Бритаев, Елбыздыко Цопанович

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Елбыздыко Цопанович Бритаев»)
Перейти к: навигация, поиск
Бритаев Елбыздыко Цопанович
Брытъиаты Елбыздыхъо
Дата рождения:

23 марта 1881(1881-03-23)

Место рождения:

Даллагкау, Терская область, Российская империя

Дата смерти:

25 сентября 1923(1923-09-25) (42 года)

Место смерти:

Владикавказ, Горская АССР, СССР

Род деятельности:

драматург

Елбыздыко Цопанович Бритаев (осет. Брытъиаты Цопаны фырт Елбыздыхъо; 23 марта 1881 года, Даллагкау — 25 сентября 1923 года) — осетинский драматург, отец народной артистки РСФСР Зарифы Бритаевой.





Биография

Елбыздыко (Елбаздуко) Бритаев родился в крестьянской семье в селении Даллагкау (ныне Алагирский район Северной Осетии) 10 марта 1881 года. В 1903 году окончил реальное училище во Владикавказе. За участие в революции 1905—1907 годов был арестован и выслан за пределы Осетии. Примыкал к эсерам. В 1917 году закончил юридический факультет Петроградского университета. В 1918 году стал учителем в селе Дзуарикау. После работал во Владикавказе в области просвещения.

Творчество

Перу Елбыздыко Бритаева принадлежат историческая драма «Хазби» о борьбе с царизмом, пьесы «Уæрæседзау» («Побывавший в России»), «Худинаджы бӕсты мӕлӕт» («Лучше смерть, чем позор»), трагедия «Амран». В 1912 году Бритаев издал в Санкт-Петербурге три номера осетинского литературного журнала «Хуры тын» («Луч солнца»). Его лучшим произведением считается драма «Дыууæ хойы» («Две сестры»), в которой показано бесправие женщины-горянки, борьба с пережитками феодализма.

Память

  • Именем Елбыздыко Бритаева названа улица во Владикавказе,
  • Монументальный памятник в Куртатинском ущелье недалеко от поселка Фиагдон.

Напишите отзыв о статье "Бритаев, Елбыздыко Цопанович"

Литература

  • Бритаев Елбыздыко Цопанович// Бибоева И. Г., Казиты М. Р., Писатели Осетии, библиографический справочник, Владикавказ, Ир, 2015, стр. 65–69, ISBN 978-5-7534-1499-01

Ссылки

Отрывок, характеризующий Бритаев, Елбыздыко Цопанович

– Что же ты не пьян нынче? – сказал Несвицкий Денисову, когда он подъехал к нему.
– И напиться то вг'емени не дадут! – отвечал Васька Денисов. – Целый день то туда, то сюда таскают полк. Дг'аться – так дг'аться. А то чог'т знает что такое!
– Каким ты щеголем нынче! – оглядывая его новый ментик и вальтрап, сказал Несвицкий.
Денисов улыбнулся, достал из ташки платок, распространявший запах духов, и сунул в нос Несвицкому.
– Нельзя, в дело иду! выбг'ился, зубы вычистил и надушился.
Осанистая фигура Несвицкого, сопровождаемая казаком, и решительность Денисова, махавшего саблей и отчаянно кричавшего, подействовали так, что они протискались на ту сторону моста и остановили пехоту. Несвицкий нашел у выезда полковника, которому ему надо было передать приказание, и, исполнив свое поручение, поехал назад.
Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост. Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон.
По доскам моста раздались прозрачные звуки копыт, как будто скакало несколько лошадей, и эскадрон, с офицерами впереди по четыре человека в ряд, растянулся по мосту и стал выходить на ту сторону.
Остановленные пехотные солдаты, толпясь в растоптанной у моста грязи, с тем особенным недоброжелательным чувством отчужденности и насмешки, с каким встречаются обыкновенно различные роды войск, смотрели на чистых, щеголеватых гусар, стройно проходивших мимо их.
– Нарядные ребята! Только бы на Подновинское!
– Что от них проку! Только напоказ и водят! – говорил другой.
– Пехота, не пыли! – шутил гусар, под которым лошадь, заиграв, брызнула грязью в пехотинца.
– Прогонял бы тебя с ранцем перехода два, шнурки то бы повытерлись, – обтирая рукавом грязь с лица, говорил пехотинец; – а то не человек, а птица сидит!
– То то бы тебя, Зикин, на коня посадить, ловок бы ты был, – шутил ефрейтор над худым, скрюченным от тяжести ранца солдатиком.
– Дубинку промеж ног возьми, вот тебе и конь буде, – отозвался гусар.


Остальная пехота поспешно проходила по мосту, спираясь воронкой у входа. Наконец повозки все прошли, давка стала меньше, и последний батальон вступил на мост. Одни гусары эскадрона Денисова оставались по ту сторону моста против неприятеля. Неприятель, вдалеке видный с противоположной горы, снизу, от моста, не был еще виден, так как из лощины, по которой текла река, горизонт оканчивался противоположным возвышением не дальше полуверсты. Впереди была пустыня, по которой кое где шевелились кучки наших разъездных казаков. Вдруг на противоположном возвышении дороги показались войска в синих капотах и артиллерия. Это были французы. Разъезд казаков рысью отошел под гору. Все офицеры и люди эскадрона Денисова, хотя и старались говорить о постороннем и смотреть по сторонам, не переставали думать только о том, что было там, на горе, и беспрестанно всё вглядывались в выходившие на горизонт пятна, которые они признавали за неприятельские войска. Погода после полудня опять прояснилась, солнце ярко спускалось над Дунаем и окружающими его темными горами. Было тихо, и с той горы изредка долетали звуки рожков и криков неприятеля. Между эскадроном и неприятелями уже никого не было, кроме мелких разъездов. Пустое пространство, саженей в триста, отделяло их от него. Неприятель перестал стрелять, и тем яснее чувствовалась та строгая, грозная, неприступная и неуловимая черта, которая разделяет два неприятельские войска.