Евреи

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Еврей»)
Перейти к: навигация, поиск
Евреи
יהודים
Численность и ареал

Всего: 13,626[2]—13,855 млн[1]
Израиль Израиль: 6 000 000[1]—6 102 900[2]
США США: 5 425 000[1]—6 814 000[2]
Франция Франция: 478 000[1][2]
Канада Канада: 380 000[1][2]
Великобритания Великобритания: 290 000[1][2]
Россия Россия: 190 000[1][2]
Аргентина Аргентина: 181 500[2]
Германия Германия: 108 000[2]
Австралия Австралия: 112 500[2]
Бразилия Бразилия: 85 200[2]

Язык

иврит, идиш, ладино и другие еврейские языки

Религия

иудаизм (наиболее распространённая)

Входит в

семиты

Происхождение

древние израильтяне (древние евреи), арамеи, финикийцы

Евре́и (самоназвание — йеhудим (יְהוּדִים) на иврите и йидн (ייִדן) на идише) — древний народ семитского происхождения, восходящий к населению древнего Израильского и Иудейского царств[3][4], живущий во многих странах мира (с 1948 года существует также еврейское государство Израиль). Численность на 2012 год 13,855 млн человек, из них 43 % в Израиле и 39 % — в США[1].

Традиционной религией евреев является иудаизм[5]. Исторически понятия еврей и иудей тесно переплетены и в ряде языков неразличимы. В современном русском языке еврей — это национальность, а иудей — вероисповедание, религиозная принадлежность. Советская наука относила этнические группы называющих себя евреями к различным национальностям: горские евреи, бухарские евреи, грузинские евреи. Hациональность крымчаков в различные периоды называлась то как «крымчаки», то как «евреи-крымчаки»[6]. Исключение составляли караимы и таты, относимые советскими этнографами к не-евреям, исповедующим иудаизм [7].

Таким образом, по этому определению, существуют приверженцы иудаизма, которые не являются этническими евреями.

Большинство евреев говорят на языках тех стран, в которых живут. В Израиле государственным языком является иврит, возрождённый в качестве разговорного в XIX веке. В разных странах существует также ряд специфических еврейских языков, крупнейший из которых — идиш — входит в германскую группу языков.





Этноним

Евреи

Современное название ивр.יְהוּדִים, עִבְרִים‏‎, йеhудим[8], иврим; идиш‏‎ייִדן (й)идн; ладино ג׳ודיוס джудиос.

Древним названием является также бнэй-Исраэль — сыновья Израиля (Иакова), то есть потомки праотца Иаковa (Израиля).

Согласно Танаху корень евреев происходит из месопотамской семьи середины 2-го тысячелетия до нашей эры. Праотцы народа Авраам, Исаак и Иаков. Потомки Иакова образовали 12 колен (племён) Израиля, которые жили во второй половине 2-го тысячелетия до нашей эры в Египте. Приблизительно к началу 1-го тысячелетия до нашей эры они вышли из Египта и обосновались на земле Ханаан.

Происхождение слова «иудеи»

Греческое Ἰουδαῖος происходят от древнееврейского יהודי (иеhуди)[9]. В свою очередь, от греческого происходят лат. judaeus, англ. Jew, фр. Juif, нем. Jude, польск. żyd, рус. иудей и т. д.

Изначальное название иеhуди относилось к потомкам (колена) Иуды, впоследствии — к жителям Иудейского царства вне зависимости от их племенной принадлежности. После падения Иудейского царства название иеhуди потеряло специфическую связь с Иудейским царством и превратилось в термин, обозначающий национально-религиозную принадлежность вне связи с какой-либо территорией или коленом.

Происхождение слова «евреи»

На иврите произносится «иври» (собственно, отсюда и название языка иврит = «еврейский­», букв. «еврейская»). Слово עברי [иври́] происходит от существительного עבר [э́вер] — «та сторона», например район Тель-Авива עבר הירקון [эвер hа-яркон] — «та сторона Яркона, Заярконье». Следовательно, «иври» — это прилагательное «потусторонний» либо «заречный», то есть «пришелец с той стороны (реки Евфрат[10]. Впервые в тексте Библии это слово относится к Аврааму, вышедшему в Ханаан из Харрана, Быт. 14:13.

Другое традиционное толкование упоминает предка Авраама Евера (Эвера), правнука Сима[11][12]. Существует также версия происхождения этнонима «иври» от названия группы племён хабиру[13].

Название в русском языке

Русское название «еврей» восходит через старославянский к древнегреческому Ἑβραῖος [hebrajos], позднее [эврэос], которое, в свою очередь, происходит от древнееврейского самоназвания ивр.עִבְרִי‏‎ (иври)[14]. Подобным образом происходит и латинское hebraeus, к которому восходят англ. Hebrew, нем. Hebräer, фр. Hebreu, итал. ebreo, исп. hebreo и т. д.

Слово жид в современном русском языке считается оскорбительным. Оно, как и польск. Żyd, лит. Žydas или чеш. Žid, восходит к позднепраславянскому *židъ, заимствованному из итал. giudeo[15], которое, в свою очередь, является продолжением лат. judaeus — «иудей». Это обозначение евреев и/или иудеев сохранилось, например, в польском, чешском и литовском языках, где слово еврей не употребляется, и в юго-западном наречии украинского языка — но уже в языковом стандарте современного украинского языка предпочтительно слово «єврей».

Слово «гебреи» («hebraeus») является архаичной формой, происходящей от латинизированного названия, и практически не употребляется. Тем не менее, дисциплины, изучающие еврейский язык, евреев и всё, что связано с еврейскими определениями, объединены в науку под названием гебраистика.

Критерии еврейства

Наиболее древним источником, дающим определение «еврейства», является еврейское право — Галаха, основанное на постановлениях законоучителей Талмуда. Согласно Галахе,

евреем является человек, рождённый матерью-еврейкой или обращённый в еврейство в соответствии с религиозным каноном (гиюр)

В период до разрушения Первого Храма, когда евреи постоянно жили на принадлежащей им земле и еврейская национально-религиозная община жила устойчивой и полноценной жизнью, евреем являлся всякий, кто принадлежал к еврейскому национально-религиозному сообществу — даже если он не происходил от одного из колен Израилевых. Положение принципиально изменилось после возвращения из вавилонского пленения (538 г. до н. э.). Падение Израильского, а затем и Иудейского царств сопровождалось насильственным выселением завоевателями части еврейского населения и переселением в Землю Израиля неевреев. Следствием этого были смешанные браки, угрожавшие дальнейшему существованию еврейского народа, и ослабление национально-религиозного самосознания у евреев, остававшихся в стране. В результате Ездра (Эзра) и Неемия (Нехемия) распространили запрет Библии на смешанные браки на все окружавшие евреев народы (Езд. 9-10; Неем. 10:30, 13:23-27). Принадлежность к общине определялась теперь в первую очередь на основании религиозного критерия, и община признавала своими членами лишь тех, кто принимал на себя религиозные обязательства. Строго религиозный критерий еврея, введённый Эзрой и его соратником Нехемией, привёл к культурно-религиозному обособлению евреев от языческого мира.

Если ещё в XVII—XVIII вв. принадлежность к еврейству в глазах общины определялась галахическими критериями (происхождение от матери-еврейки или принятие иудаизма), а в глазах неевреев — вероисповеданием, то с наступлением эпохи эмансипации религия постепенно перестаёт служить критерием принадлежности к еврейству. По этим причинам, а также в связи с тем, что различные определения еврейства частично перекрываются и оказывают одно на другое взаимное влияние, вопрос определения «Кто является евреем?» остаётся предметом обсуждения и споров[16].

В то же время, определение того, кого считать евреем, давалось также и различными антисемитскими толкователями, с целью преследования евреев. Эти определения еврейства оказали значительное влияние на характер этого вопроса на протяжении всего XX века. Наиболее известным примером являются так называемые Нюрнбергские расовые законы[17].

С образованием Государства Израиль в качестве еврейского национального государства, возникла насущная необходимость в юридической формулировке критериев принадлежности к еврейству: должно ли это определение совпадать с галахическим или же евреем может быть признан всякий, кто заявляет о своей принадлежности к еврейскому народу. Закон о возвращении Государства Израиль в настоящее время гласит[18]:

В применении к настоящему Закону евреем считается тот, кто рождён от матери-еврейки и не перешёл в другое вероисповедание, а также лицо, принявшее иудаизм

Гиюр

Обращение в иудаизм происходит путём прохождения процедуры посвящения, называемой гиюром (ивр.גֶּיוּר‏‎), который сопровождается у мужчин обрезанием (брит мила) и окунанием в микву как мужчин, так и женщин. В отличие от христианства и ислама, иудаизм не приветствует прозелитизм, и гиюр пройти нелегко. Но очень развито обращение к светским евреям соблюдать заповеди, совершить «хазара бэ тшува» «возвращение к вере» (смысловой перевод), или «обратно возвращаясь» («возврат к ответу»). В Израиле человек, прошедший гиюр, официально считается евреем по национальности, что соответствует еврейской традиции. Прошедший гиюр за границей может претендовать по Закону о Возвращении на въезд в страну.

В новых течениях иудаизма — реформистском, консервативном и реконструктивистском — имеются иные правила для прохождения гиюра.

История

   История еврейского народа
     

Хронология еврейской истории
Библейская хронология
Библейская история
История антисемитизма
Христианство и антисемитизм

Периоды еврейской истории:

Категории:

История еврейского народа

Антисемитизм · Евреи
История иудаизма
Течения в иудаизме

Древнейшая (библейская) история

Как народ, древние евреи сложились во 2 тыс. до н. э. на территории древнего Ханаана. По одной из версий, это произошло в результате ассимиляции семитоязычными скотоводами-кочевниками среднего течения Евфратахапиру») земледельцев оазисов Ханаана, говоривших на иных семитских языках (амореи) и местного досемитского населения («рефаим»).

Согласно еврейской традиции, записанной в Торе, еврейский народ сформировался в результате Исхода из Египта и принятия Закона Торы у горы Синай. Пришедшие в Ханаан евреи были разделены на 12 племён («колен»), ведущих своё происхождение от сыновей Иакова-Израиля.

На рубеже 2—1 тыс. до н. э. возникает Израильское царство Давида.

Эпоха Первого Храма

В X веке до н. э. царём Соломоном (Шломо) был построен Храм (Бейт а-микдаш, «Дом Святости») в Иерусалиме. После смерти Соломона еврейское государство разделяется на два царства — Израиль и Иудею. На протяжении многих веков создаётся Танах (еврейское Священное Писание).

В 722 году до н. э. население Северного Израильского царства — потомки десяти из двенадцати колен Израиля были переселены ассирийцами в Мидию, где растворились среди окружающего населения. Предания о «десяти пропавших коленах» были популярны в еврейском, христианском и мусульманском фольклоре, до сих пор распространены среди восточных еврейских общин и среди иудействующих движений. Согласно одной из версий они вернутся перед приходом Мессии (Машиаха).

В 586 году до н. э. вавилоняне завоевали Иудейское царство, разрушили Иерусалимский храм и увели значительную часть евреев в Вавилон (Вавилонское пленение).

Эпоха Второго Храма

С завоеванием Нововавилонского царства персами и экспансией Персидской империи Ахеменидов (539 год до н. э.) часть евреев возвратилась в Иудею, где был построен Второй Храм, вокруг которого возобновилась государственная и этническая консолидация евреев, а бо́льшая её часть стала расселяться по всей Персидской империи, которая простиралась от Индии до Эфиопии. С этого времени начинает складываться доминирующая модель этнического развития евреев, включающая символический и культурный центр в Израиле и обширную диаспору. Возникнув первоначально в Месопотамии, с конца 1 тыс. до н. э. диаспора охватывает Северную Африку и Египет, Западное Средиземноморье, Грецию, Малую Азию, Сирию, Кавказ, Крым, Иран, Среднюю Азию и до Индии.

В период подчинения Земли Израиля Птолемеям и Селевкидам (IV—II вв. до н. э.) евреи подвергаются культурной эллинизации, наряду с древнееврейским и арамейским распространяется также древнегреческий язык (койне).

В результате восстания Маккавеев возникло Хасмонейское царство (164—37). В то время эллинизированные группы и нееврейские семитские народы Негева и Заиорданья влились в состав еврейского народа.

Завоевание Иудеи Римом (63—37 до н. э.) и разгром освободительных движений I—II вв. н. э. привели к разрушению Второго Храма (70 год н. э.) и изгнанию большого числа евреев, пополнивших еврейские общины диаспоры. Тогда же появился введённый римлянами термин «Палестина»[19], который должен был стереть память о еврейском присутствии в Эрец-Исраэль — Земле Израиля.

когда варварские племена германцев завоевали сначала бывшую провинцию Германия, а потом всю Галлию, они обнаружили многочисленное еврейское население в таких городах, как Клермон, Орлеан, Кельн, Париж, Марсель. Эти евреи были римскими гражданами, и большинство из них носило римские имена. Причина их появления здесь проста: евреев селили на северо-западе империи как мятежное племя, которое полезно расселять подальше от племенной территории.

Средние века

Этнический центр в Палестине практически прекратил существование после арабского завоевания 638 года, хотя еврейское присутствие всегда сохранялось.

История еврейской диаспоры

В диаспоре последовательно сменяется несколько доминирующих центров, где складывались этнические группы евреев (эдот), различающиеся по языку и бытовой культуре:

Одна из древнейших этнических групп — вавилонские или иракские евреи (бавли), сложилась в середине 1 тысячелетия до н. э. Община использовала вначале арамейский язык, вытесненный около VIII—IX веков первой волной арабских диалектов (кылту), которые впоследствии сохранились в основном лишь у евреев и христиан, а окружающие мусульмане перешли на диалекты кочевников. Последние представители бавли покинули Ирак в начале американо-иракской войны (2003).

Евреи, сохранившие арамейский язык после арабского завоевания, были оттеснены в Курдистанское нагорье, где сформировались в этническую группу таргум, или лахлухов. В современном Израиле они известны как курдистанские евреи, сохраняют в быту еврейско-арамейские языки. Иранские евреи (парас-у-мадай) обитали в Иране и Средней Азии с ахеменидского периода. С VI—VII веков н. э. сохранились памятники еврейско-персидского языка. Впоследствии они разбиваются на собственно иранских евреев (джиди — 25 тыс. в Иране, 75 тыс. в Израиле, в XX веке большинство перешли с еврейско-иранских языков на фарси); татоязычных горских евреев; афгано-среднеазиатскую группу, которая в XVIII веке подразделялась на среднеазиатских евреев и говоривших на одном из еврейско-персидских этнолектов афганских евреев, покинувших окончательно Афганистан в конце XX-го века.

С иранскими евреями была связана и группа китаеязычных кайфынских евреев в Китае, сформировавшаяся в VI—VIII веках н. э. и ныне почти ассимилированная китайцами; её немногочисленные потомки в городе Кайфын сохраняют отдельные признаки культурной обособленности.

В раннем Средневековье вдоль путей международной торговли пряностями формировались говорящие на языке маратхи Бней-Исраэль в индийском штате Махараштра и кочинские евреи (говорящие на языке малаялам), ранее обитавшие на юге Малабарского побережья, проживающие ныне в Израиле.

Еврейские поселения на Аравийском полуострове возникали с середины — 2-й половины 1 тыс. до н. э. Мухаммед создавал новую религию в противостоянии с еврейским населением Медины, однако отдельные еврейские кланы вошли в первоначальную исламскую общину. Арабоязычные потомки евреев населения южной Аравии («тейманим», то есть йеменцы) живут в основном в Израиле (около 140 тыс. человек), около 200 человек — в Йемене. В раннем Средневековье складываются арабоязычные группы в Северной Сирии и Южной Турции (халяби), Южной Сирии и Ливане (сами); с XVI века в их состав интегрировались беженцы-сефарды из Испании. В XVIII веке несколько кланов халяби и иракских евреев переселились в Индию на службу британской короне, откуда далее они расселились по Юго-Восточной Азии (Сингапур, Мьянма (Бирма), Гонконг, Индонезия и др.), где они известны под названием багдади. С середины второй половины 1-го тысячелетия до н. э. складывалась этническая группа евреев Магриба, разбивавшаяся на многочисленные географические и субэтнические подгруппы, в том числе бербероязычных евреев Атласа.

В изоляции от всех этих общин развивались эфиопские евреи (бета-исраэль, или фалаша), до XX века говорившие на агавских языках, затем — на амхарском и тиграй.

Еврейское население Византии (еваним, романиоты) с XVI века подверглось интенсивной ассимиляции со стороны сефардов. Их потомки, в XX века сменившие этнолект греческого языка (еваника) на стандартный греческий язык, живут в Греции (около 1 тыс. человек).

В Закавказье сформировалась группа грузинских евреев.

Этногенетически с романиотами, а также с хазарами и хазарскими евреями, вероятно связаны славяноязычные евреи Киевской Руси и западно-славянских земель X—XVII веков (кенааним), говорившие на еврейских этнолектах древнерусского и древнечешского языков и впоследствии ассимилированные расселившимися здесь из Германии ашкеназами.

На юго-западе Европы с поздней античности существовала еврейская группа сефардов, говорившая на этнолектах иберо-романских языков. После изгнания 1492 из Испании они расселяются в Восточном и Западном Средиземноморье, где в их среде фомируется еврейско-испанский язык. К ним культурно близки евреи Прованса и евреи Рима (ромаим), говорившие соответственно на этнолектах старопровансальского и итальянского языков (южный лоэз). Все эти группы сохраняли общееврейское самосознание, дополнительным к которому выступало самосознание субэтническое.

В годы, предшествовавшие Второй мировой войне и во время её, немецкими нацистами их союзниками и коллаборационистами были целенаправленно уничтожены около шести миллионов евреев[20][21][22].

Государство Израиль

Среди евреев, живших в диаспоре, всегда было распространено сильное стремление возвратиться на историческую родину[23]. Преследования евреев в Европе, начавшиеся в эпоху «крестовых походов», способствовали эмиграции европейских евреев в Святую землю. После Альгамбрского декрета 1492 года этот поток существенно пополнился испанскими евреями, основавшими еврейскую общину Цфата[24].

Первая большая волна современной иммиграции, известная как Первая алия (ивр.עלייה‏‎), началась в 1881 году, когда евреи были вынуждены спасаться бегством от погромов в России[25][26]

Стремление к созданию собственного государства на Земле Израиля обрело организационные формы с появлением политического сионизма. Сионизм стал ответом на антисемитизм Нового времени, который отвергал ассимиляцию евреев. Важным событием в борьбе евреев за создание собственного государства стала так называемая «Декларация Бальфура», в которой Великообритания устами министра иностранных дел заявила, что не возражает против создания «еврейского национального очага» в Палестине[27][28]. 24 апреля 1920 года на конференции в Сан-Ремо «Декларация Бальфура» была утверждена союзниками как основа послевоенного урегулирования в Палестине[29][30]. На основании решений конференции в Сан-Ремо Лига Наций вручила в 1922 году Великобритании мандат на Палестину, объясняя это необходимостью «установления в стране политических, административных и экономических условий для безопасного образования еврейского национального дома»[31].

Рост иммиграции евреев в Палестину привёл к росту арабского национализма и к ухудшению отношений между арабами и евреями. Массовые протесты арабов вынудили Великобританию ввести ограничения на еврейскую иммиграцию и приобретение евреями земли. Часть подмандатной территории была отдана под образование арабского государства Трансиордании, где запрещалось селиться евреям. При этом арабы воспринимали британскую политику как подрыв идеи единого арабского мира. Как элита, так и народные массы объединились в неприятии создания еврейского государства[32][33]. Наплыв в 1930-е годы еврейских беженцев из Европы, спасавшихся от нацистских преследований, закончился арабским восстанием. 17 мая 1939 года британское правительство опубликовало Белую книгу Макдональда, которая практически запретила еврейскую иммиграцию, и ревизовало Декларацию Бальфура, заявив, что «еврейский национальный очаг уже создан»[34]. После 1945 года Великобритания оказалась вовлечена в нарастающий конфликт с еврейским населением[35]. Во время Мандата евреи никогда не составляли большинство населения Палестины, но численность свою значительно увеличили, так, в 1920 году здесь арабы составляли абсолютное большинство (90 %), а к 1947 году евреи составили 31 % населения[36].

В 1947 году британское правительство заявило о своём желании отказаться от мандата на Палестину, аргументируя это тем, что оно не способно найти приемлемое для арабов и евреев решение[37][38]. Созданная незадолго до того Организация Объединённых Наций на Второй сессии своей Генеральной Ассамблеи 29 ноября 1947 года приняла план раздела Палестины (резолюция Генеральной ассамблеи ООН № 181). Большинство еврейского населения приветствовало предложенный план раздела Палестины. Арабские руководители, в том числе Лига арабских государств и палестинский Высший арабский совет, категорически отвергли план ООН по разделу Палестины[39][40].

Стычки между еврейскими и арабскими вооружёнными формированиями стали перерастать в полномасштабные военные столкновения, и британские власти не в состоянии были помешать этому. Великобритания объявила о прекращении Мандата с 15 мая 1948 года, на несколько месяцев раньше срока, предусмотренного планом ООН. Еврейское государство было провозглашено 14 мая 1948 года в здании музея на бульваре Ротшильда в Тель-Авиве[41], за один день до окончания британского мандата на Палестину[42].

В Декларации независимости Израиля говорилось о возникновении еврейского народа на Земле Израиля и его стремлении вернуться на историческую родину. Упоминались Катастрофа еврейского народа и выстраданное им право на собственное государство. Декларация ссылалась на Резолюцию ООН о создании еврейского государства, сообщала о формировании переходных органов власти и гарантировала открытость для репатриации всех евреев на планете[43], а жителям страны гарантировала «полное общественное и политическое равноправие всех своих граждан без различия религии, расы или пола … свободу вероисповедания и совести, право пользования родным языком, право образования и культуры», а также охрану святых мест всех религий и верность принципам ООН. Арабам предлагалось прекратить кровопролитие, блюсти мир и участвовать в строительстве нового государства на условиях гражданского равноправия[44].

Расселение и численность

</div>

О подсчётах еврейского населения в древности есть упоминания в Библии. Они приписываются Моисею (Чис. 1:2-46; 26:2-51, 62) и Давиду (II Сам. 24:2-9; I Хр. 21:2-5). Однако библейская критика полагает эти данные сомнительными. В Краткой еврейской энциклопедии приводится следующая оценочная таблица численности евреев в период 1000—586 гг. до н. э. в тыс. человек[45]

1000 733—701 586
Иудея 450 300-350 150
Израиль 1350 800-1000
Всего 1800 1100-1350 150

В XXI веке общая численность евреев в мире оценивается от 12 до 15 млн человек. Численность еврейского населения, заявленная в переписях, может существенно отличаться от численности лиц, внутренне осознающих себя евреями.

В России в послереволюционных переписях национальность называл сам опрашиваемый. Поэтому, например, до 30-х гг. в них в качестве евреев не фигурируют люди, себя таковыми не считавшие (в то время около 20 %)[46] В дальнейшем доля евреев в СССР, не считавших разумным декларировать свою национальность, продолжала расти — вплоть до начала 80-х гг.

Наиболее крупные еврейские общины в странах мира
№ страны Страны Евреи  % по стране  % от всех евреев год
1 США (2009)[www.census.gov/compendia/statab/2011/tables/11s0077.pdf] 6,544,000 2,1 % 45 %
2 Израиль (2010) [www1.cbs.gov.il/publications/isr_in_n09e.pdf] 5,800,000 75,5 % 42 %
3 Франция 606,000 1,0 % 4,2 %
4 Канада 393,660 1,2 % 3,0 %
5 Великобритания 350,000 0,57 % 2,3 %
6 Аргентина [www.lanacion.com.ar/nota.asp?nota_id=710563] 280,000 0,8 % 2,3 %
7 Россия 228,000 0,14 % 1,7 %
8 Австралия 120,000 0,56 % 0,9 %
9 Германия 118,000 0,14 % 0,88 %
10 Бразилия 96,500 0,05 % 0,70 %
11 Украина 80,000 0,16 % 0,60 %
12 Южная Африка 72,000 0,15 % <0.5 %
13 Польша 50,000 0,6 % <0.5 %
14 Венгрия 49,700 0,4 % <0.5 %
15 Испания 48,409 0,12 % <0.5 %
16 Нидерланды [www.nidi.knaw.nl/web/html/public/demos/dm01091.html] 45,000 0,28 % <0.5 %
17 Мексика 39,800 0,03 % <0.3 %
18 Бельгия 31,200 0,3 % <0.2 %
19 Молдавия 31,187 0,7 % <0.5 %
20 Уругвай 30,743 0,9 % <0.5 %
21 Италия 30,213 0,05 % <0.5 %
22 Чили 25,375 0,13 % <0.5 %
23 Венесуэла 20,900 0,1 % <0.5 %
24 Иран 25,405 0,035 % <0.5 %
25 Эфиопия 20,000 0,027 % <0.5 %
26 Швеция 20,000 0,2 % <0.5 %
27 Узбекистан 17,453 0,065 % <0.5 %
28 Турция 17,415 0,025 % <0.5 %
29 Швейцария 17,000 0,2 % <0.5 %
30 Индия 15,405 0,005 % <0.5 %
31 Панама 10,029 0,33 % <0.5 %
32 Латвия 9,001 0,397 % <0.5 %
33 Австрия 8,184 0,1 % <0.5 %
34 Грузия 7,951 0,17 % <0.5 %
35 Азербайджан 7,911 0,1 % <0.5 %
36 Дания 7,062 0,13 % <0.5 %
37 Румыния 6,029 0,027 % <0.5 %
38 Новая Зеландия 7,077 0,17 % <0.5 %
39 Греция 5,334 0,05 % <0.5 %
40 Марокко 5,236 0,016 % <0.5 %
41 Казахстан 4,100 0,027 % <0.5 %
42 Литва 3,596 0,1 % <0.5 %
43 Колумбия 3,400 0,008 % <0.5 %
44 Чехия 4,000 0,03 % <0.5 %
45 Словакия 3,041 0,056 % <0.5 %
46 Перу 2,800 0,01 % <0.5 %
47 Коста-Рика 2,500 0,06 % <0.5 %
48 Болгария 2,300 0,031 % <0.5 %
49 Армения[47] 2,000 0,035 % <0.5 %
50 Ирландия 1,930 0,045 % <0.5 %

Организованные еврейские общины существуют в 110 странах мира.

Этнические группы евреев

Наиболее крупными этническими группами среди евреев являются ашкеназы (из Центральной и Восточной Европы, в частности практически все евреи России) и сефарды (изначально из Испании и Португалии, затем рассеянные по всему Средиземноморью).

Другими этническими группами являются: арабские евреи; лахлухи, персидские и бухарские евреи; грузинские евреи; горские евреи; индийские евреи, романиоты, итальяним (ромим), фалаша и др.

Изучение генотипа разных групп евреев и сравнение с генотипами других народов показывает, что основные еврейские группы ближе друг другу, чем к соседним народам. Это противоречит аргументам о том, что евреев объединяет лишь культурное, а не этническое происхождение[48][49][50].

Близкие группы

По признаку вероисповедания к евреям относят себя т. н. криптоиудеи и иудействующие.

Криптоиудеи — потомки евреев, насильственно обращённых в христианство или ислам, продолжавшие тайно исповедовать элементы иудаизма и сохранять элементы трансформированной еврейской бытовой культуры:

  • мараны («новые христиане») на Пиренейском полуострове, юге США, в Латинской Америке и на Филиппинах. Ныне частично присоединяются к еврейским общинам своих стран или переселяются в Израиль. Наиболее компактная группа маранов сохранилась в г. Бельмонте в Португалии;
  • шуэтес (англ.) — потомки крещёных евреев Балеарских островов;
  • джадиды и чала (англ.) в Иране и Средней Азии, формально считающиеся мусульманами, но сохраняющие в быту элементы еврейской культуры;
  • бета-абрахам (англ.) (Эфиопия)
  • неофити (англ.) (южная Италия)
  • дёнме в Турции.

Иудействующие — группы разного этнического происхождения, исповедующие или стремящиеся к исповедованию иудаизма (часто его своеобразной формы) и считающие себя частью евреев:

Наконец, на периферии еврейского этноса находятся этноконфессиональные группы караимов и самаритян. Последние не рассматриваются евреями как часть еврейского народа.

Языки евреев

Древнейший язык евреев — древнееврейский язык (иврит), на котором написан Танах (еврейская Библия). В первые века н. э. его в качестве разговорного сменил один из арамейских языков, позднее в диаспоре на основе языков окружающих народов возникли еврейские языки и этнолекты. Древнееврейский язык перестал быть средством устного общения, но сохранялся в форме лашон-а-кодеш («языка святости») в качестве основного письменного языка, обслуживавшего религиозную, литературную, образовательную, культурную и деловую сферы. В XX веке этот язык был возрождён в форме иврита и стал официальным и основным разговорным языком евреев Израиля.

В странах диаспоры иврит (древнееврейский язык) сохраняется как основной язык иудаизма. Разговорным языком ряда хасидских общин в США, Израиле, Бельгии, Великобритании, Канаде и некоторых других странах служит идиш. Из других специфически еврейских языков и этнолектов наиболее сохранились также сефардский, татский (горско-еврейский), еврейско-арамейские, еврейско-иранские. На сегодняшний день около 45 % евреев говорят по-английски (в США, Канаде, Великобритании, Австралии, ЮАР, Израиле и др.), приблизительно 34 % на иврите (в Израиле и США), 13 % — по-русски, около 5 % — по-испански, около 4,5 % — по-французски, около 4 % на идише, приблизительно 3,5 % по-арабски (в том числе на еврейско-арабских диалектах), распространены также немецкий, итальянский, румынский, персидский, польский, амхарский, португальский, венгерский, нидерландский, турецкий и др.

Религия

Большинство верующих евреев являются последователями иудаизма (иудеями). Термин «иудаизм» происходит от греч. йуда́исмос, который восходит к ивр.яхадут‏‎ (יהדות), однокоренному с йехуди — еврей / иудей.

Священная книга еврейского народа — Танах (еврейское Священное Писание) (Танах — аббревиатура: Тора́ ивр.תורה‏‎, Невии́м ивр.נביאים‏‎, Ктуви́м ивр.כתובים‏‎ — Пятикнижие, Пророки и Писания). Танах является частью Священного Писания христиан (Ветхий Завет) и почитается в исламе.

Традиционная культура

См. категорию Еврейская культура

Неполноправный социально-экономический статус евреев в диаспоре способствовал сложению у них специализированной культуры. Участие евреев в сельском хозяйстве повсеместно ограничивалось, основными занятиями были ремесло и торговля, часть занималась предпринимательством и ростовщичеством, свободными профессиями. Большинство евреев жило замкнутыми общинами (кегила) в городских кварталах (гетто в Италии и Германии, худерия (жудерия) в Испании и Португалии, меллах в Северной Африке, махалла в Иране и Центральной Азии). Самоуправление (кагал) возглавлялось экономической элитой (гвир — «сильный», парнас — «кормилец») и раввинатом.

Сохранялись пережитки большой семьи, на Ближнем и Среднем Востоке до середины XX века — полигамия (нормативная моногамия введена у ашкеназов в X веке). Счёт родства патрилинейный, но по иудаистическим нормам евреем считается только рождённый от матери-еврейки (см. Еврейство). Общееврейские черты материальной культуры определялись предписаниями иудаизма: кашрут в пище, обязательное покрытие головы для мужчин и замужних женщин и др.

С отменой ряда ограничений прав евреев в Новое время в большинстве европейских стран происходили их ассимиляция и аккультурация, отход от ортодоксального иудаизма, распространились смешанные браки; евреи Восточной Европы и Азии дольше сохраняли традиционную культуру.

Одновременно развивалась консолидация евреев, выражавшаяся в появлении общееврейских культурных и политических движений. В 18811914 годах усилились миграции евреев (особенно из Российской империи) — в Западную Европу, Америку, Австралию и др., с распространением идеологии сионизма началось их переселение в Палестину.

Этническое развитие европейских евреев было разрушено Холокостом во время Второй мировой войны. После её окончания усилилась эмиграция евреев в страны Нового Света, а также во вновь образованное Государство Израиль, где складывается нация израильтян.

См. также

Напишите отзыв о статье "Евреи"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 [www.cbs.gov.il/reader/shnaton/templ_shnaton_e.html?num_tab=st02_11&CYear=2013 JEWISH POPULATION IN THE WORLD AND IN ISRAEL] (англ.). cbs.gov.il (2013). — Statistical Abstract of Israel 2013 - No. 64 Subject 2 - Table No. 11. Проверено 16 сентября 2013.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [jppi.org.il/uploads/2013-2014%20Annual%20Assessment-%20Full.pdf ANNUAL ASSESSMENT 2013-2014]
  3. Эттингер, 2001, с. 14.
  4. [gazeta.rjews.net/beeri_history.shtml История евреев]
  5. [www.britannica.com/topic/Judaism Judaism]
  6. [narodknigi.ru/journals/50/borba_za_sushchestvitelnoe/ Валерий Дымшиц. Борьба за существительное]
  7. Цитата: «...В самой постановке вопроса об органической связи всех исповедовавших иудаизм при разных конкретных аспектах подхода к проблеме истории хазар можно рассмотреть суждение о едином еврейском народе, пронесшем свою религию (иудаизм) через столетия испытаний и борьбы с иноверцами. При этом часто игнорировались те сложные этнические и энокультурные процессы, которые происходили в средние века как с самими евреями, так и с некоторыми другими этническими группами (хазарами, караимами, татами и т.д.), исповедовавшими иудаизм, но этнически не являвшимися евреями...». Академик А.П.Новосельцев. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М.:Наука, 1990.- С.48.
  8. также употребляется в значении иудеи
  9. Иер. 34:9; Зх. 8:23; Эсф. 2:5; 3:4 и другие места
  10. [www.lechaim.ru/ARHIV/221/dreyer.htm «Кто такие библейские „Иврим“»? «Лехаим», 2010 № 9]
  11. [www.eleven.co.il/article/10045 Авраам] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  12. [www.vehi.net/istoriya/israil/flavii/drevnosti/01.html Иосиф Флавий. «Иудейские древности»] Кн. I, гл. 6
  13. [www.eleven.co.il/article/14388 Хабиру] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  14. Быт. 14:13; 39:14, 17; 41:12; Исх. 2:11; Втор. 15:12; Иона 1:9 и другие места
  15. Фасмер М. [etymolog.ruslang.ru/vasmer.php?id=53&vol=2 Этимологический словарь русского языка]. — Прогресс. — М., 1964–1973. — Т. 2. — С. 53.
  16. В частности, см.: [www.zagraevsky.com/jews.htm Заграевский С. В. О прошлом, настоящем и будущем еврейской нации.]
  17. [www.eleven.co.il/article/13025 Нюрнбергские законы] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  18. Даное определение имеет силу тольков рамках применимости Закона о возвращении
  19. [www.eleven.co.il/article/11757 Израиль. Земля Израиля (Эрец-Исраэль). Географический очерк] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  20. [www.britannica.com/EBchecked/topic/269548/Holocaust «Holocaust»], Энциклопедия Британника  (Проверено 22 ноября 2009)
  21. [ftp.nizkor.org/hweb/imt/tgmwc/tgmwc-02/tgmwc-02-20-05.shtml The Trial of German Major War Criminals. Sitting at Nuremberg, Germany. December 3 to December 14, 1945. Twentieth Day: Friday, 14th December, 1945 (Part 5 of 9)], The Nizkor Projec  (Проверено 22 ноября 2009)
  22. [nurnbergprozes.narod.ru/022/11.htm Приговор Международного военного трибунала]. — «По его [Кальтенбруннера] указаниям было убито приблизительно 6 миллионов евреев, из которых 2 миллиона были убиты эйнзатцгруппами' и другими частями полиции безопасности»  Проверено 6 июля 2010. [www.webcitation.org/615405YQJ Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  23. [www.eleven.co.il/article/13819 Сионизм] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  24. [www.eleven.co.il/article/14651 Цфат] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  25. [www.jewishvirtuallibrary.org/jsource/Immigration/First_Aliyah.html The First Aliyah] (англ.). Jewish Virtual Library. The American-Israeli Cooperative Enterprise. Проверено 1 апреля 2012. [www.webcitation.org/67sSb5S0p Архивировано из первоисточника 23 мая 2012].
  26. Horowitz, 1978, p. 3.
  27. Носенко Т. [books.google.by/books?id=5cB-3KYY_MUC&pg=PA315 Иерусалим. Три религии — три мира]. — Olma Media Group, 2003. — С. 315. — 440 с. — ISBN 9785224036363.
  28. Агапов, 2011, с. 28.
  29. [www.genocide.ru/lib/treaties/14.htm Мирный договор между Союзными державами и Турцией, подписанный в Севре 10 августа 1920 года]. genocide.ru. Проверено 11 апреля 2012. [www.webcitation.org/67sSct3aR Архивировано из первоисточника 23 мая 2012].
  30. [sam.baskent.edu.tr/belge/Sevres_ENG.pdf The Treaty of Sèvres, 1920. Section I, Articles 1 — 260] (англ.). Baskent University Center for Strategic Research. Проверено 11 апреля 2012. [www.webcitation.org/67sSeBR5h Архивировано из первоисточника 23 мая 2012].
  31. [www.fordham.edu/halsall/mod/1922mandate.html League of Nations: The Mandate for Palestine, July 24, 1922] (англ.). Modern History Sourcebook. Fordham University (24 июля 1922). Проверено 5 июля 2008. [www.webcitation.org/6166AOMuf Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  32. Агапов, 2011, с. 36—40.
  33. Horowitz, 1978, p. 4.
  34. Агапов, 2011, с. 57—58, 66.
  35. Fraser T. G. The Arab-Israeli conflict. — 2. — Palgrave Macmillan, 2004. — P. 27. — 190 p. — ISBN 9780333717066.
  36. Эпштейн А. [www-r.openu.ac.il/kurs/politic/conflict.html# Арабо-израильский конфликт и попытки его урегулирования] // Общество и политика современного Израиля. — Москва – Иерусалим: «Мосты культуры», 2002 год. — С. 213—238.
  37. [unispal.un.org/UNISPAL.NSF/0/2248AF9A92B498718525694B007239C6 Background Paper No. 47 (ST/DPI/SER.A/47)]. United Nations (20 апреля 1949). Проверено 21 августа 2011. [www.webcitation.org/67sSh7XmZ Архивировано из первоисточника 23 мая 2012].
  38. [www.un.org/russian/peace/palestine/book/02-9.shtml Отмена Мандата // Истоки и история проблемы Палестины]. Отдел по делам палестинцев Секретариата ООН. Проверено 7 апреля 2012. [www.webcitation.org/67sShcMx8 Архивировано из первоисточника 23 мая 2012].
  39. Bregman 2002, С. 40–1
  40. Штереншис М. История государства Израиль, 1896-2009. — 3. — Исрадон, 2009. — С. 112. — 701 с. — ISBN 9785944670823.
  41. Млечин Л. М. [newtimes.ru/articles/detail/4249/ Израилю — 60 лет]. // The New Times, 12.05.2008
  42. [www.npr.org/news/specials/mideast/history/history3.html Part 3: Partition, War and Independence] (англ.). The Mideast: A Century of Conflict. National Public Radio (2 октября 2002). Проверено 13 июля 2007. [www.webcitation.org/6166CyTlT Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  43. В связи с сомнительностью конституционного статуса «Декларации о независимости» (см. Нойбергер, «Проблема Конституции в Израиле», 1998) 5 июля 1950 года был принят Закон о возвращении, гарантирующий право любого еврея на репатриацию в Израиль
  44. [www.eleven.co.il/article/11392 Декларация независимости Израиля] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  45. [www.eleven.co.il/article/15494 Демография. Численность и географическое размещение мирового еврейства] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  46. В. И. Биншток, С. А. Новосельский, «Демографический очерк», — В сб,: Вопросы биологии и патологии евреев . Л., 1926, цит. по М.Бейзер: www.jewishpetersburg.ru/userimages/Mikhail%20Beyzer_Evrei%20v%20Peterburge.htm
  47. [www.wcrj.org/organizations/458/ Еврейская община Армении]
  48. [www.nytimes.com/2010/06/10/science/10jews.html Studies Show Jews’ Genetic Similarity]
  49. [rian.ru/science/20100604/242365920.html Происхождение евреев выяснили учёные, проанализировав 237 геномов]
  50. [www.yumedicalethics.com/Yeshiva_University_Medical_Ethics_Society/Conference_Schedule.html Conference on Jewish genomics]

Литература

  • Евреи // Народы России. Атлас культур и религий. — М.: Дизайн. Информация. Картография, 2010. — 320 с. — ISBN 978-5-287-00718-8.
  • [www.krskstate.ru/80/narod/etnoatlas/0/etno_id/109 Евреи] // [www.krskstate.ru/80/narod/etnoatlas Этноатлас Красноярского края] / Совет администрации Красноярского края. Управление общественных связей ; гл. ред. Р. Г. Рафиков ; редкол.: В. П. Кривоногов, Р. Д. Цокаев. — 2-е изд., перераб. и доп. — Красноярск: Платина (PLATINA), 2008. — 224 с. — ISBN 978-5-98624-092-3.
  • Немировский А. А. У истоков древнееврейского этногенеза. Ветхозаветное предание о патриархах и этнополитическая история Ближнего Востока. — М., 2001. — 268 c. — ISBN 5-85941-087-5
  • История еврейского народа = History of the Jewish people / под ред. Ш. Эттингера. — Мосты культуры, Гешарим, 2001. — 688 с. — 3000 экз. — ISBN 5-93273-050-1.
  • Дубнов С. М. [jhist.org/code/dubnov.htm Краткая история евреев]. — Ростов-на-Дону: Феникс, 2000. — ISBN 5-222-01292-1.
  • Соболев Д. М. Евреи и Европа. — М.: Текст, 2008. — 477 с. — ISBN 978-5-7516-0723-4.
  • Кугел Д. Как быть евреем. — М.: Текст, 2009. — 224 с. — ISBN 978-5-7516-0769-2.
  • Хвольсон Даниил. О некоторых средневековых обвинениях против евреев: Историческое исследование по источникам/ Предисл. Ю. Табака. — М.: Текст, 2010. — 474 с. — ISBN 978-5-7516-0893-4.
  • Агапов М. Г. Истоки советско-израильских отношений: «еврейский национальный очаг» в политике СССР в 1920-е — 1930-е годы. — Тюмень: Вектор Бук, 2011. — 322 с. — 500 экз.
  • Bregman A. A History of Israel. — Palgrave Macmillan, 2002. — ISBN 0333676319.
  • Horowitz D., Lissak M. [www.questia.com/PM.qst?a=o&d=78153933 Origins of the Israeli Polity: Palestine under the Mandate]. — Chicago: University of Chicago Press, 1978.

Ссылки

  • Хвольсон Д. А. Евреи // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Еврей — статья из Еврейской Энциклопедии Брокгауза и Ефрона
  • Еврей, евреи, еврейский из Библейской энциклопедии архимандрита Никифора
  • [www.eleven.co.il/article/11501 Еврей] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  • [runivers.ru/lib/book7069/206604/ Еврейская энциклопедия] на сайте Руниверс в форматах DjVu и PDF
  • [www.istok.ru/library/jewish-education/jews/ Евреи, еврей, еврейская религия и традиции ]
  • Статья «[ec-dejavu.ru/j/Jew.html Евреи]» С. И. Лучицкая. // Словарь средневековой культуры. 23 илл.
  • [jew-fund.kiev.ua/ Еврейский Фонд Украины] (англ.)
  • [vaadua.org/news.htm Ваад Украины]
  • [www.kngu.org/KongrUkr/Communit/ObzhJew.htm История и культура евреев на сайте Конгресс Национальных Общин Украины(укр.)
  • [www.chassidus.ru/nedelnaya_glava/voschozhdeniye/katavot/evrey.htm Раввин Адин Штейнзальц. «Что такое еврей»]
  • [www.polit.ru/research/2006/02/07/jew.html Еврейский век. Полемика вокруг книги Юрия Слёзкина «Эра Меркурия. Евреи в современном мире»]
  • [www.echo.msk.ru/programs/netak/38266/ Передача «Не так» радиостанции «Эхо Москвы» с обсуждением книги Юрия Слёзкина «Эра Меркурия. Евреи в современном мире»]
  • [www.spiritualportal.ru/viewtopic.php?p=1842#p1810 Словарь терминов, используемых в текстах Иудаизма]
  • [www1.yadvashem.org/yv/ru Национальный мемориал Катастрофы (Холокоста) и Героизма]
  • [rian.ru/science/20100604/242365920.html Происхождение евреев выяснили учёные]
  • Мортон Вайнфелд. [gazeta.rjews.net/Lib/sozidanie/Vainfeld.shtml Между качеством и количеством: демографические тенденции и еврейская преемственность]

Отрывок, характеризующий Евреи


Действия русского и французского войск во время обратной кампании от Москвы и до Немана подобны игре в жмурки, когда двум играющим завязывают глаза и один изредка звонит колокольчиком, чтобы уведомить о себе ловящего. Сначала тот, кого ловят, звонит, не боясь неприятеля, но когда ему приходится плохо, он, стараясь неслышно идти, убегает от своего врага и часто, думая убежать, идет прямо к нему в руки.
Сначала наполеоновские войска еще давали о себе знать – это было в первый период движения по Калужской дороге, но потом, выбравшись на Смоленскую дорогу, они побежали, прижимая рукой язычок колокольчика, и часто, думая, что они уходят, набегали прямо на русских.
При быстроте бега французов и за ними русских и вследствие того изнурения лошадей, главное средство приблизительного узнавания положения, в котором находится неприятель, – разъезды кавалерии, – не существовало. Кроме того, вследствие частых и быстрых перемен положений обеих армий, сведения, какие и были, не могли поспевать вовремя. Если второго числа приходило известие о том, что армия неприятеля была там то первого числа, то третьего числа, когда можно было предпринять что нибудь, уже армия эта сделала два перехода и находилась совсем в другом положении.
Одна армия бежала, другая догоняла. От Смоленска французам предстояло много различных дорог; и, казалось бы, тут, простояв четыре дня, французы могли бы узнать, где неприятель, сообразить что нибудь выгодное и предпринять что нибудь новое. Но после четырехдневной остановки толпы их опять побежали не вправо, не влево, но, без всяких маневров и соображений, по старой, худшей дороге, на Красное и Оршу – по пробитому следу.
Ожидая врага сзади, а не спереди, французы бежали, растянувшись и разделившись друг от друга на двадцать четыре часа расстояния. Впереди всех бежал император, потом короли, потом герцоги. Русская армия, думая, что Наполеон возьмет вправо за Днепр, что было одно разумно, подалась тоже вправо и вышла на большую дорогу к Красному. И тут, как в игре в жмурки, французы наткнулись на наш авангард. Неожиданно увидав врага, французы смешались, приостановились от неожиданности испуга, но потом опять побежали, бросая своих сзади следовавших товарищей. Тут, как сквозь строй русских войск, проходили три дня, одна за одной, отдельные части французов, сначала вице короля, потом Даву, потом Нея. Все они побросали друг друга, побросали все свои тяжести, артиллерию, половину народа и убегали, только по ночам справа полукругами обходя русских.
Ней, шедший последним (потому что, несмотря на несчастное их положение или именно вследствие его, им хотелось побить тот пол, который ушиб их, он занялся нзрыванием никому не мешавших стен Смоленска), – шедший последним, Ней, с своим десятитысячным корпусом, прибежал в Оршу к Наполеону только с тысячью человеками, побросав и всех людей, и все пушки и ночью, украдучись, пробравшись лесом через Днепр.
От Орши побежали дальше по дороге к Вильно, точно так же играя в жмурки с преследующей армией. На Березине опять замешались, многие потонули, многие сдались, но те, которые перебрались через реку, побежали дальше. Главный начальник их надел шубу и, сев в сани, поскакал один, оставив своих товарищей. Кто мог – уехал тоже, кто не мог – сдался или умер.


Казалось бы, в этой то кампании бегства французов, когда они делали все то, что только можно было, чтобы погубить себя; когда ни в одном движении этой толпы, начиная от поворота на Калужскую дорогу и до бегства начальника от армии, не было ни малейшего смысла, – казалось бы, в этот период кампании невозможно уже историкам, приписывающим действия масс воле одного человека, описывать это отступление в их смысле. Но нет. Горы книг написаны историками об этой кампании, и везде описаны распоряжения Наполеона и глубокомысленные его планы – маневры, руководившие войском, и гениальные распоряжения его маршалов.
Отступление от Малоярославца тогда, когда ему дают дорогу в обильный край и когда ему открыта та параллельная дорога, по которой потом преследовал его Кутузов, ненужное отступление по разоренной дороге объясняется нам по разным глубокомысленным соображениям. По таким же глубокомысленным соображениям описывается его отступление от Смоленска на Оршу. Потом описывается его геройство при Красном, где он будто бы готовится принять сражение и сам командовать, и ходит с березовой палкой и говорит:
– J'ai assez fait l'Empereur, il est temps de faire le general, [Довольно уже я представлял императора, теперь время быть генералом.] – и, несмотря на то, тотчас же после этого бежит дальше, оставляя на произвол судьбы разрозненные части армии, находящиеся сзади.
Потом описывают нам величие души маршалов, в особенности Нея, величие души, состоящее в том, что он ночью пробрался лесом в обход через Днепр и без знамен и артиллерии и без девяти десятых войска прибежал в Оршу.
И, наконец, последний отъезд великого императора от геройской армии представляется нам историками как что то великое и гениальное. Даже этот последний поступок бегства, на языке человеческом называемый последней степенью подлости, которой учится стыдиться каждый ребенок, и этот поступок на языке историков получает оправдание.
Тогда, когда уже невозможно дальше растянуть столь эластичные нити исторических рассуждений, когда действие уже явно противно тому, что все человечество называет добром и даже справедливостью, является у историков спасительное понятие о величии. Величие как будто исключает возможность меры хорошего и дурного. Для великого – нет дурного. Нет ужаса, который бы мог быть поставлен в вину тому, кто велик.
– «C'est grand!» [Это величественно!] – говорят историки, и тогда уже нет ни хорошего, ни дурного, а есть «grand» и «не grand». Grand – хорошо, не grand – дурно. Grand есть свойство, по их понятиям, каких то особенных животных, называемых ими героями. И Наполеон, убираясь в теплой шубе домой от гибнущих не только товарищей, но (по его мнению) людей, им приведенных сюда, чувствует que c'est grand, и душа его покойна.
«Du sublime (он что то sublime видит в себе) au ridicule il n'y a qu'un pas», – говорит он. И весь мир пятьдесят лет повторяет: «Sublime! Grand! Napoleon le grand! Du sublime au ridicule il n'y a qu'un pas». [величественное… От величественного до смешного только один шаг… Величественное! Великое! Наполеон великий! От величественного до смешного только шаг.]
И никому в голову не придет, что признание величия, неизмеримого мерой хорошего и дурного, есть только признание своей ничтожности и неизмеримой малости.
Для нас, с данной нам Христом мерой хорошего и дурного, нет неизмеримого. И нет величия там, где нет простоты, добра и правды.


Кто из русских людей, читая описания последнего периода кампании 1812 года, не испытывал тяжелого чувства досады, неудовлетворенности и неясности. Кто не задавал себе вопросов: как не забрали, не уничтожили всех французов, когда все три армии окружали их в превосходящем числе, когда расстроенные французы, голодая и замерзая, сдавались толпами и когда (как нам рассказывает история) цель русских состояла именно в том, чтобы остановить, отрезать и забрать в плен всех французов.
Каким образом то русское войско, которое, слабее числом французов, дало Бородинское сражение, каким образом это войско, с трех сторон окружавшее французов и имевшее целью их забрать, не достигло своей цели? Неужели такое громадное преимущество перед нами имеют французы, что мы, с превосходными силами окружив, не могли побить их? Каким образом это могло случиться?
История (та, которая называется этим словом), отвечая на эти вопросы, говорит, что это случилось оттого, что Кутузов, и Тормасов, и Чичагов, и тот то, и тот то не сделали таких то и таких то маневров.
Но отчего они не сделали всех этих маневров? Отчего, ежели они были виноваты в том, что не достигнута была предназначавшаяся цель, – отчего их не судили и не казнили? Но, даже ежели и допустить, что виною неудачи русских были Кутузов и Чичагов и т. п., нельзя понять все таки, почему и в тех условиях, в которых находились русские войска под Красным и под Березиной (в обоих случаях русские были в превосходных силах), почему не взято в плен французское войско с маршалами, королями и императорами, когда в этом состояла цель русских?
Объяснение этого странного явления тем (как то делают русские военные историки), что Кутузов помешал нападению, неосновательно потому, что мы знаем, что воля Кутузова не могла удержать войска от нападения под Вязьмой и под Тарутиным.
Почему то русское войско, которое с слабейшими силами одержало победу под Бородиным над неприятелем во всей его силе, под Красным и под Березиной в превосходных силах было побеждено расстроенными толпами французов?
Если цель русских состояла в том, чтобы отрезать и взять в плен Наполеона и маршалов, и цель эта не только не была достигнута, и все попытки к достижению этой цели всякий раз были разрушены самым постыдным образом, то последний период кампании совершенно справедливо представляется французами рядом побед и совершенно несправедливо представляется русскими историками победоносным.
Русские военные историки, настолько, насколько для них обязательна логика, невольно приходят к этому заключению и, несмотря на лирические воззвания о мужестве и преданности и т. д., должны невольно признаться, что отступление французов из Москвы есть ряд побед Наполеона и поражений Кутузова.
Но, оставив совершенно в стороне народное самолюбие, чувствуется, что заключение это само в себе заключает противуречие, так как ряд побед французов привел их к совершенному уничтожению, а ряд поражений русских привел их к полному уничтожению врага и очищению своего отечества.
Источник этого противуречия лежит в том, что историками, изучающими события по письмам государей и генералов, по реляциям, рапортам, планам и т. п., предположена ложная, никогда не существовавшая цель последнего периода войны 1812 года, – цель, будто бы состоявшая в том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с маршалами и армией.
Цели этой никогда не было и не могло быть, потому что она не имела смысла, и достижение ее было совершенно невозможно.
Цель эта не имела никакого смысла, во первых, потому, что расстроенная армия Наполеона со всей возможной быстротой бежала из России, то есть исполняла то самое, что мог желать всякий русский. Для чего же было делать различные операции над французами, которые бежали так быстро, как только они могли?
Во вторых, бессмысленно было становиться на дороге людей, всю свою энергию направивших на бегство.
В третьих, бессмысленно было терять свои войска для уничтожения французских армий, уничтожавшихся без внешних причин в такой прогрессии, что без всякого загораживания пути они не могли перевести через границу больше того, что они перевели в декабре месяце, то есть одну сотую всего войска.
В четвертых, бессмысленно было желание взять в плен императора, королей, герцогов – людей, плен которых в высшей степени затруднил бы действия русских, как то признавали самые искусные дипломаты того времени (J. Maistre и другие). Еще бессмысленнее было желание взять корпуса французов, когда свои войска растаяли наполовину до Красного, а к корпусам пленных надо было отделять дивизии конвоя, и когда свои солдаты не всегда получали полный провиант и забранные уже пленные мерли с голода.
Весь глубокомысленный план о том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с армией, был подобен тому плану огородника, который, выгоняя из огорода потоптавшую его гряды скотину, забежал бы к воротам и стал бы по голове бить эту скотину. Одно, что можно бы было сказать в оправдание огородника, было бы то, что он очень рассердился. Но это нельзя было даже сказать про составителей проекта, потому что не они пострадали от потоптанных гряд.
Но, кроме того, что отрезывание Наполеона с армией было бессмысленно, оно было невозможно.
Невозможно это было, во первых, потому что, так как из опыта видно, что движение колонн на пяти верстах в одном сражении никогда не совпадает с планами, то вероятность того, чтобы Чичагов, Кутузов и Витгенштейн сошлись вовремя в назначенное место, была столь ничтожна, что она равнялась невозможности, как то и думал Кутузов, еще при получении плана сказавший, что диверсии на большие расстояния не приносят желаемых результатов.
Во вторых, невозможно было потому, что, для того чтобы парализировать ту силу инерции, с которой двигалось назад войско Наполеона, надо было без сравнения большие войска, чем те, которые имели русские.
В третьих, невозможно это было потому, что военное слово отрезать не имеет никакого смысла. Отрезать можно кусок хлеба, но не армию. Отрезать армию – перегородить ей дорогу – никак нельзя, ибо места кругом всегда много, где можно обойти, и есть ночь, во время которой ничего не видно, в чем могли бы убедиться военные ученые хоть из примеров Красного и Березины. Взять же в плен никак нельзя без того, чтобы тот, кого берут в плен, на это не согласился, как нельзя поймать ласточку, хотя и можно взять ее, когда она сядет на руку. Взять в плен можно того, кто сдается, как немцы, по правилам стратегии и тактики. Но французские войска совершенно справедливо не находили этого удобным, так как одинаковая голодная и холодная смерть ожидала их на бегстве и в плену.
В четвертых же, и главное, это было невозможно потому, что никогда, с тех пор как существует мир, не было войны при тех страшных условиях, при которых она происходила в 1812 году, и русские войска в преследовании французов напрягли все свои силы и не могли сделать большего, не уничтожившись сами.
В движении русской армии от Тарутина до Красного выбыло пятьдесят тысяч больными и отсталыми, то есть число, равное населению большого губернского города. Половина людей выбыла из армии без сражений.
И об этом то периоде кампании, когда войска без сапог и шуб, с неполным провиантом, без водки, по месяцам ночуют в снегу и при пятнадцати градусах мороза; когда дня только семь и восемь часов, а остальное ночь, во время которой не может быть влияния дисциплины; когда, не так как в сраженье, на несколько часов только люди вводятся в область смерти, где уже нет дисциплины, а когда люди по месяцам живут, всякую минуту борясь с смертью от голода и холода; когда в месяц погибает половина армии, – об этом то периоде кампании нам рассказывают историки, как Милорадович должен был сделать фланговый марш туда то, а Тормасов туда то и как Чичагов должен был передвинуться туда то (передвинуться выше колена в снегу), и как тот опрокинул и отрезал, и т. д., и т. д.
Русские, умиравшие наполовину, сделали все, что можно сделать и должно было сделать для достижения достойной народа цели, и не виноваты в том, что другие русские люди, сидевшие в теплых комнатах, предполагали сделать то, что было невозможно.
Все это странное, непонятное теперь противоречие факта с описанием истории происходит только оттого, что историки, писавшие об этом событии, писали историю прекрасных чувств и слов разных генералов, а не историю событий.
Для них кажутся очень занимательны слова Милорадовича, награды, которые получил тот и этот генерал, и их предположения; а вопрос о тех пятидесяти тысячах, которые остались по госпиталям и могилам, даже не интересует их, потому что не подлежит их изучению.
А между тем стоит только отвернуться от изучения рапортов и генеральных планов, а вникнуть в движение тех сотен тысяч людей, принимавших прямое, непосредственное участие в событии, и все, казавшиеся прежде неразрешимыми, вопросы вдруг с необыкновенной легкостью и простотой получают несомненное разрешение.
Цель отрезывания Наполеона с армией никогда не существовала, кроме как в воображении десятка людей. Она не могла существовать, потому что она была бессмысленна, и достижение ее было невозможно.
Цель народа была одна: очистить свою землю от нашествия. Цель эта достигалась, во первых, сама собою, так как французы бежали, и потому следовало только не останавливать это движение. Во вторых, цель эта достигалась действиями народной войны, уничтожавшей французов, и, в третьих, тем, что большая русская армия шла следом за французами, готовая употребить силу в случае остановки движения французов.
Русская армия должна была действовать, как кнут на бегущее животное. И опытный погонщик знал, что самое выгодное держать кнут поднятым, угрожая им, а не по голове стегать бегущее животное.



Когда человек видит умирающее животное, ужас охватывает его: то, что есть он сам, – сущность его, в его глазах очевидно уничтожается – перестает быть. Но когда умирающее есть человек, и человек любимый – ощущаемый, тогда, кроме ужаса перед уничтожением жизни, чувствуется разрыв и духовная рана, которая, так же как и рана физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения.
После смерти князя Андрея Наташа и княжна Марья одинаково чувствовали это. Они, нравственно согнувшись и зажмурившись от грозного, нависшего над ними облака смерти, не смели взглянуть в лицо жизни. Они осторожно берегли свои открытые раны от оскорбительных, болезненных прикосновений. Все: быстро проехавший экипаж по улице, напоминание об обеде, вопрос девушки о платье, которое надо приготовить; еще хуже, слово неискреннего, слабого участия болезненно раздражало рану, казалось оскорблением и нарушало ту необходимую тишину, в которой они обе старались прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные бесконечные дали, которые на мгновение открылись перед ними.
Только вдвоем им было не оскорбительно и не больно. Они мало говорили между собой. Ежели они говорили, то о самых незначительных предметах. И та и другая одинаково избегали упоминания о чем нибудь, имеющем отношение к будущему.
Признавать возможность будущего казалось им оскорблением его памяти. Еще осторожнее они обходили в своих разговорах все то, что могло иметь отношение к умершему. Им казалось, что то, что они пережили и перечувствовали, не могло быть выражено словами. Им казалось, что всякое упоминание словами о подробностях его жизни нарушало величие и святыню совершившегося в их глазах таинства.
Беспрестанные воздержания речи, постоянное старательное обхождение всего того, что могло навести на слово о нем: эти остановки с разных сторон на границе того, чего нельзя было говорить, еще чище и яснее выставляли перед их воображением то, что они чувствовали.

Но чистая, полная печаль так же невозможна, как чистая и полная радость. Княжна Марья, по своему положению одной независимой хозяйки своей судьбы, опекунши и воспитательницы племянника, первая была вызвана жизнью из того мира печали, в котором она жила первые две недели. Она получила письма от родных, на которые надо было отвечать; комната, в которую поместили Николеньку, была сыра, и он стал кашлять. Алпатыч приехал в Ярославль с отчетами о делах и с предложениями и советами переехать в Москву в Вздвиженский дом, который остался цел и требовал только небольших починок. Жизнь не останавливалась, и надо было жить. Как ни тяжело было княжне Марье выйти из того мира уединенного созерцания, в котором она жила до сих пор, как ни жалко и как будто совестно было покинуть Наташу одну, – заботы жизни требовали ее участия, и она невольно отдалась им. Она поверяла счеты с Алпатычем, советовалась с Десалем о племяннике и делала распоряжения и приготовления для своего переезда в Москву.
Наташа оставалась одна и с тех пор, как княжна Марья стала заниматься приготовлениями к отъезду, избегала и ее.
Княжна Марья предложила графине отпустить с собой Наташу в Москву, и мать и отец радостно согласились на это предложение, с каждым днем замечая упадок физических сил дочери и полагая для нее полезным и перемену места, и помощь московских врачей.
– Я никуда не поеду, – отвечала Наташа, когда ей сделали это предложение, – только, пожалуйста, оставьте меня, – сказала она и выбежала из комнаты, с трудом удерживая слезы не столько горя, сколько досады и озлобления.
После того как она почувствовала себя покинутой княжной Марьей и одинокой в своем горе, Наташа большую часть времени, одна в своей комнате, сидела с ногами в углу дивана, и, что нибудь разрывая или переминая своими тонкими, напряженными пальцами, упорным, неподвижным взглядом смотрела на то, на чем останавливались глаза. Уединение это изнуряло, мучило ее; но оно было для нее необходимо. Как только кто нибудь входил к ней, она быстро вставала, изменяла положение и выражение взгляда и бралась за книгу или шитье, очевидно с нетерпением ожидая ухода того, кто помешал ей.
Ей все казалось, что она вот вот сейчас поймет, проникнет то, на что с страшным, непосильным ей вопросом устремлен был ее душевный взгляд.
В конце декабря, в черном шерстяном платье, с небрежно связанной пучком косой, худая и бледная, Наташа сидела с ногами в углу дивана, напряженно комкая и распуская концы пояса, и смотрела на угол двери.
Она смотрела туда, куда ушел он, на ту сторону жизни. И та сторона жизни, о которой она прежде никогда не думала, которая прежде ей казалась такою далекою, невероятною, теперь была ей ближе и роднее, понятнее, чем эта сторона жизни, в которой все было или пустота и разрушение, или страдание и оскорбление.
Она смотрела туда, где она знала, что был он; но она не могла его видеть иначе, как таким, каким он был здесь. Она видела его опять таким же, каким он был в Мытищах, у Троицы, в Ярославле.
Она видела его лицо, слышала его голос и повторяла его слова и свои слова, сказанные ему, и иногда придумывала за себя и за него новые слова, которые тогда могли бы быть сказаны.
Вот он лежит на кресле в своей бархатной шубке, облокотив голову на худую, бледную руку. Грудь его страшно низка и плечи подняты. Губы твердо сжаты, глаза блестят, и на бледном лбу вспрыгивает и исчезает морщина. Одна нога его чуть заметно быстро дрожит. Наташа знает, что он борется с мучительной болью. «Что такое эта боль? Зачем боль? Что он чувствует? Как у него болит!» – думает Наташа. Он заметил ее вниманье, поднял глаза и, не улыбаясь, стал говорить.
«Одно ужасно, – сказал он, – это связать себя навеки с страдающим человеком. Это вечное мученье». И он испытующим взглядом – Наташа видела теперь этот взгляд – посмотрел на нее. Наташа, как и всегда, ответила тогда прежде, чем успела подумать о том, что она отвечает; она сказала: «Это не может так продолжаться, этого не будет, вы будете здоровы – совсем».
Она теперь сначала видела его и переживала теперь все то, что она чувствовала тогда. Она вспомнила продолжительный, грустный, строгий взгляд его при этих словах и поняла значение упрека и отчаяния этого продолжительного взгляда.
«Я согласилась, – говорила себе теперь Наташа, – что было бы ужасно, если б он остался всегда страдающим. Я сказала это тогда так только потому, что для него это было бы ужасно, а он понял это иначе. Он подумал, что это для меня ужасно бы было. Он тогда еще хотел жить – боялся смерти. И я так грубо, глупо сказала ему. Я не думала этого. Я думала совсем другое. Если бы я сказала то, что думала, я бы сказала: пускай бы он умирал, все время умирал бы перед моими глазами, я была бы счастлива в сравнении с тем, что я теперь. Теперь… Ничего, никого нет. Знал ли он это? Нет. Не знал и никогда не узнает. И теперь никогда, никогда уже нельзя поправить этого». И опять он говорил ей те же слова, но теперь в воображении своем Наташа отвечала ему иначе. Она останавливала его и говорила: «Ужасно для вас, но не для меня. Вы знайте, что мне без вас нет ничего в жизни, и страдать с вами для меня лучшее счастие». И он брал ее руку и жал ее так, как он жал ее в тот страшный вечер, за четыре дня перед смертью. И в воображении своем она говорила ему еще другие нежные, любовные речи, которые она могла бы сказать тогда, которые она говорила теперь. «Я люблю тебя… тебя… люблю, люблю…» – говорила она, судорожно сжимая руки, стискивая зубы с ожесточенным усилием.
И сладкое горе охватывало ее, и слезы уже выступали в глаза, но вдруг она спрашивала себя: кому она говорит это? Где он и кто он теперь? И опять все застилалось сухим, жестким недоумением, и опять, напряженно сдвинув брови, она вглядывалась туда, где он был. И вот, вот, ей казалось, она проникает тайну… Но в ту минуту, как уж ей открывалось, казалось, непонятное, громкий стук ручки замка двери болезненно поразил ее слух. Быстро и неосторожно, с испуганным, незанятым ею выражением лица, в комнату вошла горничная Дуняша.
– Пожалуйте к папаше, скорее, – сказала Дуняша с особенным и оживленным выражением. – Несчастье, о Петре Ильиче… письмо, – всхлипнув, проговорила она.


Кроме общего чувства отчуждения от всех людей, Наташа в это время испытывала особенное чувство отчуждения от лиц своей семьи. Все свои: отец, мать, Соня, были ей так близки, привычны, так будничны, что все их слова, чувства казались ей оскорблением того мира, в котором она жила последнее время, и она не только была равнодушна, но враждебно смотрела на них. Она слышала слова Дуняши о Петре Ильиче, о несчастии, но не поняла их.
«Какое там у них несчастие, какое может быть несчастие? У них все свое старое, привычное и покойное», – мысленно сказала себе Наташа.
Когда она вошла в залу, отец быстро выходил из комнаты графини. Лицо его было сморщено и мокро от слез. Он, видимо, выбежал из той комнаты, чтобы дать волю давившим его рыданиям. Увидав Наташу, он отчаянно взмахнул руками и разразился болезненно судорожными всхлипываниями, исказившими его круглое, мягкое лицо.
– Пе… Петя… Поди, поди, она… она… зовет… – И он, рыдая, как дитя, быстро семеня ослабевшими ногами, подошел к стулу и упал почти на него, закрыв лицо руками.
Вдруг как электрический ток пробежал по всему существу Наташи. Что то страшно больно ударило ее в сердце. Она почувствовала страшную боль; ей показалось, что что то отрывается в ней и что она умирает. Но вслед за болью она почувствовала мгновенно освобождение от запрета жизни, лежавшего на ней. Увидав отца и услыхав из за двери страшный, грубый крик матери, она мгновенно забыла себя и свое горе. Она подбежала к отцу, но он, бессильно махая рукой, указывал на дверь матери. Княжна Марья, бледная, с дрожащей нижней челюстью, вышла из двери и взяла Наташу за руку, говоря ей что то. Наташа не видела, не слышала ее. Она быстрыми шагами вошла в дверь, остановилась на мгновение, как бы в борьбе с самой собой, и подбежала к матери.
Графиня лежала на кресле, странно неловко вытягиваясь, и билась головой об стену. Соня и девушки держали ее за руки.
– Наташу, Наташу!.. – кричала графиня. – Неправда, неправда… Он лжет… Наташу! – кричала она, отталкивая от себя окружающих. – Подите прочь все, неправда! Убили!.. ха ха ха ха!.. неправда!
Наташа стала коленом на кресло, нагнулась над матерью, обняла ее, с неожиданной силой подняла, повернула к себе ее лицо и прижалась к ней.
– Маменька!.. голубчик!.. Я тут, друг мой. Маменька, – шептала она ей, не замолкая ни на секунду.
Она не выпускала матери, нежно боролась с ней, требовала подушки, воды, расстегивала и разрывала платье на матери.
– Друг мой, голубушка… маменька, душенька, – не переставая шептала она, целуя ее голову, руки, лицо и чувствуя, как неудержимо, ручьями, щекоча ей нос и щеки, текли ее слезы.
Графиня сжала руку дочери, закрыла глаза и затихла на мгновение. Вдруг она с непривычной быстротой поднялась, бессмысленно оглянулась и, увидав Наташу, стала из всех сил сжимать ее голову. Потом она повернула к себе ее морщившееся от боли лицо и долго вглядывалась в него.
– Наташа, ты меня любишь, – сказала она тихим, доверчивым шепотом. – Наташа, ты не обманешь меня? Ты мне скажешь всю правду?
Наташа смотрела на нее налитыми слезами глазами, и в лице ее была только мольба о прощении и любви.
– Друг мой, маменька, – повторяла она, напрягая все силы своей любви на то, чтобы как нибудь снять с нее на себя излишек давившего ее горя.
И опять в бессильной борьбе с действительностью мать, отказываясь верить в то, что она могла жить, когда был убит цветущий жизнью ее любимый мальчик, спасалась от действительности в мире безумия.
Наташа не помнила, как прошел этот день, ночь, следующий день, следующая ночь. Она не спала и не отходила от матери. Любовь Наташи, упорная, терпеливая, не как объяснение, не как утешение, а как призыв к жизни, всякую секунду как будто со всех сторон обнимала графиню. На третью ночь графиня затихла на несколько минут, и Наташа закрыла глаза, облокотив голову на ручку кресла. Кровать скрипнула. Наташа открыла глаза. Графиня сидела на кровати и тихо говорила.
– Как я рада, что ты приехал. Ты устал, хочешь чаю? – Наташа подошла к ней. – Ты похорошел и возмужал, – продолжала графиня, взяв дочь за руку.
– Маменька, что вы говорите!..
– Наташа, его нет, нет больше! – И, обняв дочь, в первый раз графиня начала плакать.


Княжна Марья отложила свой отъезд. Соня, граф старались заменить Наташу, но не могли. Они видели, что она одна могла удерживать мать от безумного отчаяния. Три недели Наташа безвыходно жила при матери, спала на кресле в ее комнате, поила, кормила ее и не переставая говорила с ней, – говорила, потому что один нежный, ласкающий голос ее успокоивал графиню.
Душевная рана матери не могла залечиться. Смерть Пети оторвала половину ее жизни. Через месяц после известия о смерти Пети, заставшего ее свежей и бодрой пятидесятилетней женщиной, она вышла из своей комнаты полумертвой и не принимающею участия в жизни – старухой. Но та же рана, которая наполовину убила графиню, эта новая рана вызвала Наташу к жизни.
Душевная рана, происходящая от разрыва духовного тела, точно так же, как и рана физическая, как ни странно это кажется, после того как глубокая рана зажила и кажется сошедшейся своими краями, рана душевная, как и физическая, заживает только изнутри выпирающею силой жизни.
Так же зажила рана Наташи. Она думала, что жизнь ее кончена. Но вдруг любовь к матери показала ей, что сущность ее жизни – любовь – еще жива в ней. Проснулась любовь, и проснулась жизнь.
Последние дни князя Андрея связали Наташу с княжной Марьей. Новое несчастье еще более сблизило их. Княжна Марья отложила свой отъезд и последние три недели, как за больным ребенком, ухаживала за Наташей. Последние недели, проведенные Наташей в комнате матери, надорвали ее физические силы.
Однажды княжна Марья, в середине дня, заметив, что Наташа дрожит в лихорадочном ознобе, увела ее к себе и уложила на своей постели. Наташа легла, но когда княжна Марья, опустив сторы, хотела выйти, Наташа подозвала ее к себе.
– Мне не хочется спать. Мари, посиди со мной.
– Ты устала – постарайся заснуть.
– Нет, нет. Зачем ты увела меня? Она спросит.
– Ей гораздо лучше. Она нынче так хорошо говорила, – сказала княжна Марья.
Наташа лежала в постели и в полутьме комнаты рассматривала лицо княжны Марьи.
«Похожа она на него? – думала Наташа. – Да, похожа и не похожа. Но она особенная, чужая, совсем новая, неизвестная. И она любит меня. Что у ней на душе? Все доброе. Но как? Как она думает? Как она на меня смотрит? Да, она прекрасная».
– Маша, – сказала она, робко притянув к себе ее руку. – Маша, ты не думай, что я дурная. Нет? Маша, голубушка. Как я тебя люблю. Будем совсем, совсем друзьями.
И Наташа, обнимая, стала целовать руки и лицо княжны Марьи. Княжна Марья стыдилась и радовалась этому выражению чувств Наташи.
С этого дня между княжной Марьей и Наташей установилась та страстная и нежная дружба, которая бывает только между женщинами. Они беспрестанно целовались, говорили друг другу нежные слова и большую часть времени проводили вместе. Если одна выходила, то другаябыла беспокойна и спешила присоединиться к ней. Они вдвоем чувствовали большее согласие между собой, чем порознь, каждая сама с собою. Между ними установилось чувство сильнейшее, чем дружба: это было исключительное чувство возможности жизни только в присутствии друг друга.
Иногда они молчали целые часы; иногда, уже лежа в постелях, они начинали говорить и говорили до утра. Они говорили большей частию о дальнем прошедшем. Княжна Марья рассказывала про свое детство, про свою мать, про своего отца, про свои мечтания; и Наташа, прежде с спокойным непониманием отворачивавшаяся от этой жизни, преданности, покорности, от поэзии христианского самоотвержения, теперь, чувствуя себя связанной любовью с княжной Марьей, полюбила и прошедшее княжны Марьи и поняла непонятную ей прежде сторону жизни. Она не думала прилагать к своей жизни покорность и самоотвержение, потому что она привыкла искать других радостей, но она поняла и полюбила в другой эту прежде непонятную ей добродетель. Для княжны Марьи, слушавшей рассказы о детстве и первой молодости Наташи, тоже открывалась прежде непонятная сторона жизни, вера в жизнь, в наслаждения жизни.
Они всё точно так же никогда не говорили про него с тем, чтобы не нарушать словами, как им казалось, той высоты чувства, которая была в них, а это умолчание о нем делало то, что понемногу, не веря этому, они забывали его.
Наташа похудела, побледнела и физически так стала слаба, что все постоянно говорили о ее здоровье, и ей это приятно было. Но иногда на нее неожиданно находил не только страх смерти, но страх болезни, слабости, потери красоты, и невольно она иногда внимательно разглядывала свою голую руку, удивляясь на ее худобу, или заглядывалась по утрам в зеркало на свое вытянувшееся, жалкое, как ей казалось, лицо. Ей казалось, что это так должно быть, и вместе с тем становилось страшно и грустно.
Один раз она скоро взошла наверх и тяжело запыхалась. Тотчас же невольно она придумала себе дело внизу и оттуда вбежала опять наверх, пробуя силы и наблюдая за собой.
Другой раз она позвала Дуняшу, и голос ее задребезжал. Она еще раз кликнула ее, несмотря на то, что она слышала ее шаги, – кликнула тем грудным голосом, которым она певала, и прислушалась к нему.
Она не знала этого, не поверила бы, но под казавшимся ей непроницаемым слоем ила, застлавшим ее душу, уже пробивались тонкие, нежные молодые иглы травы, которые должны были укорениться и так застлать своими жизненными побегами задавившее ее горе, что его скоро будет не видно и не заметно. Рана заживала изнутри. В конце января княжна Марья уехала в Москву, и граф настоял на том, чтобы Наташа ехала с нею, с тем чтобы посоветоваться с докторами.


После столкновения при Вязьме, где Кутузов не мог удержать свои войска от желания опрокинуть, отрезать и т. д., дальнейшее движение бежавших французов и за ними бежавших русских, до Красного, происходило без сражений. Бегство было так быстро, что бежавшая за французами русская армия не могла поспевать за ними, что лошади в кавалерии и артиллерии становились и что сведения о движении французов были всегда неверны.
Люди русского войска были так измучены этим непрерывным движением по сорок верст в сутки, что не могли двигаться быстрее.
Чтобы понять степень истощения русской армии, надо только ясно понять значение того факта, что, потеряв ранеными и убитыми во все время движения от Тарутина не более пяти тысяч человек, не потеряв сотни людей пленными, армия русская, вышедшая из Тарутина в числе ста тысяч, пришла к Красному в числе пятидесяти тысяч.
Быстрое движение русских за французами действовало на русскую армию точно так же разрушительно, как и бегство французов. Разница была только в том, что русская армия двигалась произвольно, без угрозы погибели, которая висела над французской армией, и в том, что отсталые больные у французов оставались в руках врага, отсталые русские оставались у себя дома. Главная причина уменьшения армии Наполеона была быстрота движения, и несомненным доказательством тому служит соответственное уменьшение русских войск.
Вся деятельность Кутузова, как это было под Тарутиным и под Вязьмой, была направлена только к тому, чтобы, – насколько то было в его власти, – не останавливать этого гибельного для французов движения (как хотели в Петербурге и в армии русские генералы), а содействовать ему и облегчить движение своих войск.
Но, кроме того, со времени выказавшихся в войсках утомления и огромной убыли, происходивших от быстроты движения, еще другая причина представлялась Кутузову для замедления движения войск и для выжидания. Цель русских войск была – следование за французами. Путь французов был неизвестен, и потому, чем ближе следовали наши войска по пятам французов, тем больше они проходили расстояния. Только следуя в некотором расстоянии, можно было по кратчайшему пути перерезывать зигзаги, которые делали французы. Все искусные маневры, которые предлагали генералы, выражались в передвижениях войск, в увеличении переходов, а единственно разумная цель состояла в том, чтобы уменьшить эти переходы. И к этой цели во всю кампанию, от Москвы до Вильны, была направлена деятельность Кутузова – не случайно, не временно, но так последовательно, что он ни разу не изменил ей.
Кутузов знал не умом или наукой, а всем русским существом своим знал и чувствовал то, что чувствовал каждый русский солдат, что французы побеждены, что враги бегут и надо выпроводить их; но вместе с тем он чувствовал, заодно с солдатами, всю тяжесть этого, неслыханного по быстроте и времени года, похода.
Но генералам, в особенности не русским, желавшим отличиться, удивить кого то, забрать в плен для чего то какого нибудь герцога или короля, – генералам этим казалось теперь, когда всякое сражение было и гадко и бессмысленно, им казалось, что теперь то самое время давать сражения и побеждать кого то. Кутузов только пожимал плечами, когда ему один за другим представляли проекты маневров с теми дурно обутыми, без полушубков, полуголодными солдатами, которые в один месяц, без сражений, растаяли до половины и с которыми, при наилучших условиях продолжающегося бегства, надо было пройти до границы пространство больше того, которое было пройдено.
В особенности это стремление отличиться и маневрировать, опрокидывать и отрезывать проявлялось тогда, когда русские войска наталкивались на войска французов.
Так это случилось под Красным, где думали найти одну из трех колонн французов и наткнулись на самого Наполеона с шестнадцатью тысячами. Несмотря на все средства, употребленные Кутузовым, для того чтобы избавиться от этого пагубного столкновения и чтобы сберечь свои войска, три дня у Красного продолжалось добивание разбитых сборищ французов измученными людьми русской армии.
Толь написал диспозицию: die erste Colonne marschiert [первая колонна направится туда то] и т. д. И, как всегда, сделалось все не по диспозиции. Принц Евгений Виртембергский расстреливал с горы мимо бегущие толпы французов и требовал подкрепления, которое не приходило. Французы, по ночам обегая русских, рассыпались, прятались в леса и пробирались, кто как мог, дальше.
Милорадович, который говорил, что он знать ничего не хочет о хозяйственных делах отряда, которого никогда нельзя было найти, когда его было нужно, «chevalier sans peur et sans reproche» [«рыцарь без страха и упрека»], как он сам называл себя, и охотник до разговоров с французами, посылал парламентеров, требуя сдачи, и терял время и делал не то, что ему приказывали.
– Дарю вам, ребята, эту колонну, – говорил он, подъезжая к войскам и указывая кавалеристам на французов. И кавалеристы на худых, ободранных, еле двигающихся лошадях, подгоняя их шпорами и саблями, рысцой, после сильных напряжений, подъезжали к подаренной колонне, то есть к толпе обмороженных, закоченевших и голодных французов; и подаренная колонна кидала оружие и сдавалась, чего ей уже давно хотелось.
Под Красным взяли двадцать шесть тысяч пленных, сотни пушек, какую то палку, которую называли маршальским жезлом, и спорили о том, кто там отличился, и были этим довольны, но очень сожалели о том, что не взяли Наполеона или хоть какого нибудь героя, маршала, и упрекали в этом друг друга и в особенности Кутузова.
Люди эти, увлекаемые своими страстями, были слепыми исполнителями только самого печального закона необходимости; но они считали себя героями и воображали, что то, что они делали, было самое достойное и благородное дело. Они обвиняли Кутузова и говорили, что он с самого начала кампании мешал им победить Наполеона, что он думает только об удовлетворении своих страстей и не хотел выходить из Полотняных Заводов, потому что ему там было покойно; что он под Красным остановил движенье только потому, что, узнав о присутствии Наполеона, он совершенно потерялся; что можно предполагать, что он находится в заговоре с Наполеоном, что он подкуплен им, [Записки Вильсона. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ] и т. д., и т. д.
Мало того, что современники, увлекаемые страстями, говорили так, – потомство и история признали Наполеона grand, a Кутузова: иностранцы – хитрым, развратным, слабым придворным стариком; русские – чем то неопределенным – какой то куклой, полезной только по своему русскому имени…


В 12 м и 13 м годах Кутузова прямо обвиняли за ошибки. Государь был недоволен им. И в истории, написанной недавно по высочайшему повелению, сказано, что Кутузов был хитрый придворный лжец, боявшийся имени Наполеона и своими ошибками под Красным и под Березиной лишивший русские войска славы – полной победы над французами. [История 1812 года Богдановича: характеристика Кутузова и рассуждение о неудовлетворительности результатов Красненских сражений. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ]
Такова судьба не великих людей, не grand homme, которых не признает русский ум, а судьба тех редких, всегда одиноких людей, которые, постигая волю провидения, подчиняют ей свою личную волю. Ненависть и презрение толпы наказывают этих людей за прозрение высших законов.
Для русских историков – странно и страшно сказать – Наполеон – это ничтожнейшее орудие истории – никогда и нигде, даже в изгнании, не выказавший человеческого достоинства, – Наполеон есть предмет восхищения и восторга; он grand. Кутузов же, тот человек, который от начала и до конца своей деятельности в 1812 году, от Бородина и до Вильны, ни разу ни одним действием, ни словом не изменяя себе, являет необычайный s истории пример самоотвержения и сознания в настоящем будущего значения события, – Кутузов представляется им чем то неопределенным и жалким, и, говоря о Кутузове и 12 м годе, им всегда как будто немножко стыдно.
А между тем трудно себе представить историческое лицо, деятельность которого так неизменно постоянно была бы направлена к одной и той же цели. Трудно вообразить себе цель, более достойную и более совпадающую с волею всего народа. Еще труднее найти другой пример в истории, где бы цель, которую поставило себе историческое лицо, была бы так совершенно достигнута, как та цель, к достижению которой была направлена вся деятельность Кутузова в 1812 году.
Кутузов никогда не говорил о сорока веках, которые смотрят с пирамид, о жертвах, которые он приносит отечеству, о том, что он намерен совершить или совершил: он вообще ничего не говорил о себе, не играл никакой роли, казался всегда самым простым и обыкновенным человеком и говорил самые простые и обыкновенные вещи. Он писал письма своим дочерям и m me Stael, читал романы, любил общество красивых женщин, шутил с генералами, офицерами и солдатами и никогда не противоречил тем людям, которые хотели ему что нибудь доказывать. Когда граф Растопчин на Яузском мосту подскакал к Кутузову с личными упреками о том, кто виноват в погибели Москвы, и сказал: «Как же вы обещали не оставлять Москвы, не дав сраженья?» – Кутузов отвечал: «Я и не оставлю Москвы без сражения», несмотря на то, что Москва была уже оставлена. Когда приехавший к нему от государя Аракчеев сказал, что надо бы Ермолова назначить начальником артиллерии, Кутузов отвечал: «Да, я и сам только что говорил это», – хотя он за минуту говорил совсем другое. Какое дело было ему, одному понимавшему тогда весь громадный смысл события, среди бестолковой толпы, окружавшей его, какое ему дело было до того, к себе или к нему отнесет граф Растопчин бедствие столицы? Еще менее могло занимать его то, кого назначат начальником артиллерии.