Елизавета Стюарт

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
О поэтессе см. Стюарт, Елизавета Константиновна
Елизавета Стюарт
Elizabeth Stuart<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Елизавета Стюарт,
художник Геррит ван Хонтхорст
</td></tr><tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr><tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Династия Стюартов (Англия)</td></tr>

Королева Чехии
4 ноября 1619 — 13 ноября 1620
(под именем Елизавета Богемская
«Зимняя королева»
)
Коронация: 4 ноября 1619
 
Рождение: 19 августа 1596(1596-08-19)
Файф
Смерть: 13 февраля 1662(1662-02-13) (65 лет)
Лондон
Род: Стюарты
Отец: Яков VI Шотландский
Мать: Анна Датская
Супруг: Фридрих V Пфальцский
Дети: сыновья: Фридрих Генрих, Карл Людвиг, Руперт, Мориц, Людвиг, Эдвард, Иоганн Филипп Фридрих, Густав Адольф;
дочери: Элизабет, Луиза Голландина, Генриетта Мария, Шарлотта, София

Елизаве́та Стю́арт (англ. Elizabeth Stuart; 19 августа 1596 — 13 февраля 1662) — англо-шотландская принцесса из рода Стюартов, бабушка Георга Ганноверского, который в 1714 году сменил Стюартов на британском престоле.





Биография

Елизавета была старшей дочерью короля Шотландии (с 1603 года Англии) Якова VI (I) и его жены Анны Датской. Младший брат принцессы, Карл I, в 1625 году унаследовал английский и шотландский престолы.

В 1605 году участники Порохового заговора планировали убить короля Якова I и возвести на английский престол его девятилетнюю дочь Елизавету, чтобы обеспечить реставрацию католицизма в Англии. Заговор был раскрыт, а его организаторы казнены.

В 1613 году Елизавета Стюарт вышла замуж за курфюрста Пфальца Фридриха V, лидера Евангелической унии немецких протестантских князей. Во время свадебных торжеств Уильям Шекспир представил молодожёнам свою новую пьесу «Буря».

Этот брак заложил основу прочного союза между Англией и протестантскими государствами Германии, игравшего важную роль в международных отношениях в Европе в XVII—XVIII веках.

Королева Богемии

В 1619 году Фридрих Пфальцский был избран мятежными чешскими сословиями королём Чехии, что послужило поводом к началу Тридцатилетней войны. Елизавета Стюарт была коронована как Королева Богемии 7 ноября 1619 года, спустя три дня после коронования своего мужа как Короля Богемии.[1] Правление Фридриха в Чехии было недолгим, уже в 1620 году войска императора разбили чешскую армию в битве у Белой горы и изгнали Фридриха. Недолгий период правления в Чехии принес Елизавете Стюарт прозвище «Зимняя королева».

После ряда поражений от имперских войск и оккупации Пфальца Фридрих V и Елизавета перебрались в Гаагу, где бывший чешский король скончался в 1632 году. Елизавета Стюарт осталась в Голландии, даже после того, как в 1648 году её сын Карл I Людвиг был восстановлен на престоле курфюршества Пфальцского.

После Реставрации Стюартов на английском престоле в 1660 году Елизавета вернулась в Лондон, где в 1662 году скончалась.

Брак и дети

  1. Фридрих Генрих (1614—1629)
  2. Карл I Людвиг (1617—1680), курфюрст Пфальца (с 1648 г.)
  3. Елизавета (1618—1680)
  4. Руперт, герцог Камберленд (1619—1682)
  5. Мориц (1620—1654)
  6. Луиза Голландина (1622—1709)
  7. Людвиг (1624—1625)
  8. Эдуард Пфальцский (1625—1663)
  9. Генриетта Мария (1626—1651)
  10. Иоганн Филипп Фридрих (1627—1650)
  11. Шарлотта (1628—1631)
  12. София (1630—1714), замужем (1658) за Эрнстом Августом, курфюрстом Ганновера
  13. Густав Адольф (1632—1651)

Напишите отзыв о статье "Елизавета Стюарт"

Примечания

  1. Society of Antiquaries of Scotland, National Museum of Antiquities of Scotland; Proceedings of the Society of Antiquaries of Scotland; Museum, 2001

Литература

  • [books.google.ru/books?id=GnnGaw--MHoC&dq=Elizabeth+Stuart,+Queen+of+Bohemia&hl=ru&source=gbs_navlinks_sместо= The Correspondence of Elizabeth Stuart, Queen of Bohemia (1632—-1642)] / Nadine Akkerman. — Oxford University Press, 2011. — Vol. 2.

Ссылки

  • [www.bbc.co.uk/news/magazine-21532311 Lisa Jardine. A Point of View: The Winter Queen of Bohemia] (англ.). BBC News Magazine. Проверено 25 марта 2013. [www.webcitation.org/6FcXPWODI Архивировано из первоисточника 4 апреля 2013].


Отрывок, характеризующий Елизавета Стюарт

В Москве, как только он въехал в свой огромный дом с засохшими и засыхающими княжнами, с громадной дворней, как только он увидал – проехав по городу – эту Иверскую часовню с бесчисленными огнями свеч перед золотыми ризами, эту Кремлевскую площадь с незаезженным снегом, этих извозчиков и лачужки Сивцева Вражка, увидал стариков московских, ничего не желающих и никуда не спеша доживающих свой век, увидал старушек, московских барынь, московские балы и Московский Английский клуб, – он почувствовал себя дома, в тихом пристанище. Ему стало в Москве покойно, тепло, привычно и грязно, как в старом халате.
Московское общество всё, начиная от старух до детей, как своего давно жданного гостя, которого место всегда было готово и не занято, – приняло Пьера. Для московского света, Пьер был самым милым, добрым, умным веселым, великодушным чудаком, рассеянным и душевным, русским, старого покроя, барином. Кошелек его всегда был пуст, потому что открыт для всех.
Бенефисы, дурные картины, статуи, благотворительные общества, цыгане, школы, подписные обеды, кутежи, масоны, церкви, книги – никто и ничто не получало отказа, и ежели бы не два его друга, занявшие у него много денег и взявшие его под свою опеку, он бы всё роздал. В клубе не было ни обеда, ни вечера без него. Как только он приваливался на свое место на диване после двух бутылок Марго, его окружали, и завязывались толки, споры, шутки. Где ссорились, он – одной своей доброй улыбкой и кстати сказанной шуткой, мирил. Масонские столовые ложи были скучны и вялы, ежели его не было.
Когда после холостого ужина он, с доброй и сладкой улыбкой, сдаваясь на просьбы веселой компании, поднимался, чтобы ехать с ними, между молодежью раздавались радостные, торжественные крики. На балах он танцовал, если не доставало кавалера. Молодые дамы и барышни любили его за то, что он, не ухаживая ни за кем, был со всеми одинаково любезен, особенно после ужина. «Il est charmant, il n'a pas de seхе», [Он очень мил, но не имеет пола,] говорили про него.
Пьер был тем отставным добродушно доживающим свой век в Москве камергером, каких были сотни.
Как бы он ужаснулся, ежели бы семь лет тому назад, когда он только приехал из за границы, кто нибудь сказал бы ему, что ему ничего не нужно искать и выдумывать, что его колея давно пробита, определена предвечно, и что, как он ни вертись, он будет тем, чем были все в его положении. Он не мог бы поверить этому! Разве не он всей душой желал, то произвести республику в России, то самому быть Наполеоном, то философом, то тактиком, победителем Наполеона? Разве не он видел возможность и страстно желал переродить порочный род человеческий и самого себя довести до высшей степени совершенства? Разве не он учреждал и школы и больницы и отпускал своих крестьян на волю?
А вместо всего этого, вот он, богатый муж неверной жены, камергер в отставке, любящий покушать, выпить и расстегнувшись побранить легко правительство, член Московского Английского клуба и всеми любимый член московского общества. Он долго не мог помириться с той мыслью, что он есть тот самый отставной московский камергер, тип которого он так глубоко презирал семь лет тому назад.
Иногда он утешал себя мыслями, что это только так, покамест, он ведет эту жизнь; но потом его ужасала другая мысль, что так, покамест, уже сколько людей входили, как он, со всеми зубами и волосами в эту жизнь и в этот клуб и выходили оттуда без одного зуба и волоса.
В минуты гордости, когда он думал о своем положении, ему казалось, что он совсем другой, особенный от тех отставных камергеров, которых он презирал прежде, что те были пошлые и глупые, довольные и успокоенные своим положением, «а я и теперь всё недоволен, всё мне хочется сделать что то для человечества», – говорил он себе в минуты гордости. «А может быть и все те мои товарищи, точно так же, как и я, бились, искали какой то новой, своей дороги в жизни, и так же как и я силой обстановки, общества, породы, той стихийной силой, против которой не властен человек, были приведены туда же, куда и я», говорил он себе в минуты скромности, и поживши в Москве несколько времени, он не презирал уже, а начинал любить, уважать и жалеть, так же как и себя, своих по судьбе товарищей.
На Пьера не находили, как прежде, минуты отчаяния, хандры и отвращения к жизни; но та же болезнь, выражавшаяся прежде резкими припадками, была вогнана внутрь и ни на мгновенье не покидала его. «К чему? Зачем? Что такое творится на свете?» спрашивал он себя с недоумением по нескольку раз в день, невольно начиная вдумываться в смысл явлений жизни; но опытом зная, что на вопросы эти не было ответов, он поспешно старался отвернуться от них, брался за книгу, или спешил в клуб, или к Аполлону Николаевичу болтать о городских сплетнях.
«Елена Васильевна, никогда ничего не любившая кроме своего тела и одна из самых глупых женщин в мире, – думал Пьер – представляется людям верхом ума и утонченности, и перед ней преклоняются. Наполеон Бонапарт был презираем всеми до тех пор, пока он был велик, и с тех пор как он стал жалким комедиантом – император Франц добивается предложить ему свою дочь в незаконные супруги. Испанцы воссылают мольбы Богу через католическое духовенство в благодарность за то, что они победили 14 го июня французов, а французы воссылают мольбы через то же католическое духовенство о том, что они 14 го июня победили испанцев. Братья мои масоны клянутся кровью в том, что они всем готовы жертвовать для ближнего, а не платят по одному рублю на сборы бедных и интригуют Астрея против Ищущих манны, и хлопочут о настоящем Шотландском ковре и об акте, смысла которого не знает и тот, кто писал его, и которого никому не нужно. Все мы исповедуем христианский закон прощения обид и любви к ближнему – закон, вследствие которого мы воздвигли в Москве сорок сороков церквей, а вчера засекли кнутом бежавшего человека, и служитель того же самого закона любви и прощения, священник, давал целовать солдату крест перед казнью». Так думал Пьер, и эта вся, общая, всеми признаваемая ложь, как он ни привык к ней, как будто что то новое, всякий раз изумляла его. – «Я понимаю эту ложь и путаницу, думал он, – но как мне рассказать им всё, что я понимаю? Я пробовал и всегда находил, что и они в глубине души понимают то же, что и я, но стараются только не видеть ее . Стало быть так надо! Но мне то, мне куда деваться?» думал Пьер. Он испытывал несчастную способность многих, особенно русских людей, – способность видеть и верить в возможность добра и правды, и слишком ясно видеть зло и ложь жизни, для того чтобы быть в силах принимать в ней серьезное участие. Всякая область труда в глазах его соединялась со злом и обманом. Чем он ни пробовал быть, за что он ни брался – зло и ложь отталкивали его и загораживали ему все пути деятельности. А между тем надо было жить, надо было быть заняту. Слишком страшно было быть под гнетом этих неразрешимых вопросов жизни, и он отдавался первым увлечениям, чтобы только забыть их. Он ездил во всевозможные общества, много пил, покупал картины и строил, а главное читал.