Древневаллийский язык

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Древневаллийский язык
Самоназвание:

Hen Gymraeg

Страны:

Уэльс

Вымер:

К XII веку развился в средневаллийский язык

Классификация
Категория:

Языки Европы

Индоевропейская семья

Кельтская ветвь
Бриттская группа
Письменность:

латиница

Языковые коды
ISO 639-1:

нет

ISO 639-2:

cel

ISO 639-3:

owl

См. также: Проект:Лингвистика

Древневалли́йский язы́к (валл. Hen Gymraeg) — период в истории валлийского языка с 800 годов н.э. до начала XII века, когда он перешел в средневаллийский. Предыдущий период истории языка, когда валлийский отделился от бриттского языка (англ. en:British language (Celtic)), называется «Примитивный валлийский»[1] .

Многие стихотворные произведения и проза того периода сохранились в рукописях более позднего периода. Примером этого служит Y Gododdin — поэма, дошедшая до нас в средневековой рукописи, датируемой второй половиной XIII века, частично состоящая из записей на средневаллийском и частично на древневаллийском. Старейшая надпись на древневаллийском, находящаяся на могильном камне в церкви города Тэвин (англ.) (курорт близ Гуинета, Уэльс), датируется началом VIII века. Surexit Memorandum, текст из Книги святого Чада (англ. en:Lichfield Gospels), предположительно был написан в конце VIII или IX века, но возможно это копия более древнего текста VI или VII веков.

Древневаллийский язык понятен носителю современного валлийского только при наличии существенных примечаний.





Древневаллийские тексты

Surexit Memorandum

Оригинальный текст

tutbulc filius liuit hagener tutri dierchi tir telih haioid ilau elcu filius gelhig haluidt iuguret amgucant pel amtanndi ho diued diprotant gener tutri o guir imguodant ir degion guragon tagc rodesit elcu guetig equs tres uache, tres uache nouidligi namin ir ni be cas igridu dimedichat guetig hit did braut grefiat guetig nis minn tutbulc hai cenetl in ois oisau

Перевод

  • Английский: «Tudfwlch son of Llywyd and son-in-law of Tudri arose to claim the land of Telych, which was in the hand of Elgu son of Gelli and the tribe of Idwared. They disputed long about it; in the end they disjudge Tudri’s son-in-law by law. The goodmen said to each other 'Let us make peace'. Elgu gave afterwards a horse, three cows, three cows newly calved, in order that there might not be hatred between them from the ruling afterwards till the Day of Judgement. Tudfwlch and his kin will not want it for ever and ever».
  • Русский: «У Тидвулха, сына Лливида и зятя Тидри, возникли претензии на землю Телиха, которая была в управлении Элги, сына Гелли колена Идвареда. Они долго спорили об этом; в конце концов они по закону засудили зятя Тидри. Главы семей сказали друг другу: „Да будет мир“. Элги отдал лошадь, три коровы и три недавно отелившиеся коровы для того чтобы не было ненависти между ними с сего момента до Судного Дня. Тидвулх и его родственники отказались от своих претензий во веки веков».

Особенности

Древневаллийский Современный валлийский Английский Русский
tir tir land страна
lau llaw hand рука, власть
diued diwedd end конец
ir yr, y the определённый артикль
nouid newydd new новый
guetig gwedy after после
cas cas hatred ненависть
hit hyd until до
did dydd day день
braut brawd judgement судебный, судный
in ois oisou yn oes oesoedd for ever and ever во веки веков


Напишите отзыв о статье "Древневаллийский язык"

Литература

  • Price Glanville. The Languages of Britain. — London: Edward Arnold, 1985. — ISBN 0-7131-6452-2.
  • Koch John T. Celtic Culture: A Historical Encyclopedia. — ABC-CLIO, 2006.
  • Фалилеев А. И. Древневаллийский язык. — СПб: Наука, 2002. — ISBN 5-02-028524-2.

Примечания

  1. Koch, p. 1757.

Отрывок, характеризующий Древневаллийский язык

– Закидана дорога?
– Закидана, ваше сиятельство; простите, ради Бога, по одной глупости.
Князь перебил его и засмеялся своим неестественным смехом.
– Ну, хорошо, хорошо.
Он протянул руку, которую поцеловал Алпатыч, и прошел в кабинет.
Вечером приехал князь Василий. Его встретили на прешпекте (так назывался проспект) кучера и официанты, с криком провезли его возки и сани к флигелю по нарочно засыпанной снегом дороге.
Князю Василью и Анатолю были отведены отдельные комнаты.
Анатоль сидел, сняв камзол и подпершись руками в бока, перед столом, на угол которого он, улыбаясь, пристально и рассеянно устремил свои прекрасные большие глаза. На всю жизнь свою он смотрел как на непрерывное увеселение, которое кто то такой почему то обязался устроить для него. Так же и теперь он смотрел на свою поездку к злому старику и к богатой уродливой наследнице. Всё это могло выйти, по его предположению, очень хорошо и забавно. А отчего же не жениться, коли она очень богата? Это никогда не мешает, думал Анатоль.
Он выбрился, надушился с тщательностью и щегольством, сделавшимися его привычкою, и с прирожденным ему добродушно победительным выражением, высоко неся красивую голову, вошел в комнату к отцу. Около князя Василья хлопотали его два камердинера, одевая его; он сам оживленно оглядывался вокруг себя и весело кивнул входившему сыну, как будто он говорил: «Так, таким мне тебя и надо!»
– Нет, без шуток, батюшка, она очень уродлива? А? – спросил он, как бы продолжая разговор, не раз веденный во время путешествия.
– Полно. Глупости! Главное дело – старайся быть почтителен и благоразумен с старым князем.
– Ежели он будет браниться, я уйду, – сказал Анатоль. – Я этих стариков терпеть не могу. А?
– Помни, что для тебя от этого зависит всё.
В это время в девичьей не только был известен приезд министра с сыном, но внешний вид их обоих был уже подробно описан. Княжна Марья сидела одна в своей комнате и тщетно пыталась преодолеть свое внутреннее волнение.
«Зачем они писали, зачем Лиза говорила мне про это? Ведь этого не может быть! – говорила она себе, взглядывая в зеркало. – Как я выйду в гостиную? Ежели бы он даже мне понравился, я бы не могла быть теперь с ним сама собою». Одна мысль о взгляде ее отца приводила ее в ужас.
Маленькая княгиня и m lle Bourienne получили уже все нужные сведения от горничной Маши о том, какой румяный, чернобровый красавец был министерский сын, и о том, как папенька их насилу ноги проволок на лестницу, а он, как орел, шагая по три ступеньки, пробежал зa ним. Получив эти сведения, маленькая княгиня с m lle Bourienne,еще из коридора слышные своими оживленно переговаривавшими голосами, вошли в комнату княжны.
– Ils sont arrives, Marieie, [Они приехали, Мари,] вы знаете? – сказала маленькая княгиня, переваливаясь своим животом и тяжело опускаясь на кресло.
Она уже не была в той блузе, в которой сидела поутру, а на ней было одно из лучших ее платьев; голова ее была тщательно убрана, и на лице ее было оживление, не скрывавшее, однако, опустившихся и помертвевших очертаний лица. В том наряде, в котором она бывала обыкновенно в обществах в Петербурге, еще заметнее было, как много она подурнела. На m lle Bourienne тоже появилось уже незаметно какое то усовершенствование наряда, которое придавало ее хорошенькому, свеженькому лицу еще более привлекательности.
– Eh bien, et vous restez comme vous etes, chere princesse? – заговорила она. – On va venir annoncer, que ces messieurs sont au salon; il faudra descendre, et vous ne faites pas un petit brin de toilette! [Ну, а вы остаетесь, в чем были, княжна? Сейчас придут сказать, что они вышли. Надо будет итти вниз, а вы хоть бы чуть чуть принарядились!]
Маленькая княгиня поднялась с кресла, позвонила горничную и поспешно и весело принялась придумывать наряд для княжны Марьи и приводить его в исполнение. Княжна Марья чувствовала себя оскорбленной в чувстве собственного достоинства тем, что приезд обещанного ей жениха волновал ее, и еще более она была оскорблена тем, что обе ее подруги и не предполагали, чтобы это могло быть иначе. Сказать им, как ей совестно было за себя и за них, это значило выдать свое волнение; кроме того отказаться от наряжения, которое предлагали ей, повело бы к продолжительным шуткам и настаиваниям. Она вспыхнула, прекрасные глаза ее потухли, лицо ее покрылось пятнами и с тем некрасивым выражением жертвы, чаще всего останавливающемся на ее лице, она отдалась во власть m lle Bourienne и Лизы. Обе женщины заботились совершенно искренно о том, чтобы сделать ее красивой. Она была так дурна, что ни одной из них не могла притти мысль о соперничестве с нею; поэтому они совершенно искренно, с тем наивным и твердым убеждением женщин, что наряд может сделать лицо красивым, принялись за ее одеванье.