатырский сон, необходимый для восстановления сил; аналог смерти; пассивность чудовища для одержания победы над ним; пассивное состояние, из которого спящего выводит что-то. Тема сна и пробуждения также выражена в змее Кундалини, однако здесь инвертированы отношения активный-пассивный, пробуждение-сон: вишап спит уже вытянутым, тогда как Кундалини пробуждается ото сна, чтобы вытянуться вверх; Царь-девица спит, доступная для соития героя с ней, тогда как шакти сама, пробудившись, устремляется к блаженному слиянию[6].

Вагинальная кровь (послеродовая, менструальная) привлекает змея. Это выражается в мифе Арнем-Ленда о сёстрах Вавилак и в мифах, где змей требует или крадёт непорочных дев (ищет себе невесту). Требование девственности невесты имеет прямое отношение к вагинальной крови и смерти: невеста должна быть «убита» как чужая и возродиться как своя, и знаком этого служит кровь после первой брачной ночи. Змей представляет собой фаллический символ, а обвивание вокруг девы несёт коитальный смысл. В то же время благодаря этой крови в драконоборческих сюжетах женский образ пересекается с образом самого дракона. Убийство змея означает «убийство» невесты героя. Невеста имеет змеиную сущность, черты вредителя, нередко в мифах победа над драконом заменяется соитием с девушкой (нередко также хтонической природы, например Царь-девицей, Сонькой-богатыркой) либо подразумевает его впоследствии[6].

Помимо фаллической символики вытянутого змея есть символика дерева, которая нередко вплетается в сюжет змееборчества, если он встроен в общий миф. Змей-дракон изображается обвившимся вокруг дерева, или находящимся у корней мирового древа, или в его ветвях, или несёт в себе его атрибуты (образ пернатого змея на дереве, в котором соединились птица и змея, отмечающие верх и низ мирового дерева)[6].

Пол дракона в мифах имеет свои особенности. Как мужской он очевиден в мифах с темой запирания вод и забирания девушек. Как женский он очевиден в мифах о порождении драконом мира. Во многих мифах пол менее определён; дракон олицетворяет мужское начало, но имеет и черты женской природы (андрогин)[6].

Дракон связывается с водой, водоёмом. Он как забирает (запирает) воду, так и приносит её избыток (наводнение, ливни)[6].

Трансформация образа показывает, как меняется соотношение человек-дракон в примерах мистического перерождения: сперва человек внутри змея, потом он снаружи, и, наконец, змей помещается внутрь человека[6].

Мотив змееборства также составляет суть теории «основного мифа».

В культуре Европы

Дракон широко распространён в культуре Европы. Он упоминается в еврейской Библии в иудейских, а потом и в христианских религиозных текстах[7], в том числе в Новом Завете. В библейских текстах есть также ряд упоминаний драконоподобных монстров (таких как Левиафан). Прямое использование название «дракон» (евр. תנינ, греч. δράκων), встречается в Ветхом Завете (Втор.32:33, Неем.2:13, Пс.43:20 и 90:13, Иер.51:34) и 12 раз в откровении Иоанна Богослова (12:3,4,7,9,13,16,17; 13:2,3,11; 16:13; 20:2).

Значительно позже дракон стал распространённой в Европе геральдической фигурой. Творцы эпохи Возрождения также часто изображали драконов (преимущественно в античных сюжетах и в сюжете о святом Георгии-драконоборце).

В современной культуре

В 60-х годах XX века талантливые авторы научной фантастики провели десакрализацию образа дракона. Прежний статус носителя Абсолютного Зла был заменён на статус друга человека или, иной раз, вовсе домашнего животного. Но в последнее десятилетие XX века и первое XXI процесс пошёл дальше — преодолев «ноль» значительности, образ дракона пошёл в положительную сторону[8]. В 1996 году фильм «Сердце дракона» показал дракона нетипично очеловеченным и вызывающим симпатии у людей, в целом — как положительного персонажа[9]. В произведениях Джорджа Локхарда и Павла Шумила драконы не только ничем не хуже человека, они — куда лучше по своим духовным, физическим качествам и развитию технологий[8].

Современных драконов изображают такие художники, как Тодд Локвуд, Майкл Уэлан, Ларри Элмор, Кит Паркинсон, Джеральд Бром, Фрэнк Фразетта, Джефф Изли, Владимир Бондарь, Джон Хоу. Многие из них работали над иллюстрациями к настольной ролевой системе Dungeons & Dragons, которая оказала большое влияние на фантастику. Классификация драконов, очень разнообразных по цвету и способностям, принятая в D&D, широко используется в компьютерных играх и литературе фэнтези[10].

Дракон очень популярен как изображение на теле (татуировка), он является самым известным и часто используемым рисунком для техники ирэдзуми и символизирует власть, мудрость и силу[11]. Принц Уэльский (король Эдуард VII) имел на теле дракона, вытатуированного престижнейшим мастером Японии. Самая большая в мире татуировка — также дракон. Она была размещена на спинах 20 человек японцами в 1804 году[12].

Несмотря на изменение значения дракона со временем, христианство отрицательно относится к нему. Установленная в октябре 2010 года в Варне (Болгария) скульптура двух драконов (самки и самца), держащих золотое «яйцо познания», вызвала возмущение православных верующих. Они утверждают, что скульптурная композиция олицетворяет зло, а драконы — это дьявол и дьяволица[13].

В индустрии развлечений

Драконы часто украшают тематические парки. Например, «Драконий фонтан» открывал вход в сингапурский парк Fountain Gardens</span>ruen, построенный в 1989 году. В 2007 году парк вместе с драконьей скульптурой был снесён ради строительства Resorts World Sentosa. Воздух над парком Disney World украшает парамотор, изображающий огнедышащую виверну[14]. Аналогичный персонаж из мира Гарри Поттера восседает на крыше здания в Diagon Alley в парке Universal Studios Florida.

Представления о существе

По мнению иллюстратора Тодда Локвуда, драконы имеют много общего с кошками, что выражается в их строении и характере, а вот змей или ящериц напоминать не могут. Драконы должны иметь развитую мускулатуру, чтобы летать. Художник также считает их разумными созданиями[15].

См. также

Напишите отзыв о статье "Дракон"

Примечания

  1. Дёмин, 2006, с. 267.
  2. en:Dragon#Origin and etymology
  3. 1 2 Королёв Г. И. [dragons-nest.ru/geraldika/stati_o_geraldike/korolev_g_i_zmiy_ili_drakon_.php Змий или Дракон?] // Гербоведъ [: журнал]. 1998. №2 ( 27).
  4. Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. М.: Лабиринт, 2000. — С. 210.
  5. Беленицкий А. М., Мешкерис В. А. [kronk.spb.ru/library/belenizky-meshkeris-1986.htm Змеи-драконы в древнем искусстве Средней Азии] // Советская археология. 1986. — С.16-27.
  6. 1 2 3 4 5 6 7 Змей в источнике (К символике универсального ритуально-мифологического образа) // Семнадцатая научная конференция по изучению Австралии и Океании. Тезисы докладов. М.: Наука, Гл. ред. вост. лит-ры, 1986, с. 1-8
  7. Zhao, 1992, p. 165.
  8. 1 2 Александр Зорич [www.mirf.ru/Articles/art291.htm Сила, слабость и боевое применение драконов] // Мир фантастики. — 2003. — № 2.
  9. [www.mirf.ru/Reviews/review3085.htm Мир Фантастики — Рецензия на фильм «Сердце дракона»]
  10. Ричард Псмит (Андрей Ленский) [www.lki.ru/text.php?id=3699 Драконы] // Лучшие компьютерные игры. № 9 (70), сентябрь 2007 (385)
  11. [www.vokrugsveta.ru/quiz/121/ «О чём может рассказать ирэдзуми?»] — журнал «Вокруг Света», 23.10.2006.
  12. Ева Ждановская «[www.mk-piter.ru/2003/08/20/032/index.html Татуировка: изобразительное искусство или китч?]» // «МК в Питере», 20.08.2003
  13. [www.sedmitza.ru/news/1602979.html Языческий памятник возмутил православных горожан болгарской Варны] (рус.). Седмица.Ru (28.10.2010). Проверено 2 ноября 2010. [www.webcitation.org/617AaANoe Архивировано из первоисточника 22 августа 2011].
  14. [www.popmech.ru/article/12187-mehanika-volshebstva/ Механика волшебства: Драконы нашего времени] (рус.). Популярная механика (8.12.2012). Проверено 12 декабря 2012. [www.webcitation.org/6CvnMLIKC Архивировано из первоисточника 15 декабря 2012].
  15. Дмитрий Злотницкий «Драконы — разумные создания!» // «Мир Фантастики» № 48, август 2007

Литература

Ссылки

  • [www.chinapage.com/dragon1.html Китайские драконы] (англ.) (фотографии с пояснениями)
  • [www.varvar.ru/arhiv/slovo/drakon.html Иконография драконов в Варварской энциклопедии] (рус.)
  • [www.newacropolis.ru/magazines/9_2005/drakony/ Анна Кривошеина «Драконы»]
  • [dragonology.ru/чжао-цигуан-глава-1/ Чжао Цигуан «Исследование драконов, Восток и Запад», глава 1 «Наш подход к драконологии»]  (рус.)

Шаблон:Ссылки

Отрывок, характеризующий Дракон

Генерал нахмурился. Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку. Но Кутузов кротко улыбался, всё с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это. Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.
– Дай ка сюда это письмо, – сказал Кутузов, обращаясь к князю Андрею. – Вот изволите видеть. – И Кутузов, с насмешливою улыбкой на концах губ, прочел по немецки австрийскому генералу следующее место из письма эрцгерцога Фердинанда: «Wir haben vollkommen zusammengehaltene Krafte, nahe an 70 000 Mann, um den Feind, wenn er den Lech passirte, angreifen und schlagen zu konnen. Wir konnen, da wir Meister von Ulm sind, den Vortheil, auch von beiden Uferien der Donau Meister zu bleiben, nicht verlieren; mithin auch jeden Augenblick, wenn der Feind den Lech nicht passirte, die Donau ubersetzen, uns auf seine Communikations Linie werfen, die Donau unterhalb repassiren und dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Allirte mit ganzer Macht wenden wollte, seine Absicht alabald vereitelien. Wir werden auf solche Weise den Zeitpunkt, wo die Kaiserlich Ruseische Armee ausgerustet sein wird, muthig entgegenharren, und sodann leicht gemeinschaftlich die Moglichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient». [Мы имеем вполне сосредоточенные силы, около 70 000 человек, так что мы можем атаковать и разбить неприятеля в случае переправы его через Лех. Так как мы уже владеем Ульмом, то мы можем удерживать за собою выгоду командования обоими берегами Дуная, стало быть, ежеминутно, в случае если неприятель не перейдет через Лех, переправиться через Дунай, броситься на его коммуникационную линию, ниже перейти обратно Дунай и неприятелю, если он вздумает обратить всю свою силу на наших верных союзников, не дать исполнить его намерение. Таким образом мы будем бодро ожидать времени, когда императорская российская армия совсем изготовится, и затем вместе легко найдем возможность уготовить неприятелю участь, коей он заслуживает».]
Кутузов тяжело вздохнул, окончив этот период, и внимательно и ласково посмотрел на члена гофкригсрата.
– Но вы знаете, ваше превосходительство, мудрое правило, предписывающее предполагать худшее, – сказал австрийский генерал, видимо желая покончить с шутками и приступить к делу.
Он невольно оглянулся на адъютанта.
– Извините, генерал, – перебил его Кутузов и тоже поворотился к князю Андрею. – Вот что, мой любезный, возьми ты все донесения от наших лазутчиков у Козловского. Вот два письма от графа Ностица, вот письмо от его высочества эрцгерцога Фердинанда, вот еще, – сказал он, подавая ему несколько бумаг. – И из всего этого чистенько, на французском языке, составь mеmorandum, записочку, для видимости всех тех известий, которые мы о действиях австрийской армии имели. Ну, так то, и представь его превосходительству.
Князь Андрей наклонил голову в знак того, что понял с первых слов не только то, что было сказано, но и то, что желал бы сказать ему Кутузов. Он собрал бумаги, и, отдав общий поклон, тихо шагая по ковру, вышел в приемную.
Несмотря на то, что еще не много времени прошло с тех пор, как князь Андрей оставил Россию, он много изменился за это время. В выражении его лица, в движениях, в походке почти не было заметно прежнего притворства, усталости и лени; он имел вид человека, не имеющего времени думать о впечатлении, какое он производит на других, и занятого делом приятным и интересным. Лицо его выражало больше довольства собой и окружающими; улыбка и взгляд его были веселее и привлекательнее.
Кутузов, которого он догнал еще в Польше, принял его очень ласково, обещал ему не забывать его, отличал от других адъютантов, брал с собою в Вену и давал более серьезные поручения. Из Вены Кутузов писал своему старому товарищу, отцу князя Андрея:
«Ваш сын, – писал он, – надежду подает быть офицером, из ряду выходящим по своим занятиям, твердости и исполнительности. Я считаю себя счастливым, имея под рукой такого подчиненного».
В штабе Кутузова, между товарищами сослуживцами и вообще в армии князь Андрей, так же как и в петербургском обществе, имел две совершенно противоположные репутации.
Одни, меньшая часть, признавали князя Андрея чем то особенным от себя и от всех других людей, ожидали от него больших успехов, слушали его, восхищались им и подражали ему; и с этими людьми князь Андрей был прост и приятен. Другие, большинство, не любили князя Андрея, считали его надутым, холодным и неприятным человеком. Но с этими людьми князь Андрей умел поставить себя так, что его уважали и даже боялись.
Выйдя в приемную из кабинета Кутузова, князь Андрей с бумагами подошел к товарищу,дежурному адъютанту Козловскому, который с книгой сидел у окна.
– Ну, что, князь? – спросил Козловский.
– Приказано составить записку, почему нейдем вперед.
– А почему?
Князь Андрей пожал плечами.
– Нет известия от Мака? – спросил Козловский.
– Нет.
– Ежели бы правда, что он разбит, так пришло бы известие.
– Вероятно, – сказал князь Андрей и направился к выходной двери; но в то же время навстречу ему, хлопнув дверью, быстро вошел в приемную высокий, очевидно приезжий, австрийский генерал в сюртуке, с повязанною черным платком головой и с орденом Марии Терезии на шее. Князь Андрей остановился.
– Генерал аншеф Кутузов? – быстро проговорил приезжий генерал с резким немецким выговором, оглядываясь на обе стороны и без остановки проходя к двери кабинета.
– Генерал аншеф занят, – сказал Козловский, торопливо подходя к неизвестному генералу и загораживая ему дорогу от двери. – Как прикажете доложить?
Неизвестный генерал презрительно оглянулся сверху вниз на невысокого ростом Козловского, как будто удивляясь, что его могут не знать.
– Генерал аншеф занят, – спокойно повторил Козловский.
Лицо генерала нахмурилось, губы его дернулись и задрожали. Он вынул записную книжку, быстро начертил что то карандашом, вырвал листок, отдал, быстрыми шагами подошел к окну, бросил свое тело на стул и оглянул бывших в комнате, как будто спрашивая: зачем они на него смотрят? Потом генерал поднял голову, вытянул шею, как будто намереваясь что то сказать, но тотчас же, как будто небрежно начиная напевать про себя, произвел странный звук, который тотчас же пресекся. Дверь кабинета отворилась, и на пороге ее показался Кутузов. Генерал с повязанною головой, как будто убегая от опасности, нагнувшись, большими, быстрыми шагами худых ног подошел к Кутузову.
– Vous voyez le malheureux Mack, [Вы видите несчастного Мака.] – проговорил он сорвавшимся голосом.
Лицо Кутузова, стоявшего в дверях кабинета, несколько мгновений оставалось совершенно неподвижно. Потом, как волна, пробежала по его лицу морщина, лоб разгладился; он почтительно наклонил голову, закрыл глаза, молча пропустил мимо себя Мака и сам за собой затворил дверь.
Слух, уже распространенный прежде, о разбитии австрийцев и о сдаче всей армии под Ульмом, оказывался справедливым. Через полчаса уже по разным направлениям были разосланы адъютанты с приказаниями, доказывавшими, что скоро и русские войска, до сих пор бывшие в бездействии, должны будут встретиться с неприятелем.
Князь Андрей был один из тех редких офицеров в штабе, который полагал свой главный интерес в общем ходе военного дела. Увидав Мака и услыхав подробности его погибели, он понял, что половина кампании проиграна, понял всю трудность положения русских войск и живо вообразил себе то, что ожидает армию, и ту роль, которую он должен будет играть в ней.
Невольно он испытывал волнующее радостное чувство при мысли о посрамлении самонадеянной Австрии и о том, что через неделю, может быть, придется ему увидеть и принять участие в столкновении русских с французами, впервые после Суворова.
Но он боялся гения Бонапарта, который мог оказаться сильнее всей храбрости русских войск, и вместе с тем не мог допустить позора для своего героя.
Взволнованный и раздраженный этими мыслями, князь Андрей пошел в свою комнату, чтобы написать отцу, которому он писал каждый день. Он сошелся в коридоре с своим сожителем Несвицким и шутником Жерковым; они, как всегда, чему то смеялись.
– Что ты так мрачен? – спросил Несвицкий, заметив бледное с блестящими глазами лицо князя Андрея.
– Веселиться нечему, – отвечал Болконский.
В то время как князь Андрей сошелся с Несвицким и Жерковым, с другой стороны коридора навстречу им шли Штраух, австрийский генерал, состоявший при штабе Кутузова для наблюдения за продовольствием русской армии, и член гофкригсрата, приехавшие накануне. По широкому коридору было достаточно места, чтобы генералы могли свободно разойтись с тремя офицерами; но Жерков, отталкивая рукой Несвицкого, запыхавшимся голосом проговорил:
– Идут!… идут!… посторонитесь, дорогу! пожалуйста дорогу!
Генералы проходили с видом желания избавиться от утруждающих почестей. На лице шутника Жеркова выразилась вдруг глупая улыбка радости, которой он как будто не мог удержать.
– Ваше превосходительство, – сказал он по немецки, выдвигаясь вперед и обращаясь к австрийскому генералу. – Имею честь поздравить.
Он наклонил голову и неловко, как дети, которые учатся танцовать, стал расшаркиваться то одной, то другой ногой.
Генерал, член гофкригсрата, строго оглянулся на него; не заметив серьезность глупой улыбки, не мог отказать в минутном внимании. Он прищурился, показывая, что слушает.
– Имею честь поздравить, генерал Мак приехал,совсем здоров,только немного тут зашибся, – прибавил он,сияя улыбкой и указывая на свою голову.
Генерал нахмурился, отвернулся и пошел дальше.
– Gott, wie naiv! [Боже мой, как он прост!] – сказал он сердито, отойдя несколько шагов.
Несвицкий с хохотом обнял князя Андрея, но Болконский, еще более побледнев, с злобным выражением в лице, оттолкнул его и обратился к Жеркову. То нервное раздражение, в которое его привели вид Мака, известие об его поражении и мысли о том, что ожидает русскую армию, нашло себе исход в озлоблении на неуместную шутку Жеркова.
– Если вы, милостивый государь, – заговорил он пронзительно с легким дрожанием нижней челюсти, – хотите быть шутом , то я вам в этом не могу воспрепятствовать; но объявляю вам, что если вы осмелитесь другой раз скоморошничать в моем присутствии, то я вас научу, как вести себя.
Несвицкий и Жерков так были удивлены этой выходкой, что молча, раскрыв глаза, смотрели на Болконского.
– Что ж, я поздравил только, – сказал Жерков.
– Я не шучу с вами, извольте молчать! – крикнул Болконский и, взяв за руку Несвицкого, пошел прочь от Жеркова, не находившего, что ответить.
– Ну, что ты, братец, – успокоивая сказал Несвицкий.
– Как что? – заговорил князь Андрей, останавливаясь от волнения. – Да ты пойми, что мы, или офицеры, которые служим своему царю и отечеству и радуемся общему успеху и печалимся об общей неудаче, или мы лакеи, которым дела нет до господского дела. Quarante milles hommes massacres et l'ario mee de nos allies detruite, et vous trouvez la le mot pour rire, – сказал он, как будто этою французскою фразой закрепляя свое мнение. – C'est bien pour un garcon de rien, comme cet individu, dont vous avez fait un ami, mais pas pour vous, pas pour vous. [Сорок тысяч человек погибло и союзная нам армия уничтожена, а вы можете при этом шутить. Это простительно ничтожному мальчишке, как вот этот господин, которого вы сделали себе другом, но не вам, не вам.] Мальчишкам только можно так забавляться, – сказал князь Андрей по русски, выговаривая это слово с французским акцентом, заметив, что Жерков мог еще слышать его.
Он подождал, не ответит ли что корнет. Но корнет повернулся и вышел из коридора.


Гусарский Павлоградский полк стоял в двух милях от Браунау. Эскадрон, в котором юнкером служил Николай Ростов, расположен был в немецкой деревне Зальценек. Эскадронному командиру, ротмистру Денисову, известному всей кавалерийской дивизии под именем Васьки Денисова, была отведена лучшая квартира в деревне. Юнкер Ростов с тех самых пор, как он догнал полк в Польше, жил вместе с эскадронным командиром.
11 октября, в тот самый день, когда в главной квартире всё было поднято на ноги известием о поражении Мака, в штабе эскадрона походная жизнь спокойно шла по старому. Денисов, проигравший всю ночь в карты, еще не приходил домой, когда Ростов, рано утром, верхом, вернулся с фуражировки. Ростов в юнкерском мундире подъехал к крыльцу, толконув лошадь, гибким, молодым жестом скинул ногу, постоял на стремени, как будто не желая расстаться с лошадью, наконец, спрыгнул и крикнул вестового.
– А, Бондаренко, друг сердечный, – проговорил он бросившемуся стремглав к его лошади гусару. – Выводи, дружок, – сказал он с тою братскою, веселою нежностию, с которою обращаются со всеми хорошие молодые люди, когда они счастливы.
– Слушаю, ваше сиятельство, – отвечал хохол, встряхивая весело головой.
– Смотри же, выводи хорошенько!
Другой гусар бросился тоже к лошади, но Бондаренко уже перекинул поводья трензеля. Видно было, что юнкер давал хорошо на водку, и что услужить ему было выгодно. Ростов погладил лошадь по шее, потом по крупу и остановился на крыльце.
«Славно! Такая будет лошадь!» сказал он сам себе и, улыбаясь и придерживая саблю, взбежал на крыльцо, погромыхивая шпорами. Хозяин немец, в фуфайке и колпаке, с вилами, которыми он вычищал навоз, выглянул из коровника. Лицо немца вдруг просветлело, как только он увидал Ростова. Он весело улыбнулся и подмигнул: «Schon, gut Morgen! Schon, gut Morgen!» [Прекрасно, доброго утра!] повторял он, видимо, находя удовольствие в приветствии молодого человека.
– Schon fleissig! [Уже за работой!] – сказал Ростов всё с тою же радостною, братскою улыбкой, какая не сходила с его оживленного лица. – Hoch Oestreicher! Hoch Russen! Kaiser Alexander hoch! [Ура Австрийцы! Ура Русские! Император Александр ура!] – обратился он к немцу, повторяя слова, говоренные часто немцем хозяином.