Дуэль Гамильтона с Бёрром

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Дуэль Гамильтона с Бёрром — дуэль, произошедшая 11 июля 1804 года между двумя видными политиками Соединённых Штатов: Александром Гамильтоном (секретарь казначейства) и Аароном Бёрром (вице-президент).[1]

После того, как прозвучала команда, Бёрр поднял пистолет, но Гамильтон намеренно медлил. Потом, когда прочли его предсмертную записку, выяснилось, что эта медлительность не была случайной. «Мои религиозные и моральные принципы, — писал министр, — решительно против практики дуэлей. Вынужденное пролитие крови человеческого существа в частном поединке, запрещённом законом, причинит мне боль… Если Господу будет угодно предоставить мне такую возможность, я выстрелю в сторону первый раз и, думаю, даже второй». Гамильтон, стреляя первым, сознательно промахнулся. Роковой выстрел Бёрра поразил печень Гамильтона и позвоночник. После ранения Гамильтон прожил ещё полтора дня. Секундантом на этой дуэли был Натаниэль Пендлтон[en].



Причины дуэли

Во время избирательной кампании за пост губернатора Нью-Йорка Александр Гамильтон выпустил немало оскорбительных памфлетов против Бёрра, в связи с чем последний и вызвал его на дуэль.

В литературе

Эта дуэль упоминается в книге «Клуб патриотов» Кристофера Райха (англ. Cristopher Reich), ISBN 978-5-9985-0936-0.

Напишите отзыв о статье "Дуэль Гамильтона с Бёрром"

Примечания

  1. [memory.loc.gov/ammem/today/jul11.html Today in History: July 11]. Library of Congress. Проверено 23 апреля 2007. [www.webcitation.org/66iDYuQOS Архивировано из первоисточника 6 апреля 2012].

Отрывок, характеризующий Дуэль Гамильтона с Бёрром


Офицеры хотели откланяться, но князь Андрей, как будто не желая оставаться с глазу на глаз с своим другом, предложил им посидеть и напиться чаю. Подали скамейки и чай. Офицеры не без удивления смотрели на толстую, громадную фигуру Пьера и слушали его рассказы о Москве и о расположении наших войск, которые ему удалось объездить. Князь Андрей молчал, и лицо его так было неприятно, что Пьер обращался более к добродушному батальонному командиру Тимохину, чем к Болконскому.
– Так ты понял все расположение войск? – перебил его князь Андрей.
– Да, то есть как? – сказал Пьер. – Как невоенный человек, я не могу сказать, чтобы вполне, но все таки понял общее расположение.
– Eh bien, vous etes plus avance que qui cela soit, [Ну, так ты больше знаешь, чем кто бы то ни было.] – сказал князь Андрей.
– A! – сказал Пьер с недоуменьем, через очки глядя на князя Андрея. – Ну, как вы скажете насчет назначения Кутузова? – сказал он.
– Я очень рад был этому назначению, вот все, что я знаю, – сказал князь Андрей.
– Ну, а скажите, какое ваше мнение насчет Барклая де Толли? В Москве бог знает что говорили про него. Как вы судите о нем?
– Спроси вот у них, – сказал князь Андрей, указывая на офицеров.
Пьер с снисходительно вопросительной улыбкой, с которой невольно все обращались к Тимохину, посмотрел на него.
– Свет увидали, ваше сиятельство, как светлейший поступил, – робко и беспрестанно оглядываясь на своего полкового командира, сказал Тимохин.
– Отчего же так? – спросил Пьер.
– Да вот хоть бы насчет дров или кормов, доложу вам. Ведь мы от Свенцян отступали, не смей хворостины тронуть, или сенца там, или что. Ведь мы уходим, ему достается, не так ли, ваше сиятельство? – обратился он к своему князю, – а ты не смей. В нашем полку под суд двух офицеров отдали за этакие дела. Ну, как светлейший поступил, так насчет этого просто стало. Свет увидали…