Дункан II

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Дункан II
гэльск. Donnchad,
англ. Duncan II
<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Дункан II, король Шотландии</td></tr>

король Альбы (Шотландии)
май 1094 — 12 ноября 1094
Предшественник: Дональд III
Преемник: Дональд III и Эдмунд
 
Рождение: раньше 1060
Смерть: 12 ноября 1094(1094-11-12)
Берик-апон-Туид
Род: Данкельдская
Отец: Малькольм III
Мать: Ингеборга Финнсдоттир
Супруга: Этельреда Нортумбрийская
Дети: Уильям, Сесилия, Аннабелла, Алиса

Дункан II (гэльск. Donnchad, англ. Duncan II, раньше 106012 ноября 1094) — король Альбы (Шотландии) (1094), сын короля Малькольма III.



Биография

В 1072 году Дункан был отослан в Англию в качестве заложника, где он жил при дворе английского короля не как пленник, а как почётный гость, был воспитан в нормандских традициях и даже посвящён в рыцари.

После гибели отца в 1093 году Дункан заявил о своих претензиях на шотландский престол. В мае 1094 года с помощью войска своего тестя Госпатрика Нортумбрийского Дункан захватил Эдинбург, прогнал дядю Дональда III и короновался как король Шотландии. Дональд отступил в горы и поднял восстание против прибывших с Дунканом англичан. Дункан отослал своих союзников обратно, но мятежники не успокоились и 12 ноября 1094 года убили короля в Берике.

Напишите отзыв о статье "Дункан II"

Литература

  • Мак-Кензи Агнес. Рождение Шотландии / Перевод, научная ред., вступит. статья С. В. Иванова. — СПб.: Евразия, 2003. — 336 с. — (Clio fundationis). — 1 500 экз. — ISBN 5-8071-0120-0.

Ссылки

  • [www.fmg.ac/Projects/MedLands/SCOTLAND.htm#_Toc253996187 SCOTLAND, KINGS] (англ.). Foundation for Medieval Genealogy. Проверено 20 октября 2011. [www.webcitation.org/65NpqaiGR Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].

Отрывок, характеризующий Дункан II

Ростов не слушал солдата. Он смотрел на порхавшие над огнем снежинки и вспоминал русскую зиму с теплым, светлым домом, пушистою шубой, быстрыми санями, здоровым телом и со всею любовью и заботою семьи. «И зачем я пошел сюда!» думал он.
На другой день французы не возобновляли нападения, и остаток Багратионова отряда присоединился к армии Кутузова.



Князь Василий не обдумывал своих планов. Он еще менее думал сделать людям зло для того, чтобы приобрести выгоду. Он был только светский человек, успевший в свете и сделавший привычку из этого успеха. У него постоянно, смотря по обстоятельствам, по сближениям с людьми, составлялись различные планы и соображения, в которых он сам не отдавал себе хорошенько отчета, но которые составляли весь интерес его жизни. Не один и не два таких плана и соображения бывало у него в ходу, а десятки, из которых одни только начинали представляться ему, другие достигались, третьи уничтожались. Он не говорил себе, например: «Этот человек теперь в силе, я должен приобрести его доверие и дружбу и через него устроить себе выдачу единовременного пособия», или он не говорил себе: «Вот Пьер богат, я должен заманить его жениться на дочери и занять нужные мне 40 тысяч»; но человек в силе встречался ему, и в ту же минуту инстинкт подсказывал ему, что этот человек может быть полезен, и князь Василий сближался с ним и при первой возможности, без приготовления, по инстинкту, льстил, делался фамильярен, говорил о том, о чем нужно было.
Пьер был у него под рукою в Москве, и князь Василий устроил для него назначение в камер юнкеры, что тогда равнялось чину статского советника, и настоял на том, чтобы молодой человек с ним вместе ехал в Петербург и остановился в его доме. Как будто рассеянно и вместе с тем с несомненной уверенностью, что так должно быть, князь Василий делал всё, что было нужно для того, чтобы женить Пьера на своей дочери. Ежели бы князь Василий обдумывал вперед свои планы, он не мог бы иметь такой естественности в обращении и такой простоты и фамильярности в сношении со всеми людьми, выше и ниже себя поставленными. Что то влекло его постоянно к людям сильнее или богаче его, и он одарен был редким искусством ловить именно ту минуту, когда надо и можно было пользоваться людьми.