Железный фронт

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Железный фронт (нем. Eiserne Front) — военизированная организация Социал-демократической партии Германии, первоеК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4075 дней] крупнейшее антифашистское и антинацистское объединение в межвоенные годы. Фронт вёл в Германии борьбу за защиту демократии и республики, против национал-социалистов, монархистов и коммунистов (лидер последних, Эрнст Тельман, называл Железный фронт «террористической организацией социал-фашистов»[1]).





История

Железный фронт был образован 16 декабря 1931 членами социал-демократической партии Германии, организации ветеранов «Рейхсбаннер», Всеобщей германской организации профсоюзов и рабочих спортивных клубов. Фронт стал противовесом Гарцбургскому фронту, куда входили НСДАП, Стальной шлем и Немецкая национальная народная партия. В состав фронта входили как члены рабочих союзов, так и социал-демократы вместе с либералами. Руководили движением глава СДПГ Отто Вельс и председатель Рейхсбаннера Карл Хольтерманн. В манифесте фронта говорилось:

Год 1932 будет нашим годом, годом победы республики над её врагами. Ни один день и ни один час мы более не потратим на защиту — мы атакуем! Атакуем по всей линии! Мы должны быть частью генерального наступления! Сегодня мы призываем — завтра мы атакуем![2]

Железный фронт организовывал многочисленные демонстрации в поддержку демократической Веймарской республики, а также против сторонников возвращения монархии и против набиравших силы КПГ и НСДАП. Демонстрации зачастую заканчивались массовыми драками с национал-социалистами и коммунистами: так, 17 июля 1932 в гамбургском районе Альтон произошла массовая драка между штурмовиками СА и коммунистами, куда вскоре полезли и социал-демократы. В результате беспорядков было убито 18 человек, что привело к подрыву авторитета Железного фронта, а спустя три дня Прусский переворот привёл к ликвидации автономии Пруссии и стал одним из первых шагов национал-социалистов на их пути к власти. В конце концов, 2 мая 1933 Железный фронт был запрещён властями Германии и вскоре самораспустился.

Руководство

Возглавлялась национальным комитетом борьбы (reichskampfleitung) в центре, земельными комитетами борьбы (landeskampfleitung) в землях и провинциях, районными комитетами борьбы (kreiskampfleitung) в районах и городских районах, местными комитетами борьбы (ortskampfleitung) в городах, общинах и округах.

Эмблема

Эмблемой Железного фронта являлись три стрелы, направленные в нижний левый угол эмблемы, которой могли служить как чёрный Антифашистский круг, так и красный квадрат. Автором эмблемы был русский учёный-микробиолог Сергей Чахотин[3][4][5], соавтором был Карло Мирендорф. Значение трёх стрел толковалось по разному:

  • три врага социал-демократии: консерватизм/монархизм, коммунизм, национал-социализм;
  • три силы, необходимые для победы социал-демократии: политическая, экономическая, физическая[6];
  • три политических объединения фронта: СДПГ, Рейхсбаннер, Объединение профсоюзов.

Квадратная форма эмблемы позволяла с лёгкостью заклеивать национал-социалистическую свастику и тем самым бороться с пропагандой.

Напишите отзыв о статье "Железный фронт"

Примечания

  1. Siegfried Lokatis: Der rote Faden. Kommunistische Parteigeschichte und Zensur unter Walter Ulbricht. Böhlau Verlag, Köln 2003, ISBN 3-412-04603-5 (= Zeithistorische Studien 25), S. 60
  2. Werner K. Blessing, «[192.68.214.70/blz/web/100083/06.html#dok9 Dok. 9 Aufruf des Bundesvorsitzenden Karl Höltermann, Anfang Januar 1932]» Bayerische Landeszentrale für Politische Bildungsarbeit Die Weimarer Republik Band III (2003).
  3. Friedrich-Wilhelm Witt, «Die Hamburger Sozialdemokratie in der Weimarer Republik». Unter besonderer Berücksichtigung der Jahre 1929/30 — 1933 («Hamburg Social Democracy in the Weimar Republic». With special consideration of the years 1929/30 — 1933), Hannover 1971, p. 136
  4. Sergei Tschachotin, Dreipfeil gegen Hakenkreuz («Three Arrows Against the Swastika»), Kopenhagen 1933 (Source: Biography of S. Tschachotin) — Book was reviewed by Dieter Rebentisch in the periodical, Archiv für Sozialgeschichte («Archives for Social History») #12 (1972), p. 679-???, ISSN 0066-6505
  5. Dr. Richard Albrecht, PhD., [www.amazon.de/dp/3638389510/ «Dreipfeil gegen Hakenkreuz» — Symbolkrieg in Deutschland 1932] («Three Arrows Against the Swastika» — symbol war in Germany 1932". Historical Case-Study in Anti-Nazi-Propaganda Within Germany and Western Europe, 1931-35), pub. January 2005
  6. [www.reichsbanner.de/damals/abriss15.asp Die Eiserne Front" Bundesverband Reichbanner Schwarz-Rot-Gold, Bund Aktiver Demokraten e. V.]

Литература

  • Robert Hofmann: SPD — Geschichte der deutschen Sozialdemokratie (Teil 1 bis 1993) CD-ROM; München: Bayerisches Seminar für Politik e.V., 1996
  • Carlo Mierendorff, Sergej Tschachotin: Grundlagen und Formen politischer Propaganda; Magdeburg: Bundesvorstand des Reichsbanners Schwarz-Rot-Gold, 1932
  • Tonaufzeichnung: Der Marsch der Eisernen Front wurde auf einer Schellackplatte (78 Umdr./Min.) der Marke FREIHEITSPLATTE um 1932 von Mitgliedern des Berliner Schubert Chores, begleitet von einem Blasorchester, aufgenommen. Das Etikett in Rot-Gold trug das Drei-Pfeile-Logo. Inzwischen gibt es dieses Lied und 13 weitere Aufnahmen mit Arbeitermusik aus der Weimarer Republik auch als CD-Sampler (Brüder, zur Sonne, zur Freiheit, Pläne 88 775).
  • Günther Gerstenberg, [www.historisches-lexikon-bayerns.de/artikel/artikel_44704 Eiserne Front], 1931—1933, in: Historisches Lexikon Bayerns.

Отрывок, характеризующий Железный фронт

Красивая Вера презрительно улыбнулась, видимо не чувствуя ни малейшего оскорбления.
– Ежели бы вы мне сказали давно, маменька, я бы тотчас ушла, – сказала она, и пошла в свою комнату.
Но, проходя мимо диванной, она заметила, что в ней у двух окошек симметрично сидели две пары. Она остановилась и презрительно улыбнулась. Соня сидела близко подле Николая, который переписывал ей стихи, в первый раз сочиненные им. Борис с Наташей сидели у другого окна и замолчали, когда вошла Вера. Соня и Наташа с виноватыми и счастливыми лицами взглянули на Веру.
Весело и трогательно было смотреть на этих влюбленных девочек, но вид их, очевидно, не возбуждал в Вере приятного чувства.
– Сколько раз я вас просила, – сказала она, – не брать моих вещей, у вас есть своя комната.
Она взяла от Николая чернильницу.
– Сейчас, сейчас, – сказал он, мокая перо.
– Вы всё умеете делать не во время, – сказала Вера. – То прибежали в гостиную, так что всем совестно сделалось за вас.
Несмотря на то, или именно потому, что сказанное ею было совершенно справедливо, никто ей не отвечал, и все четверо только переглядывались между собой. Она медлила в комнате с чернильницей в руке.
– И какие могут быть в ваши года секреты между Наташей и Борисом и между вами, – всё одни глупости!
– Ну, что тебе за дело, Вера? – тихеньким голоском, заступнически проговорила Наташа.
Она, видимо, была ко всем еще более, чем всегда, в этот день добра и ласкова.
– Очень глупо, – сказала Вера, – мне совестно за вас. Что за секреты?…
– У каждого свои секреты. Мы тебя с Бергом не трогаем, – сказала Наташа разгорячаясь.
– Я думаю, не трогаете, – сказала Вера, – потому что в моих поступках никогда ничего не может быть дурного. А вот я маменьке скажу, как ты с Борисом обходишься.
– Наталья Ильинишна очень хорошо со мной обходится, – сказал Борис. – Я не могу жаловаться, – сказал он.
– Оставьте, Борис, вы такой дипломат (слово дипломат было в большом ходу у детей в том особом значении, какое они придавали этому слову); даже скучно, – сказала Наташа оскорбленным, дрожащим голосом. – За что она ко мне пристает? Ты этого никогда не поймешь, – сказала она, обращаясь к Вере, – потому что ты никогда никого не любила; у тебя сердца нет, ты только madame de Genlis [мадам Жанлис] (это прозвище, считавшееся очень обидным, было дано Вере Николаем), и твое первое удовольствие – делать неприятности другим. Ты кокетничай с Бергом, сколько хочешь, – проговорила она скоро.
– Да уж я верно не стану перед гостями бегать за молодым человеком…
– Ну, добилась своего, – вмешался Николай, – наговорила всем неприятностей, расстроила всех. Пойдемте в детскую.
Все четверо, как спугнутая стая птиц, поднялись и пошли из комнаты.
– Мне наговорили неприятностей, а я никому ничего, – сказала Вера.
– Madame de Genlis! Madame de Genlis! – проговорили смеющиеся голоса из за двери.
Красивая Вера, производившая на всех такое раздражающее, неприятное действие, улыбнулась и видимо не затронутая тем, что ей было сказано, подошла к зеркалу и оправила шарф и прическу. Глядя на свое красивое лицо, она стала, повидимому, еще холоднее и спокойнее.

В гостиной продолжался разговор.
– Ah! chere, – говорила графиня, – и в моей жизни tout n'est pas rose. Разве я не вижу, что du train, que nous allons, [не всё розы. – при нашем образе жизни,] нашего состояния нам не надолго! И всё это клуб, и его доброта. В деревне мы живем, разве мы отдыхаем? Театры, охоты и Бог знает что. Да что обо мне говорить! Ну, как же ты это всё устроила? Я часто на тебя удивляюсь, Annette, как это ты, в свои годы, скачешь в повозке одна, в Москву, в Петербург, ко всем министрам, ко всей знати, со всеми умеешь обойтись, удивляюсь! Ну, как же это устроилось? Вот я ничего этого не умею.
– Ах, душа моя! – отвечала княгиня Анна Михайловна. – Не дай Бог тебе узнать, как тяжело остаться вдовой без подпоры и с сыном, которого любишь до обожания. Всему научишься, – продолжала она с некоторою гордостью. – Процесс мой меня научил. Ежели мне нужно видеть кого нибудь из этих тузов, я пишу записку: «princesse une telle [княгиня такая то] желает видеть такого то» и еду сама на извозчике хоть два, хоть три раза, хоть четыре, до тех пор, пока не добьюсь того, что мне надо. Мне всё равно, что бы обо мне ни думали.
– Ну, как же, кого ты просила о Бореньке? – спросила графиня. – Ведь вот твой уже офицер гвардии, а Николушка идет юнкером. Некому похлопотать. Ты кого просила?
– Князя Василия. Он был очень мил. Сейчас на всё согласился, доложил государю, – говорила княгиня Анна Михайловна с восторгом, совершенно забыв всё унижение, через которое она прошла для достижения своей цели.
– Что он постарел, князь Василий? – спросила графиня. – Я его не видала с наших театров у Румянцевых. И думаю, забыл про меня. Il me faisait la cour, [Он за мной волочился,] – вспомнила графиня с улыбкой.